Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 76)

Я предупредил Джона и остальных о том, что будет происходить, и что если мы попытаемся как-то это остановить – ничем, кроме сердечных приступов, это не закончится. Самое большее, чего мы могли достичь – это контролировать и влиять на вещи, и скрывать более безумные моменты, освещая их только по необходимости. Нам также нужно было контролировать наших собственных коллег, которые теперь были в позиции власти и хотели снять и свои сливки.

Некоторые из законопроектов просто собирались отправить в мусорку. Спустя пару недель после рассмотрения прошел слух, что Клинтон собирался наложить вето на мой проект о защите Второй Поправки. Он только подписал закон Брэди на прошлом созыве, и вот мы уже его разносим в пух и прах. Хоть я и не затрагивал вопроса проверки истории личности при продаже оружия, мы полностью сносили запрет на боевое оружие и заменили его на ограничение емкости магазина, и также посягали на права штатов на выдачу разрешений. Хуже было то, что меня назвали и мерзавцем-убийцей (нет, Билл не выражался именно так, но он был очень близок, ссылаясь на мою "склонность сперва стрелять, а уже потом задавать вопросы"), и зазывалой от Национальной Стрелковой Ассоциации, в которую я даже не входил. Я же просто пожал плечами и начал искать способ набрать достаточно голосов, чтобы перекрыть вето. У меня было больше шансов на это в Палате; Сенат был под вопросом. Мне бы понадобилось набрать шестьдесят семь голосов там, и пойти на пару уступок, чтобы это реализовать.

Все остальное, вроде реформы гражданской ответственности, пособий, страховки и подобного бы подверглось подробной разделке. К каждой мелочи бы придрались, отложили срок, и изменили все до полной неузнаваемости в надежде, что мы сдадим позиции прежде чем Клинтон наложит вето и на эти проекты. Насчет других каких-то проектов рассчитывалось, что они провалятся под собственной тяжестью, что мы никогда бы не собрали достаточное количество конгрессменов для подписи хотя бы какой-то значимой реформы, чтобы Билл мог с важным и в то же время грустным видом стоять в стороне и смотреть, как мы не можем разобраться со своей собственной палатой.

Ньют с лидером и организатором большинства Диком Арми и Томом ДеЛэем довольно легко к этому относились. Большим планом Ньюта было не столько законодательство, сколько зрелище и его эффект. Он использовал «Контракт», чтобы отбить обе палаты Конгресса. Если мы еще и продвинем свои законопроекты – тем лучше. У нас состоялась большая встреча с Бандой Восьмерых и руководством Республиканцев Палаты и Сената в феврале, и получили свои указания. Ньют и Боб Доул работали над тем, чтобы пронзить Клинтона на следующих выборах. Ответственность за законы он возложил на ДеЛэя и тех из нас, чьи имена были указаны в этих законопроектах.

Самым серьезным изменением между этим и прошлым разом был то, что в этот раз мы уже заручились поддержкой Сената. На моей первой жизни Ньют только решал вопросы в Палате, и не имел толком никакой поддержки от Сената. Поскольку ничто не дойдет до президента, пока это не пропустят и не слепят воедино обе палаты. Тогда это всё растянулось на месяцы. В этот раз же мы начали намного раньше. Мы подключили некоторых сенаторов к делу. Версии наших законопроектов для Сената были готовы уже к тому дню, когда мы опустили свои проекты в ящик для предложений. К апрелю большая часть наших законов прошла, иногда не без выкриков со стороны Демократов, но прошла. (Ну, только не реформа Конгресса или гражданской ответственности, они бы наверняка никогда не прошли!). Теперь же Биллу Клинтону оставалось либо подписать их, либо наложить на них вето.

У Клинтона было десять дней на то, чтобы подписать закон или наложить на него вето. Если Конгресс завершит сессию прежде, чем он подпишет их, это засчитывалось как вето. (Такое называют карманным вето и это довольно эффективный инструмент, позволяющий пропустить закон, который никому не нравится, и который президент потом выкинет. Просто ожидаете окончания сессии, пропускаете его, и затем президент просто игнорирует его, пока не истечет время. Конгрессу удалось сделать что-нибудь о чем-либо, не делая для этого ничего). Мы не дали ему такой роскоши. Он выждал девять дней, прежде чем обрубить большинство из них. Удивительно то, что он пропустил закон о воссоздании Америки, наверное, потому что там было достаточно выгоды и для Демократов. Я пытался взять это под контроль, даже дойдя до того, что всю ночь просидел в конференц-зале комитета с председателем Сенатского комитета по коммерции, науке, и транспорта Ларри Пресслером во время последних правок. И все же там было достаточно выгоды для всех.

Я не завидовал Джону Бейнеру с его Актом о сбалансированном бюджете, или Джону Дулиттлу и его Акту о налоговой реформе предпринимательства. Дулиттл обещал, что его целью станет уничтожение лазеек и налоговых прикрытий. Он говорил, что снизит ставку, если мы избавимся от них. Всем нравилась первая часть предложения, но вторая – как-то не очень. И опять же, если Бейнер смог бы закрыть дыру в бюджете, которая составляла больше двухсот миллиардов долларов за последний год, мы могли бы позволить снизить нагрузку. Это было сделано в прошлый раз, так почему бы не сделать этого снова?

В это же время я пытался попасть домой и быть хорошим отцом и мужем. Одним из преимуществ в наличии водителя и охраны являлось то, что так было намного легче возить Чарли с его байком на различные гонки. Когда я усилил охрану и взял водителя, я купил Форд-150 с грузовым отсеком и небольшой прицеп, чтобы возить его байк. Итак, с одним водителем, который вез снаряжение, семья могла ехать следом в минивэне. Ни в одной из жизней я не учился водить, везя что-то на прицепе, но я обычно всегда мог найти кого-то, кто умеет. Чарли уже соревновался за пределами Мэриленда, в Пенсильвании, в Вирджинии и Западной Вирджинии.

Чарли уже начинал приобретать известность, и у него даже взяли интервью на гонке в Хеджсвилле, рядом с Хагерстауном, что всего лишь через дорогу на границе с Западной Вирджинией. Его имя также указали вместе с другими младшими гонщиками в статье «Профи Будущего!». Я сказал потом Мэрилин, что на самом деле ему во всех этих журналах нравились красивые девушки, стоящие рядом с мотоциклами. Она закатила глаза, но спорить не стала. Наш малыш рос, и в нём решительно прослеживались гетеросексуальные тенденции.

Как-то одним вечером я сел с ним после собрания отряда бойскаутов, на котором он выглядел безразличным и незаинтересованным.

– Что случилось с тобой и скаутами? – спросил я.

– А? Ты о чем?

– О тебе сегодня вечером. Ты там не казался особо довольным.

Чарли скорчил гримасу:

– Не в скаутах дело. В следующем месяце мы отправляемся в поход где-то в Вирджинии. Некое место, зовется то ли Винчестером, то ли как-то еще.

Я кивнул:

– Это в долине Шенандоа. Очень приятное место. Должно быть весело.

– Да, но это в те же выходные, что и гонка в Питтсбурге. В смысле, я же упоминал тебе об этом, так? Ты сказал, что я могу поехать, и все такое, – Чарли звучал немного плаксиво.

– Ладно, успокойся. Конечно, ты наверняка говорил об этом, и меня это устраивает. Тебе нужно решить. Ты не можешь делать все сразу. Школа же – самое важное, и если ты не выправишь оценки и не будешь держать их на уровне, тогда никаких гонок, – Чарли, казалось, был в ужасе от одной только мысли, но он молча кивнул. – После этого тебе нужно будет решить, чем ты будешь заниматься. Если ты не можешь совмещать гонки и скаутинг, тебе нужно принять решение. Ты не можешь заниматься всем спустя рукава. Тебе нужно определиться, что для тебя важно.

Он снова кивнул и, казалось, погрузился в раздумья, так что я продолжил:

– А что насчет школы? Ты же был в футбольной команде прошлой осенью, так? Ты собираешься продолжать заниматься спортом? Сможешь? Или ты ждешь, что твоя мать будет возить тебя по всем этим местам и при этом успевать ездить в Вашингтон? Она и сестер твоих по их делам тоже возит.

– Ээээээ…

– Ну, прямо сейчас ответ не требуется, но тебе нужно начать строить планы. Тебе нужно подумать над тем, что для тебя важно. Никто, даже я, не может заниматься всем сразу, – сказал я своему сыну.

Он ничего не сказал, так что я отпустил его, чтобы он подумал. В это время через кухню прошла Мэрилин и увидела его мрачное выражение. Она спросила:

– Что это с ним? Он выглядит так, как будто у него умерла собака.

Этот момент поймала Пышка и подпрыгнула, попытавшись облизать ей лицо.

– Нет, Пышка, не ты!

Я мог только рассмеяться на это. Я почесал Пышке голову, она запрыгнула мне на колени, и улеглась там, чтобы заслуженно подремать после целого дня здорового сна. Затем она пукнула, и нам с Мэрилин пришлось протирать наши заслезившиеся глаза!

– Это не я! – отметил я.

– Нет, даже ты так не воняешь. Ох, Пышка, что ты ела?! – Мэрилин села в свое кресло и Пышка перепрыгнула на ее колени, отчего Мэрилин выдала короткое «Ухх!».

– Я сказал Чарли, что ему нужно установить какие-то приоритеты. Он не может заниматься и гонками, и скаутингом, и спортом после школы сразу. Ему нужно сделать какой-то выбор, – объяснил я наш с ним разговор.

Она вздохнула и согласилась: