Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 77)

– Я знаю! В смысле, его спортивные занятия, девочки в отряде и балете, его скауты, церковь, и… – и она закончила фразой, которую я слышал очень давно, – Мне нужна своя жена!

Я дал ей немного выговориться, прежде чем перебить.

– Мэрилин, у тебя все так же плохо, как и у детей. Тебе нужно расставить какие-то приоритеты. Ты тоже не можешь заниматься всем этим сразу. Тебе нужно сказать детям, что ты можешь, и держаться этого! Если только ты не хочешь нанять няню…

– НЕТ!

– …тогда тебе нужно серьезнее относиться к своему графику. Ты не можешь продолжать в таком духе. Ты себя в могилу сведешь!

Как я и ожидал, Мэрилин запротестовала, что все не так плохо, что она может делать все, что необходимо. Это был такой же спор, какой состоялся у нас и раньше, и в этой жизни, и в прошлой. Она отказывалась верить, что не может делать все и сразу. Дома это обычно означало длинный перечень дел, которые она бы начала и никогда не закончила. Управление своим временем не было сильной чертой Мэрилин. Я вздохнул и слегка кивнул ей. Единственный случай, когда все это может закончиться – это когда все дети переедут, и мы останемся сами по себе.

– Нам просто нужно избавиться от детей, – сказал я, от чего Мэрилин рассмеялась.

В этот момент в гостиную забрела Холли. Я взглянул на нее и спросил:

– Когда твой день рождения?

Моя дочь удивленно на меня посмотрела.

– Двадцать третьего июля.

Я торжественно кивнул.

– Как и в прошлом году. И сколько тебе будет?

– Мне будет одиннадцать.

– Превосходно. Всего семь лет осталось, – объявил я.

– Осталось семь лет до чего?

– Семь лет до того, как тебе стукнет восемнадцать и я смогу выставить тебя из дома! – и я выскочил из своего кресла и начал гоняться за ней по гостиной.

Холли начала визжать и убежала, и спустя мгновение к ней присоединилась Молли, которая только вышла. Потом подскочила Пышка и начала скакать по коленям Мэрилин. Через пару минут близняшки, визжа, умчались по коридору и громко захлопнули дверь своей спальни.

Мэрилин начала чесать собаке брюхо, отчего та угомонилась.

– Нам обязательно ждать, пока им не исполнится восемнадцать? – спросила она.

– Зачем ждать? У нас здесь десять гектаров. Если мы выроем достаточно глубокую яму, никто их не найдет! – и я ушел на кухню готовить ужин.

К августу я получил звонок от Хеден Штайнер, которого боялся. Я связывался с Такером Потсдамом и парой человек из Бакмэн Групп на протяжении всей весны и лета. Джон Штайнер сказал нам, что после прощальной вечеринки никто из нас не увидит его до самых похорон, и он был верен своему слову. После их кругосветного круиза они вернулись домой, пробыли там пару дней и затем улетели в Европу на длительный тур и отдых. Они оставались в Европе до начала июля, когда состояние Джона ухудшилось, и рак вместе с болью развились и усилились. Они вернулись домой, и уже дома за ним ухаживали сотрудники хосписа. Он скончался на второй неделе августа.

Как я и обещал ему, я выступил в роли одного из несущих гроб, и дал речь на прощальной службе. Я уже не помню, что говорил; я записал все слова, но даже не доставал листок из кармана и просто говорил от своего сердца. Казалось, никто не заметил, и все прорыдались. Среди присутствующих я увидел, что там сидит мой отец, но я был намного ближе к Джону, чем к своему отцу. Мы не разговаривали. От этого мне стало вдвойне хуже. Я осознал, что умер не только один из моих ближайших друзей. Для меня умер еще и мой отец. Той ночью я выпил намного больше, чем стоило, просидев дома в своем кабинете.

А затем все вернулось к работе. В Вашингтоне был основан Институт Возрождения Америки. Марти нашел парня по имени Портер Боурдман из Института Като, который хотел подняться выше в мире, и передал его имя Бобу Сиверу. По нашему указанию Боб озвучил ему несколько моментов, и мы начали заниматься финансированием. Единственными людьми, которые знали о том, чем я занимаюсь, были Сивер и Марти, и мы хотели, чтобы так и осталось. ИВА был основан якобы в качестве аналитического центра, посвященному «здравому смыслу», немного либертарианского. ИВА имел свой совет директоров и сотрудников для сбора средств, они могли нанимать юристов и лоббистов, и начать пытаться влиять на что-то.

Я не знал точно, чем все обернется, но Сивер сразу же поручил Боурдману нанять юридическую фирму, зарегистрированную в качестве лоббистов, чтобы начать продвигать «Защиту Второй Поправки». Его позицией было, что крупная спонсорская фирма хочет, чтобы он прошел. Поначалу только младший юрист и еще один сотрудник присутствовали на нескольких наших встречах с фондом Наследия. И все-таки надо было с чего-то начинать. В конечном счете, я бы мог отправиться в свой аналитический центр как обычный конгрессмен, предложить пару идей, поручить им написание самого законопроекта, а затем нанять различных лоббистов по необходимости. До тех пор, пока текли деньги, всем было плевать. Мы вложили за тот первый год пять миллионов.

Немалой частью процесса проталкивания проектов был «подсчет носов» – выяснение, кто как проголосует, и почему. В Палате у нас было достаточно голосов, чтобы перекрыть вето, но не в Сенате. Как бы я ни ненавидел работать с Национальной Стрелковой Ассоциацией, но нам нужно было заставить их нагнуться. Единственным путем, как мой проект могли бы пропустить – это отказаться от идеи снятия запрета на боевое оружие. Для них же это было сродни анафеме, и ограничение емкости магазина до десяти патронов не делало ситуацию лучше. Единственное, что им действительно очень понравилось, это пункты про обоюдные разрешения и требование ко всем штатам выдавать их (и им очень понравились эти пункты, отчего все остальное становилось для них приемлемым). Опять же, в Палате этот вопрос был решен, но достать себе десять сенаторов-Демократов стало бы нелегкой задачей – читай, затратной. На это бы потребовалось огромное количество вложений в кампании.

Нужно любить Конгресс. Это лучшее, что можно купить за деньги.

Я также продолжал показушно светить своими «игрушками», чтобы достать голоса там и сям. Вам или избирателю нужно вылететь куда-то? Я как раз на этих выходных не буду пользоваться своим G-IV. Почему бы не воспользоваться? Не попали в Барбадос в прошлом году? Может быть, оцените выходные на Багамах, в небольшом местечке под названием Хугомонт? Конечно, никаких проблем. Только помните, у нас тут небольшое голосование намечается…

В один момент ближе к концу лета у меня состоялоась встреча с Уэйном ЛаПьером из Стрелковой Ассоциации насчет законопроекта. Он работал всего пару лет, но был закоренелым защитником оружия. Он активно давил на меня, чтобы я убрал из закона пункт про ограничение емкости магазина. Я дал ему разгореться на большее время, чем сам хотел на это потратить, и затем отказал ему. Он никогда в жизни не добьется того, чего хочет, поскольку это было бы конституционное нарушение закона о том, кто может владеть оружием, в каком количестве и как его разрешено носить. Если оставить все дело ему, то стало бы совершенно законно прицепить к поясу автоматический пистолет и нагло так шагать по улице. Он хотел вернуть старые добрые деньки времен корраля О-Кей[5], так и не поняв, что на самом деле Уэатт Эрп со своими братьями иДок Холлидэй насаживали различные постановления по контролю оружия.

– Уэйн, ты никогда не получишь того, чего добиваешься.

– Карл, нам нужно бороться…

Я поднял руку, чтобы прервать его.

– Ты уже высказался, моя очередь! – резко сказал ему я. Он угомонился, не слишком восторженно, и недовольно посмотрел на меня. Я не обратил на это внимания. – Как я уже говорил, пока Билл Клинтон или любой другой Демократ находится на посту, ты никогда не получишь больше, чем кусок от пирога. Тебе придется вступить в долгую борьбу, которая будет длиться годами, и наверняка ничего не добиться. Мы никак не можем избавиться от всего того, что написано в законе Брэди. У нас просто не хватает голосов. Я могу перекрыть все насчет обоюдных разрешений и обязательства о выдаче, но единственный способ – это сохранить ограничения емкости. Конец истории. Большего ты не получишь, и если тебе это не нравится – смирись!

Он выглядел так, будто у него от накопившегося пара сейчас лопнет голова, и он на мне оторвался. Я только сидел и слушал это, а потом театрально пожал плечами:

– Ну и что? Это не важно! Конечно, ты можешь купить всех конгрессменов, каких захочешь, но тебе не купить всех сенаторов, которые тебе нужны. Черт побери, да у меня денег больше, чем у тебя, и даже я не могу столько купить! Тебе нужно начинать обрабатывать всех по краям. Мэриленд? Массачусетс? Они никогда за это не проголосуют, даже если я им все карманы набью золотом. Начни с тех, кто по краям, держи рот на замке и делай то, что можешь. Мы продвинем это сейчас, потом в течение двух лет мы выставим Клинтона и попробуем еще раз.

Мысль о проигрыше Клинтоном переизбрания слегка его смягчила, и еще немного времени спустя я с ним попрощался. Я больше всего беспокоился, что он может потребовать намного больше, чем кто-либо собирался ему дать, и потом в ответ вставлять палки в колеса. Это была вечная проблема с истинными последователями; либо все идет по их условиям, либо никак.