Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 54)
Что действительно меня поразило, так это то, что Хокинс – Демократ. Военные обычно довольно консервативные ребята, и тяготеют к Республиканской партии. Одним из плюсов призывов было то, что там наблюдалось разнообразие общества, нежели с одними добровольцами, которые в большинстве своем были похожи друг на друга. Нет, я не поддерживаю возвращение призыва, но все-таки это было не так уж и плохо.
Я особенно не задумывался об этом тупом ублюдке, когда уволился со службы. Мое колено было разнесено, но это же могло случиться и в другое время или в другом месте, например, на другом прыжке, да или же просто в результате падения с лестницы. Я покинул армию почти одиннадцать лет назад, и она уже не была частью моей жизни. Я никогда не жалел, что отслужил, и даже был бы рад остаться там, но просто не получилось. Да и впоследствии на свою жизнь мне жаловаться не приходится!
Теперь же, пока я задумался о тех временах, я понял, насколько глупым и наивным тогда был. Что бы произошло, если бы я просто сказал «НЕТ!» и отказался бы лезть на борт того Альбатроса? Что было бы, если бы мы все отказались исполнять, насколько сами знали, откровенно глупый и незаконный приказ? Мы были не в состоянии военного положения, где нужно делать то, что должен. Это было чертово тренировочное упражнение, и эта мразь бы с радостью прикончила нас всех, если бы это не помешало его повышению по службе. Чего бы плохого случилось? Он бы отправил меня под трибунал за ослушание, но я бы с этим легко разобрался на слушании. Моя карьера рассыпалась бы в пух и прах, но она все равно закончилась тем же, пока Хокинс причастен. Куда важнее, что двоим отличным парням не пришлось бы умирать, и еще одного бы не покорежило, и я не про себя. Я позволил личной отваге и чувству долга перекрыть долг по отношению к своим боевым товарищам.
Я не собирался ни в коем случае позволить Хокинсу вернуться на службу государству Соединенных Штатов!
Сразу после обеда Минди сообщила мне, что Ньют уделит мне пять минут в четыре часа, чтобы я поговорил с ним. Я поблагодарил ее, и поручил ей освободить мое расписание на день. В половину четвертого я добрался до его офиса и дождался своей очереди. Меня пригласили около пяти минут пятого, и я улыбнулся, ковыляя сквозь его кабинеты. Местечко было намного уютнее моего.
С тех пор, как мы заняли больше мест в Палате, Ньют был куда больше мной доволен, чем раньше, когда я сотрудничал с Демократами. Я все еще собирался сотрудничать с ними, но я не видел необходимости докладывать ему об этом. По факту все, что я хотел сделать – было бы острой соринкой в глазу Демократов, и ему бы это точно понравилось.
– Карл, рад снова тебя видеть. Чем могу помочь?
– Спасибо, что уделил мне время, Ньют. Я ценю это.
Он широко улыбнулся:
– Итак, что привело тебя ко мне? – и я потянулся в карман своего пиджака, вынул оттуда биографию со снимком Хокинса, и положил на его стол.
– Что это? Кто этот парень? – спросил он.
– Это информация по генералу-лейтенанту Энтони Хокинсу, которого Билл Клинтон выдвинул на должность заместителя министра под Уорреном Кристофером.
– И?
– Ну, этого не случится. Я знал этого парня еще в армии. Он не подходит на руководящие должности где-либо в правительстве. Я не хочу вдаваться в детали, поскольку есть определенные соображения национальной безопасности, но я не допущу его снова к службе. Никто в Сенате или в офисе Клинтона не знает меня, либо не станет слушать, но они знают тебя. Я только прошу, чтобы ты связался с кем-либо и аннулировал это выдвижение.
Ньют сидел, откинувшись в своем кресле и лениво слушал меня, но когда я дошел до слов «национальная безопасность», он выпрямился.
– Карл, мы в Палате Представителей, а не в Сенате. Право «рассматривать и одобрять» дано Сенату, а не нам.
– Я это понимаю, и поэтому говорю с тобой. Хотя я серьезен. Если я должен буду сорвать его утверждающее слушание, и даже в прямом эфире – я сделаю это, и если даже это будет стоить мне места, я готов поступиться.
– Выкинешь что-нибудь подобное, и это будет стоить тебе места! Это закончится выговором Конгрессу и последующим презрением, не меньше!
Я кивнул.
– Как я и сказал, я готов поступиться.
Он осторожно на меня посмотрел:
– Ты должен рассказать мне, что происходит, Карл. Что за чертовщина о национальной безопасности?
Я покачал головой:
– Я не могу рассказать. Это под грифом «Совершенно Секретно». За это мне тоже придется заплатить, если я открыто заговорю об этом.
– Карл, я не очень понимаю, чего ты от меня ждешь, если ты не расскажешь мне, что происходит, или произошло, или чего так еще.
– Ньют, в этот раз тебе нужно просто поверить мне.
Он только покачал головой:
– Дай мне время сделать пару звонков, но никаких глупостей, не обговорив сперва со мной. Если это все чушь собачья, я повешу тебя за яйца сушиться на солнце.
– Вполне устраивает, – я поднялся и покинул кабинет.
Я полетел домой, и немного перебрал с алкоголем той ночью. Слишком много дерьма мне вспомнилось из того кошмара в Центральной Америки. Даже Мэрилин заметила, что с ней я был неразговорчив и раздражителен.
Ньют перезвонил мне через два дня:
– Карл, самое большее, что я смог сделать, так это назначить встречу с некоторыми людьми из Сената, и тебе придется пояснить им все об этой национальной безопасности.
– Когда?
– В четверг, семнадцатого.
Это было на следующей неделе.
– Просто дай мне знать, когда и где, – сказал я ему.
– Лучше бы тебе знать, что ты делаешь, Карл, иначе это будет просто катастрофа, – закончил Ньют и повесил трубку.
Встреча была в офисе Ньюта в два часа дня. Я ожидал вместе с ним, просто общаясь о планах на 1993-й год, когда люди начали подтягиваться. Это была встреча элиты Вашингтонского Конгресса и Сената – и меня. Присутствовал организатор партии большинства, Уэнделл Форд, также был и глава комитета Сената по международным отношениям, Клэйборн Пелл, этот комитет должен был организовать слушание по Хокинсу. Вероятно, потому что я затронул тему национальной безопасности, также был и глава специального комитета по разведке Дэвид Борен. Последними появились куратор команды Клинтона по переходному процессу по имени Джон Болдуин, который был одним из людей Уоррена Кристофера, и сам Хокинс. Единственными Республиканцами в помещении были я и Ньют.
Хокинс вошел последним, в его походке сквозила гордость и вызов, и он чуть ли ни презрительно хмыкнул мне, увидев перед собой молодого юнца, посмевшего бросить ему вызов. Я же посмотрел на него своим заученным безразличным взглядом, просто глядя на него, не мигая, медленно осмотрев его справа налево и затем медленно отвернув голову.
Первым заговорил Болдуин, просто, чтобы начать собрание.
– Конгрессмен Гингрич, приятно снова вас видеть. Позвольте мне представить генерала Хокинса.
Хокинс вышел вперед и прошел мимо меня, чтобы пожать протянутую руку Ньюта.
– Господин конгрессмен, благодарю вас, что пригласили меня, хоть я и не понимаю, в чем может быть проблема.
– За этим мы и здесь, не так ли, генерал? О встрече попросил конгрессмен Бакмэн.
Снизойдя до того, как заметить меня впервые, Хокинс повернулся ко мне и протянул руку:
– Господин конгрессмен.
– Здорово снова вас видеть, мистер Хокинс.
– Генерал Хокинс, если будете так любезны, – ответил он.
Джон Болдуин вставил:
– Генерал Хокинс был генералом армии Соединенных Штатов, и считается обычаем обращаться к офицерам в отставке по их званию.
Я с самым невинным выражением лица осмотрел всех присутствующих.
– Правда? Ну, думаю, что тогда вы все можете называть меня капитаном Бакмэном вместо конгрессмена Бакмэна, но это было бы немного бесцеремонно с моей стороны, – и я снова посмотрел на всех с самым невинным выражением лица.
Мы все сели, и собрание началось.
– Карл, ты просил об этой встрече, и я здесь из-за соображений национальной безопасности, о которых ты отказался рассказать Ньюту. Так что колись, сынок, что это у тебя от этого парня в штанах засвербило? – спросил Борен, растягивая слова на оклахомский деревенский манер.
– Я нахожу всю эту встречу оскорблением! – перебил Хокинс, – У меня образцовый послужной список, и все здесь присутствующие об этом знают! Я требую извинений!
Болдуин положил свою руку на руку Хокинса и молча покачал головой.
– Успокойтесь, генерал, мы все сейчас выясним, – отметил Пелл.
Все уставились на меня. Настало время действовать.
Я кивнул.
– Ну, мне нужно сказать, что я очень разочарован, что мистер Хокинс, или генерал Хокинс, если он настаивает… – глаза Хокинса яростно вспыхнули, но я продолжил: – …и не узнает меня. Мы встречались раньше осенью 1981-го года. Тогда генерал еще был известен как командир генерал бригады Хокинс, и, как я уже говорил ранее, я был известен как капитан Бакмэн.
– Это нелепо! Я никогда в жизни тебя не видел! – возмутился он.
– Это неправда, генерал, неправда! Это было в ноябре 81-го, и мы были в Тегусигальпе, в Гондурасе, во время учений Южного Щита 81-го, – я повернулся к остальным и объяснил: – Не уверен, господа, что вы когда-либо об этом слышали, но это были вполне обычные учения. В то время я был капитаном 82-й Воздушной, и командовал батареей 105-х. Тогда сандинисты только захватили Никарагуа, и доставляли массу проблем, так что армия решила отправить туда воздушный батальон, чтобы показать флаг и провести пару учений.