Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 52)

Почтовый скандал только подливал масла в огонь. Он был не настолько раскручен, как банковский скандал, но казался даже более долгим и серьезным. У нас уже были доклады о хищениях и употреблении наркотиков на почте, и кругом витали обвинения. Опять же, все указывало на Демократов.

Часть Демократов просто решила для себя, что игра не стоит свеч, и ушла в отставку. Несколько человек столкнулись с праймериз, и парочка даже проиграла, что прошлось по Палате как волна цунами. Большинству нужно было вложить неимоверное количество денег для борьбы за переизбрание. Дополнительно, если дело касалось действующего Республиканца, то вес это играло против его соперника-Демократа. Все это было по мне. Бад Хоули бы предстояла тяжелая битва. Он спустил почти все деньги, забрасывая грязью Томми Хоффмана. Поскольку Томми в долгу не остался, у Брюстера МакРайли, его назначенного помощника Джона Томаса и меня было множество всего, чем можно было его раздавить, если это было необходимо.

Даже может не возникнуть необходимости уходить в негатив. Бэбз и Шерил блестяще проработали вопросы избирателей («Да, мистер Джошуа, конгрессмен Бакмэн действительно хочет разобраться, почему так поздно поступил чек Социального страхования, и он сообщил мне, что в конце этой недели он будет говорить об этом с администратором»). Добавьте к этому еще законопроект о синдроме Персидского Залива – у нас уже было ощутимое количество ветеранов, которые вернулись в округ, сообщивших о том, что уже получили куда лучшее обслуживание от службы помощи ветеранам, или о том, что получили больше пособия для образования. Мы также протолкнули дополнение к Акту о Гражданских Правах, который оказался очень популярен в либеральном и демократическом Мэриленде. И наконец, теперь у нас была публичность от моих нападок на Демократов в Палате. Я побывал на всех трех воскресных ток-шоу, а еще и на «Часе с МакНилом Лерером». В Голливуде говорят, что черный пиар – тоже пиар, но не смейте так говорить в Вашингтоне! Демократы испуганно метались из стороны в сторону, и это влияло на предвыборные гонки по всей стране.

Мэрилин заговорила о том, чтобы устроиться на работу, раз уж все дети уже в школе, но никого из нас эта идея не слишком впечатлила. Во-первых, мы не слишком нуждались в деньгах! По факту, можно было даже поспорить, что если Мэрилин устроится на работу где-либо – то она может занять место, на которое можно посадить человека, которому действительно нужна работа. Во-вторых, Мэрилин хотела себе такую работу, чтобы утром провожать детей в школу, и возвращаться до их прихода домой. Что же тогда остается, обеденная смена в МакДональдсе?

У нее также была своя функция, как у жены конгрессмена. Мы разрабатывали график, чтобы она через выходные могла привозить детей в Вашингтон, а на других выходных я бы возвращался домой. Выходные в Вашингтоне могли включать в себя вечеринки или ужины, на которые она бы ходила вместе со мной, пока вечером с детьми была бы сиделка. Дома же Мэрилин могла бы днем периодически бегать до офиса в Вестминстере. Вообще я сказал ей, что было бы больше смысла, если бы она работала в нашем офисе в Вестминстере в качестве интерна-добровольца, помогая Шерил и остальным, чем искала бы работу где-то еще. Мэрилин была общительной, и идеально подходила для того, чтобы посадить ее на телефон с каким-нибудь нытиком, требующим «сделать с этим что-нибудь!».

Я обсудил это с Шерил и Мэрилин, и мы дали ей крутую должность, но никакой зарплаты или влияния. Она могла работать ровно столько времени, сколько могла бы позволить, по необходимости выполнять мелкие поручения в офисе, отвечать на телефонные звонки, и просто по мелочи помогать. С нашими графиками это было лучшим решением, которое мы смогли придумать.

Мэрилин помогала и другими способами. Как поверенный фонда Бакмэн, у нее была чековая книжка. Мы продолжали посещать различные завтраки с оладьями и ужины с курицей и бисквитами (и я правда очень люблю курицу с бисквитами!), и мы также могли выписать хорошенький чек местному пожарному участку, или женскому комитету, или чего там было в той местности. Я также мог дать небольшую пятиминутную речь о чудесах всего того, что мы делаем в Вашингтоне и попросить о каких-либо предложениях. Я буквально украл подход Энди Стюарта – если можно было получить какой-то грант или рассрочку, или получить какую-либо прибыль, которую я мог обыграть, я без зазрения совести это делал. («Восстановление этой дороги было возможно благодаря поддержке конгрессмена Бакмэна в…»). Когда я жертвовал средства какому-нибудь местному благотворительному фонду или мероприятию в Демократическом округе, я не выставлял баночку для пожертвований, поскольку это было бы слишком дешевым трюком. Я также не делал этого и в Республиканских округах, но они в целом казались куда счастливее, пожимая мою руку на камеру.

Два года для новичка в Конгрессе предполагаются для понимания того, можете ли вы играть в большой лиге. Можете ли вы сойтись с людьми, с которыми нужно сойтись, сформировать коалицию или группу, и увернуться от всех камней и стрел, которыми в вас бросается вопиющая неудача? Доверяете ли вы людям или сохраняете здоровый скептицизм? Контролируете ли вы свою судьбу, или же она управляет вами? Думаю, что даже будучи бестолковым, у меня было здоровое понимание того, что там происходит.

Там очень, очень легко сбиться со своего пути. В Вашингтоне Дарту Вейдеру очень просто склонить вас на темную сторону. Я уверен, что Энди Стюарт, хоть и еще тот подонок, начинал со стремления сделать что-то хорошее. Невероятно легко позволить себе продаться и быть использованным, и многие даже не подозревают, что с ними так и происходит.

Хотите съездить в Барселону с женой на десять дней отпуска? Это блядски дорого, но, эй, Мегабакс Фармацевтикалс считает, что вы очень полезный товарищ. Они оформят образовательную поездку в Барселону этим летом, сразу же после роспуска. Почему бы вам не слетать на их G-V, и не дать вам разузнать о чудесах компании, пока ваша жена ходит по магазинам? А в гольф играете? Я разве не сказал, что на отдыхе, где мы будем, есть целых три лужайки?

Поскольку Мегабакс Фермацевтикалс считают, что вы настолько отличный парень, и вам тоже кажется, что очень мило с их стороны взять вас на такую чудесную образовательную экспедицию, вполне естественно, что вы проголосуете, чтобы помочь им с этой ма-аленькой трудностью по импорту. Если же нет, ну, действительно, голосовать нужно по совести. Мы понимаем, господин конгрессмен. Нет, простите, зимняя поездка в Кабо Сан Лукас уже забронирована.

Просто удивительно, как много всего узнается на пляжах по всему миру, на лужайках для гольфа и горных склонах. Намного меньше оказывается на самих заводах и в офисах.

Ну, это игра для двоих! Я знал, что второй по значимости Демократ в комитете по вопросам ветеранов не смог этим летом попасть в Бар Харбор, так что я предложил ему со своей женой поехать со мной и Мэрилин. Также согласился и третий по значимости Демократ со своей супругой. Почему кто-то может захотеть плавать в воде с айсбергами, я не понимаю, но, Господи, лобстеры были чудесны! Мы вылетели на G-IV, и у нас были отличные три дня выходных, все были моими гостями.

Акт по ветеранам войны в Персидском Заливе покинул пределы комитета через две недели после этой небольшой поездки. Теперь же, если честно, Сонни Монтгомери уже был под ощутимым давлением, но привлечь его же Демократов для продвижения бы не помешало.

К тому времени Сонни Монтгомери меня уже люто ненавидел, но под давлением Гингрича и своих же двух старших лейтенантов он позволил «проекту Бакмэна-Керрея» выйти за пределы комитета, и это позволило ему пройти дальше в Сенат на рассмотрение. Президент Буш уже пообещал подписать этот закон. Боб Керрей сообщил мне, что во время подписания может проводиться милая церемония в Роуз-Гарден, и поскольку авторами закона являемся мы, то мы сможем побывать там, стоя позади. Сама идея уже позабавила меня, отчего Боб по-доброму надо мной посмеялся. Кто бы мог подумать, что маленький Карл Бакмэн из Лютервилля закончит так?

Мы также проводили свои летние барбекю, как и обычно. Вечеринки становились все больше и больше, и это перерастало в мероприятие кампании. В этот раз я уже поручил все компании-поставщику продуктов, чтобы Мэрилин и я смогли выбраться из кухни и из-за гриля и встречать гостей. Я позаботился о том, чтобы Ларлин Паркер носила значок «Голосую за Бакмэна», прежде чем я выдал ей сочный и вкусный Республиканский бургер. Затем мы сфотографировали ее, и я пригрозил ей, что сделаю это своим постером во время компании.

Я посетил конвенцию в Хьюстоне, Мэрилин же осталась дома. Я знал, что ее было ужасно сложно устроить. Экономика была на дне, и посыл Клинтона «Это экономика, идиот!» громко и четко прослушивался везде. Я похлопал речи Рейгана, поскольку это было бы его последним выступлением. Он уже тихо проходил первые стадии болезни Альцгеймера. В остальном же это было сборищем придурков-праваков, проталкивающих свою социальную идею, от которой мне становилось не по себе. Республиканская партия начинала свои повороты. Пат Бьюкейнен начал, объявив «Культурную Войну», а Рич Бонд, глава Республиканского комитета и босс Рича Миллера (того самого, который меня во все это впутал!), выступил с объявлениями: «Мы есть Америка, а не они». Отличное единство в правительстве.