Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 75)

– Да, я слышал что-то о том, что у нас будет офицер связи. Как это будет работать? – переспросил Марти, больше у Харлана, нежели у меня.

– Как это объяснили мне, если вам понадобится что-либо от Пентагона, вы говорите мне и я получаю это для вас, – ответил Харлан.

Я улыбнулся Марти:

– И потом он бежит и докладывает, что задумал конгрессмен Бакмэн.

Марти кивнул и сказал:

– В яблочко!

Харлан улыбнулся мне, но выглядел сконфуженным:

– Не хочешь пояснить?

Я пожал плечами.

– Харлан, поправь меня, если я ошибаюсь, ты уже был штабным, но это твое первое назначение от Пентагона, так? – он согласно кивнул, так что я продолжил: – Поверь мне на этот счет. Первое, что твой генерал Томпсон спросит у тебя в следующий раз, когда тебя увидит – это полный отчет о визите к нам, вплоть до объема порции, которой мы тебя угостим, и предложили ли добавки. Я один из самых опасных законодателей, которых они когда-либо встретят, потому что я законодатель, который действительно что-то смыслит в военных вопросах. У них не получится меня меня гонять, чего бы им очень хотелось.

Марти кивнул и согласился:

– Насколько это касается Пентагона, или же, на самом деле, любой государственной конторы, идеальны конгрессмен – это тот, кто понятия не имеет о том, чем он должен заправлять. Таким образом эта самая контора может направлять их в верном направлении, что, проще говоря, значит – расширять их бюджет, несмотря ни на что.

Глаза Харлана широко раскрылись, но он кивнул.

– На этот счет должен был проводиться какой-то курс, но все это случилось настолько быстро, что у них не было времени мне его зачитывать.

– Ну, скажи им, что я даю свое одобрение, но если тебе самому нужно пару недель, чтобы определиться, я пойму, – сказал я ему. – Это считается как совместный пост по закону Голдуотера-Николса?

Связи с Конгрессом – очень важная штука для Пентагона. Военный бюджет является одним из самых крупных в целом, и у них есть огромное число офицеров, которые радеют за то, чтобы удерживать его таким и еще больше увеличивать. Если бы я служил во флоте, или был бы в комитетах по флоту или морской пехоте – то кого-нибудь мне привел бы адмирал. Так же есть и офицеры, назначенные в различные комитеты в Сенате. Все они офицеры полевого ранга (от майоров до полковников, которые должны бы командовать бригадами и батальонами вместо всего этого бреда), все из которых были подотчетны старшим офицерам (генералам и адмиралам), некоторые из которых были назначены в определенные команды, и некоторые из них были назначены в различные снабженческие команды. Это все абсолютная неразбериха.

Акт Голдуотера-Николса 1986-го года решил «упорядочить» эту систему, и вместо этого добавил колоссальное количество «совместных» мест в системе, где офицеры армии также работали и в командах, которые затрагивали и другие дела, чтобы они могли «вместе» работать над проблемами. В какой-то момент для рассмотрения возможности повышения офицера до старшиего ранга ему было необходимо так «совмещенно» работать.

Харлан кивнул:

– Да, совместный, но это не важно. В эти дни, если ты не лучше, чем Оди Мерфи[4], то тебе очень повезет выйти на пенсию. Я же просто до тех пор за это держусь.

Марти отметил:

– Ну, они тебя где-нибудь разместили хоть до тех пор, пока не найдешь себе гнездышко? – Харлан кивнул. – Заведи там парочку друзей и купи место в пригороде в Вирджинии. Там много оборонных подрядчиков вплоть до самого Даллеса. Сделаешь все правильно, и тебе не придется переезжать до конца своих дней. Ты можешь также подружиться с каким-нибудь подрядчиком и распродать все их барахло, так будет еще больше денег.

Я ухмыльнулся и кивнул. Харлан просто закатил глаза и сказал:

– Кажется мне, провалился я в кроличью нору!

– Ох, дружище, если бы ты только знал! – сказал ему я.

Глава 119. Контратака

Прежде чем Джон с Хелен отправились в свой круиз, мы устроили им большую вечеринку в банкетном зале в Тимониуме. Было много народу: люди из компании, политики со всего округа и из Мэриленда в целом, остальные друзья и соседи, и Аллен с Рэйчел тоже прилетели со своими семьями. Незадолго до этого Джон представил мне свою замену, которую он сам выбрал – юриста на пару лет старше меня по имени Такер Потсдам, который был налоговым юристом, и не принимал особенного участия в корпоративной жизни с ее периодически убийственными часами. Теперь же он повесил собственную табличку на дверь кабинета, как налоговый юрист и как менеджер частного капитала. Мы собирались продолжать идею того фигового листочка независимости от моего управления собственными вложениями. Мне нужно было поговорить с этим новеньким, который бы уже дальше общался с моим поверенным. Все абсолютно законно, по крайней мере, по меркам Конгресса.

Вечеринка получилась… странной. Никто не хотел говорить очевидного, мол, мы устраиваем вечеринку в честь ходячего мертвеца и говорим о нем. В какой-то момент я оказался за столом с Алленом Штайнером и старым товарищем со времен бойскаутов, и мы выпивали. Он спросил меня:

– Тебе это все не кажется странным?

– Я никогда еще не бывал на похоронах, где покойник все еще ходит по залу, – ответил я.

Аллен, издал смешок и подавившись, закашлялся:

– Это уж явно необычно! – и он прокашлялся и отпил еще.

– Не знаю даже, что я без него буду делать, – сказал я своему товарищу детства. – В смысле, у парня все-таки появляется привязанность к первому человеку, который вытащил его из тюрьмы.

От этого Аллен снова расхохотался и закашлялся.

– Может, хватит? Если я буду так и дальше кашлять и вдыхать свою выпивку, я так сыграю в ящик раньше отца!

– Ну я же просто говорю, что давно знаком с ним.

Он кивнул:

– Да, ты знаешь, ведь даже были времена, когда я немного завидовал. Я был за тысячи километров отсюда, а ты всегда был здесь вместе с отцом. Сейчас, конечно, это все звучит глупо, да.

– Аллен, тебе стоит знать, что ты и Рэйчел… Слушай, моя фотография висела в приемной. Твоя же с Рэйчел фотографии стояли на его столе! – запротестовал я.

Он отмахнулся:

– Эй, не парься, я знаю. Я просто говорю, что отец думает так же и о тебе. В смысле, он недавно сел со мной и Рэйчел, чтобы еще раз пройтись по завещанию и другим документам. Боже правый! У него скопилось шестьдесят миллионов! Он сказал нам, что у него даже части всего этого бы не было, если бы он не работал с тобой и твоей компанией.

– Он заслужил каждый цент! Я не был бы там, где сейчас, без всего того, что он для нас сделал, – ответил я. – Это не только моя заслуга, отнюдь!

– Все, что я хочу сказать, так это, что когда настанет время, ну, ты понимаешь… – и он с каким-то виноватым видом бросил взгляд на стол, где сидели его родители. – Ну, ты знаешь… он бы оценил, если бы ты сказал пару слов. И мама с Рэйчел тоже.

Я кивнул:

– Было бы честью для меня. Черт, да наверняка будет куча народу, кто захочет сказать что-нибудь хорошее о твоем отце, и мне придется их всех тростью разгонять! – и я допил свой стакан. – Господи, он наверняка в конце концов осядет где-нибудь на тропическом острове на юге Тихого океана и переживет нас всех.

Аллен осушил свой стакан.

– За это я выпью!

В Вашингтоне Ньют и Банда Восьмерых (вернее, уже Семерых, так как Рик поднялся по карьере) начали получать уроки практической политики от некого Уильяма Джефферсона Клинтона. Хоть я и ожидал этого, в отличие от остальных, но все же это стало шоком. Некоторые наматывали все это на ус, а Ньют был в ярости от того, что Скользкий Вилли не опрокинулся и не прикинулся мертвым, как это стоит сделать хорошему Демократу. Клинтон залег на дно на первые пару недель нового созыва, дав нам возможность представлять по одному новому законопроекту из "Контракта" ежедневно. Когда же его спрашивали, он неизменно обещался работать с новым Конгрессом и его новым большинством, чтобы создать двухпартийное законодательство и вести страну вперед. Звучит довольно невинно.

До какой именно степени он хотел внушить нам ощущение ложной безопасности, я не знал. Хоть он сам и не поднимал шума, но это делали некоторые его ключевые подчиненные. Чаще всего я слышал выступления от Дика Гепхардта и Дэйва Бониора, оба из которых были очень опытными, крепко повязаны с олигархами и до ужаса жуликоватыми. Для них захват Конгресса Республиканцами был неестественным явлением, чем-то похожим с соитием с мертвым ослом, и им необходимо было перевернуть ситуацию. Они незамедлительно начали брать наши законопроекты и разбирать их по кусочками в надежде целиком и полностью их уничтожить. И даже больше – если бы они смогли все это уничтожить, то тогда они смогли провозглашать о том, как Республиканцы сели в лужу с нашим "Контрактом с Америкой", и что нас нужно выставить вон на следующих выборах.

За какие-то из законов им было взяться легче всего. Двумя самыми очевидными законопроектами на разнос стали Акт о сбалансированном бюджете Джона Бейнера и мой Акт о Воссоздании Америки. Это были два проекта, которые скорее всего бы стали скомпрометированы Демократами – и в таком случае всеми остальными! Оба закона подразумевали огромные затраты, и позволяли конгрессмену выбрать из бесчисленного количества вариантов, как от лица избирателей или спонсоров обобрать казну. Иногда это что-то относительно невинное и недорогое (по государственным меркам), вроде федерального финансирования очередного музея кукурузы в Айове. В иных случаях это могут быть откровенно безумные проекты вроде "моста в никуда" на Аляске, который обходился почти в треть миллиарда долларов, и соединял континент с городком, где было всего пятьдесят жителей. Это растратная политика во всей свой красе. Запомните могучее слово "резервирование".