Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 53)

Не могу сказать, что с легкостью, но я победил. Бад Хоули показал себя с куда лучшей стороны, чем Энди Стюарт, и не стал глубоко лезть в личное, или разбрасываться грязью. Я тоже держался достойно. Конечным итогом стало соотношение 58–42 в мою пользу. И опять же, в отличии от Энди Стюарта, Бад позвонил мне после объявления телеканалов, и произнес довольно неплохую уступающую речь. Я поблагодарил его публично, и затем повторил это уже лично. Я победил его, это уже было достаточной победой, и мне не было нужды вести себя, как самодовольный баран или хвастаться этим. Что бы я ни делал, в моем округе была целая тьма Демократов, и мне нужно было быть вежливым. Я также созвонился с Жаклин Стэйманн-Хьюстис и начал реализовывать идею с домом на Тридцатой улице.

Будь вежлив с теми, кого встречаешь по пути наверх, поскольку снова встретишься с ними на пути вниз! Меня всегда поражало то, что даже умнейшие люди забывали про этот небольшой принцип. Может быть, это было от моего опыта, где было больше девяноста лет в общем. Учтивость считается. Вежливым с людьми быть важно. Если хочешь добиться чего-то – направляй рукописную заметку вместе со всем барахлом, которое направляешь. Это работало в продаже трейлеров, это так же работает и в Конгрессе.

Не все верили в это, конечно же. Ньют Гингрич нажил себе толпу врагов по пути наверх, и можно было заметить, что это уже личное. В общем счете Демократы потеряли четырнадцать мест в Палате, двенадцать из которых подхватили Республиканцы, итого стало двести пятьдесят восемь Демократов, сто семьдесят шесть Республиканцев и один Независимый. Я понятия не имел, как это произошло во время моей первой жизни, и помог ли я, или сделал хуже, но Гингрич казался довольным такими результатами. Он уже начал задаваться вопросами об усилении давления во время следующих выборов.

Когда настало время инструктажа для новичков, я поговорил со своей командой, и мы решили остаться в том же офисе. Мы могли спуститься на этаж ниже, или сделать что-нибудь подобное, но оно не стоило того, чтобы так морочиться. Со временем это могло бы и измениться. Хоть я и не хотел быть слишком поверхностным в своих предсказаниях, я знал, что в 1994-м году будет большое беспокойство во время выборов в Конгресс. Предполагая, что я переживу те выборы, я бы обнаружил себя посреди стаи новичков-Республиканцев Палаты. Тогда я бы уже и задумывался о новом офисе.

После выборов я провел день, благодаря людей, и затем мы с Мэрилин отправили наше потомство к ее родителям до конца недели, и улетели в Хугомонт. Выборы прошли третьего ноября, так что в четверг мне исполнилось тридцать семь. У нас было очень закрытое празднование, на котором Мэрилин носила сандали на высоком каблуке, и больше ничего, и ей весь день пришлось зажигать мою свечку. В остальном же мы просто валяли дурака, пока не вернулись домой в воскресенье.

Глава 113. Старый друг

Есть некоторые вещи, которые может сделать только Палата Представителей, а какие-то может только Сенат. Палата куда больше задействована в составлении бюджета, нежели Сенат. С другой стороны, только Сенат может влиять на назначения президентом на высокие посты. Сенат считается более старшим из двух подразделений, и предполагается, что там сидят более взрослые и мудрые люди. В большинстве случаев это ударяет большинству сенаторов в голову, и многие становятся напыщенными ублюдками, но это уже, наверное, совсем другая итория.

Мне не нужно было обращать внимание на выдвижения и назначения на пост в Верховный Суд. Не важно, что бы я ни думал о кандидате, у меня не было законного права вмешаться. Если бы кто-нибудь спросил, я бы мог вставить свои две копейки, но даже в этом случае это не имело особого значения. Насколько это касается кабинета министров, там есть четыре гиганта – Государство, Оборона, Юстиция и Казначейство – а все остальное так, всем плевать. Например, всем было плевать на Транспорт, пока парочка самолетов не потерпела крушение Одиннадцатого сентября, а без этого – кому это интересно?!

Вот чего многие не осознают, так это того, что в большей части этих мест есть свои депутаты, которые тоже являются политическими назначенцами, и требуют одобрения Сената. Об этой работе не говорят в вечерних новостях, не попадают ни в какие скандалы, и в целом это обычно рутинная работа. Единственный случай, когда ситуация накаляется – это когда какой-нибудь сенатор наложит в штанишки и пытается остановить работу, чтобы чего-то добиться. Например, когда в 2001-м году к власти пришел Джордж Буш, сенатор Джесси Хелмс из Северной Каролины начал создавать задержки в работе нескольких своих подчиненных, чтобы вынудить президента изменить один закон.

Как простой и относительно молодой конгрессмен, я не был на виду у своих более влиятельных собратьев из Сената. К декабрю все уже знали, кого Билл Клинтон выдвигал на различные позиции. Различные депутаты были просто указаны на бумаге, которая затем направлялась всем в качестве стандартной рассылки. Обычно отправляются огромные количества такого барахла, и из этого почти ничего не читается. В общем, если вы даже замечаете такую бумажку, вы окинете ее быстрым взглядом и отправляете назад, чтобы ее заполнили или выбросили.

Ближе к концу декабря я получил список номинантов в секретариат и в заместители секретарей кабинета министров. Там огромный перечень этих бюрократов, и должности специально запутаны. Кто стоит выше – заместитель министра, заместитель секретаря или помощник секретаря? Кто важнее – заместитель помощника или помощник заместителя? Кому-то вообще это интересно? Ну, на самом деле важно это знать, если пытаешься что-либо сделать. Секретарь намного выше в иерархии, чем помощник, так что если и пытаешься что-то реализовать – нужно знать, кто на какой ступени может помочь.

К тому времени же я прошелся по списку, чтобы посмотреть, смогу ли я вспомнить кого-либо из первой жизни там. Вообще, одно имя мне вспомнилось. Я вызвал Минди в свой офис, вручил ей список, где обвел одно имя.

– Минди, выручи, и разузнай, кто это?

Она в недоумении взглянула на список:

– Кто это?

– Вот я и хочу, чтобы ты выяснила. У него где-нибудь в системе должна быть указана биография. Все, что у меня сейчас есть – это имя. Я просто хочу посмотреть, тот ли это человек, о котором я думаю, либо же некто совершенно иной.

Она кивнула, пожав плечами.

– Старый друг?

Я улыбнулся в ответ.

– Возможно. Давай выясним.

Минди ушла, и я выбросил это все из головы, перейдя к следующему клочку бумаги в ящике с входящей документацией, перечню нескольких законопроектов, которые будут выдвинуты сразу после того, как Билл Клинтон займет пост. Билл уже начал зазнаваться, поскольку счастливый Демократический Конгресс уже был готов ему служить. Ну, рад за него, но через пару лет он получит очень грубую встряску.

На следующее утро Минди вошла ко мне в кабинет с плотным конвертом.

– Здесь информация, которую вы просили.

Она вскрыла конверт и передала мне что-то, что очень походило на довольно плотную биографию с фотографией симпатичного улыбающегося мужчины.

– Это тот о ком вы думали?

Я уставился на фотографию, и мой желудок заурчал.

– Да, да, это он. Спасибо, – я посмотрел на нее и заметил любопытство на ее лице. – А сейчас я хочу, чтобы ты позвонила в офис Гингрича и записала меня на встречу с ним как можно скорее. Отказ не принимать. Это будет недолгая встреча, но мне нужно как можно скорее с ним встретиться, и если понадобится – я задержусь.

– Что случилось, конгрессмен Бакмэн?

Я покачал головой:

– Не волнуйся, просто оформи мне эту встречу. Спасибо.

Минди кивнула и вышла, все еще озадаченная. Я же снова взглянул на биографию и снимок, задаваясь вопросом, как этот человек умудрился вот так взять и вернуться в мою жизнь. Снимок был хорош, на нем был симпатичный мужчина, высокий и стройный, со плотной шевелюрой на голове и ярко-белыми зубами.

Это был мой старый друг, генерал бригады Энтони Хокинс!

Я никогда не обращался к нему по полному имени в 1981-м году, когда познакомился с ним, хоть и знал его. Тогда я был капитаном, а он – генералом бригады. Его звали «Генерал», и мне нужно было постоянно вставлять к этому «Сэр». Когда я видел его в последний раз, он приказал мне загрузиться в C-47, а затем пару дней спустя я получил от него приказ гнать своих мертвых и покалеченных людей обратно в Гондурас. После того, как нас приняла команда зачистки на том «заброшенном» аэродроме, я ничего о нем больше не слышал; он вышел относительно чистым, и по его указанию начальник военной полиции со своими людьми избивал меня в той камере в подвале.

Полковник Фезерстоун сказал мне, что Хокинс был повышен до генерал-майора к тому времени, как я уже заканчивал свою армейскую карьеру. Я снова посмотрел на биографию и в изумлении покачал головой. Он отслужил еще два года в Брюсселе с НАТО, а затем был отправлен обратно в Штаты, где получил третью звезду, и после отправился на Гавайи как командир армии, подотчетный главнокомандующему Тихоокеанского командования, четырехзвездному моряку, который там заправлял. На этом и закончилась его служба. Он ушел в отставку в звании генерала-лейтенанта шесть лет назад. После этого какое-то время работал на борту у оборонного подрядчика, и когда всю лавочку выкупила компания Grumman, и он остался без работы, Хокинс присоединился к Центру Военного Развития, исследовательскому центру в Вашингтоне.