Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 12)

— Так, на чём мы остановились? Ты собиралась рассказать мне, как вы встретились с Чарли.

Она удивлённо на меня посмотрела:

— Как вы это делаете?

— М-м-м?

— Так переключаетесь, как вы это делаете? Такое впечатление, как будто в голове вы ведёте сразу пять разговоров!

— Ах да, — я кивнул и пожал плечами:

— Это и Мэрилин сводит с ума. Просто удаётся. С такой работой, если ты не можешь управлять своим временем и разделять его — будешь очень несчастен и не сможешь ничего сделать. Это просто есть. Не каждый так может. Мэрилин точно нет.

— Это кажется так. так.

— Холодно?

Меган не ответила, но по её глазам я видел, что она согласна со мной.

— Не волнуйся, я слышал это и раньше, от собственной жены. Это всего лишь мой способ справляться со всем. Я всё разделяю. Не смешиваю дом и работу, на такой работе просто приходится. Так что я стараюсь. Не всегда срабатывает, но я стараюсь. Расскажи мне о своих родителях. Чем они занимаются?

В течение следующего часа или около того я заставил Меган открыться и рассказать о своей жизни, однако каждые пять-десять минут мне приходилось отключаться от этой части собственной жизни и на несколько минут превращаться в президента. В основном она рассказала мне то, что я и так уже знал. Через некоторое время я просто сказал ей:

— Я должен задать тебе очень личный вопрос. Вы с Чарли настроены серьёзно? Я имею в виду вас обоих.

— Думаю, да.

— Ты так думаешь? Пожалуйста, я не хочу показаться грубым, но я отнюдь не шутил, когда сказал, что вы попадёте на первые полосы газет. Ты видела шумиху вокруг свадьбы Молли. А Чарли гораздо известнее моих дочерей.

Она улыбнулась:

— Он из тех, кто любит внимание, вы же знаете. В любом случае, да, думаю наши отношения серьёзны. Я хочу сказать, он, конечно, не предлагал мне выйти за него, но мы оба относимся друг к другу по-особенному. Весной он сказал мне, что никогда не встречался с девушкой больше нескольких недель, к тому моменту мы были вместе уже четыре месяца. Мне пришлось над этим посмеяться.

Я улыбнулся ей:

— Насколько я его знаю, это вполне в духе моего сына. А что насчёт тебя? Что ты чувствуешь?

— Это странно, но я чувствую почти то же. Нет, я никогда не меняла парней каждые несколько недель, но в этом что-то есть. Думаю, я поняла это летом. Послушайте, вы когда-нибудь слышали о постельном кастинге? — спросила она.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Ты имеешь в виду в Голливуде? — она кивнула.

— Это когда надо, как вы это зовёте — пройти "горизонтальное прослушивание", чтобы получить работу? Это правда?

— Да. То есть, это самый отвратительный случай с некоторыми скользкими продюсерами и режиссёрами, мне всегда удавалось держаться от них подальше. Всё же, есть и более тонкий способ. Можно получить приглашение на важный обед или вечеринку в качестве чьей-то спутницы, но всем известно, чем подобное может заканчиваться. Чарли знал, что я пробовалась на эту роль в комедии, и знал, что я бывала на разных вечеринках, но он никогда по-настоящему не понимал, что происходит за кулисами.

— То есть я могла бы сказать ему, что просто должна там присутствовать, но никогда бы не сказала, что за этим стоит, может я бы и смогла воспользоваться случаем, и он никогда не узнал, что происходит на самом деле, но я не стала. Я всё отменила и провела выходные с Чарли и ни разу об этом не пожалела. Мой агент был в бешенстве, но я не хотела лгать Чарли.

Она казалась немного виноватой, признаваясь в том, что происходило в Голливуде, и в том, что это подразумевало её участие. Я просто пожал ей руку:

— Меган, я последний, кто будет судить. Чарли не святой, и я до встречи с Мэрилин не был святым. И если бы я оценивал добродетели, то поставил бы верность гораздо выше целомудрия. Неважно, что вы делали до того, как встретили друг друга, если после этого ты можешь высоко держать голову, мы с Мэрилин будем только рады.

Кажется, после этого она почувствовала облегчение. Мэрилин дремала на каталке, а сейчас начала громко храпеть. Глаза Меган широко раскрылись, она уставилась на первую леди Соединённых Штатов, храпящую как пьяный лесоруб. Я только усмехнулся и сказал:

— Мы все несём свой крест. Это мой!

— Это ужасно.

— Мэрилин бы согласилась, а потом стукнула меня.

В дверях началось какое-то движение, и вошёл доктор Табб с другим врачом, с усами щёточкой. Табб провёл его внутрь и представил:

— Мистер президент, это доктор Уайтман. Он ведущий хирург вашего сына.

— Мистер президент, — сказал он, взглянув на храпящую в углу Мэрилин.

— О, может нам разбудить миссис Бакмэн?

Я посмотрел сначала на него, потом на Табба, а потом на Мэрилин:

— Доктор, возможно будет лучше, если сначала вы скажете мне. Это Меган Морган, девушка Чарли. Как он?

— Он должен выкарабкаться, мистер президент. Он в тяжёлом состоянии, но он выкарабкается.

По всему залу пронёсся вздох облегчения. После этого мы сели за стол, к нам присоединились Уилл и Фрэнк. Главный агент тоже присел. Я представил их и объяснил, что они должны знать, что происходит. Потом мы погрузились в конкретику.

— Ваш сын пока без сознания, но сейчас так даже лучше. У нас две проблемы. Во- первых, у него много переломов. Похоже он лежал на левом боку, пока остальные приземлялись на него. Почти все повреждения справа. Правая рука сломана в нескольких местах, а правая нога — как минимум, в пяти.

Я поёжился, а доктор продолжил:

— Хуже то, что у него множественные переломы рёбер, состояние, известное как флотация грудной клетки. Это довольно серьёзно. Потому что рёбра удерживают мышцы грудной клетки на месте, некоторое время ваш сын пробудет на искусственной вентиляции; мы опасаемся, что у него пневмоторакс. Лёгкое начинает спадаться. Мы зафиксировали переломы. Всё это потребует обширного хирургического вмешательства и длительной реабилитации, но с медицинской точки зрения это ещё не самая серьёзная проблема.

— Нет?! До сих пор всё и так звучало довольно ужасно! — заметил я.

Уайтман покачал головой:

— Нет, сэр. Настоящая угроза жизни — повреждения внутренних органов. То, над чем сейчас работает моя команда. Сломанные кости мы зафиксировали, можно подождать, пока он окрепнет. У мистера Бакмэна несколько очень серьёзных повреждений внутренних органов. Нам пришлось удалить почти четверть печени и сшить остальное. Это не так серьёзно, потому что печень восстанавливается практически полностью. Было повреждение печёночной артерии, которое мы устранили, потом я ушёл, другая бригада проводит резекцию тонкого кишечника, он разорван.

Мы также зашили разрывы правой почки, но даже если это не поможет, он сможет жить и с одной почкой. Это повреждения, совместимые с жизнью, по крайней мере, по отдельности, но из-за остальных повреждений всё становится гораздо серьёзнее. Тем не менее, при хорошем уходе он должен выжить. Это займёт много времени. Мы не можем заняться повреждениями скелета, пока его жизненные показатели не стабилизируются, а функция печени и почек не улучшится.

Уилл прервал его:

— Извините, но я должен что-то сказать прессе. Как мы это назовём? Серьёзное состояние? Критическое состояние? Как?

Врачи переглянулись, потом Уайтман сказал:

— Критическое состояние.

Табб добавил:

— Я бы добавил «но стабильное». Насколько я слышал, его состояние не ухудшается.

Уайтман задумался на секунду, потом кивнул:

— Я могу с этим согласиться. Всё гораздо сложнее, но для прессы мы можем сказать критическое, но стабильное. Если повезёт, мы сможем улучшить его состояние до просто серьёзного за день или два.

— Критическое, но стабильное. Понял.

— Когда он очнётся?

— Возможно не в следующие 24 часа или около того. Сейчас он без сознания, мы держим его на обезболивающих. Может быть завтра днём.

До этого момента Меган только слушала, но у неё были вопросы:

— Он сможет двигаться? То есть не прямо сейчас, а потом, он сможет ходить, передвигаться?

Паралич? О, Иисус милосердный! Я даже не подумал об этом! Уайтман слегка побледнел и ответил:

— Даже не знаю. Он без сознания, поэтому мы не можем провести обычные пробы. Однако могу сказать, что видел его рентгеновские снимки, их сделали целую кучу, и, кажется, у него нет травм позвоночника или черепа. Нет причин думать, что будут дополнительные проблемы, но в точности мы не узнаем, пока он не очнётся.

— Можно его увидеть? — спросила Меган.

— Нет, пока нет. Он в блоке интенсивной терапии. Может быть завтра. Он без сознания, и не узнает были вы там или нет, — сказал Уайтман.

— Узнает, — произнесла она.

Доктор посмотрел на меня: