Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 31)

Я огляделся и кивнул.

– Наши ребята тоже возвращаются. Слушайте, я дал вам свой адрес, так что не стесняйтесь мне писать. Если я могу чем-то помочь, дайте мне знать. Самое важное – это не то, что правильно или неправильно в этом деле. Важно то, что вы достаточно заинтересованы, чтобы задавать вопросы и думать над ответами. Через пару лет вы тоже будете голосовать, так что продолжайте об этом думать.

Мальчики подскочили, и я пожал им руки и они умчались из лагеря. Их лидеры тоже пожали мне руку и поблагодарили.

– Пожалуйста. Мне где-то нужно подписаться? – спросил я.

– Не-а! Я все подпишу. Я советник по рангам того отряда, и мне этого достаточно. – сказал один из мужчин.

– Ну, можете рассказать ребятам, что я для дела подхожу. Вообще, передайте всем, что если кому из скаутов из Совета нужно поговорить с конгрессменом или если нужно, чтобы я что-либо сделал для скаутов, по любому вопросу они могут связаться со мной. По большей части, учить этих детей для меня важнее всего остального, чем я занимаюсь.

– И вы ходите в походы с ними?

Я рассмеялся.

– У меня сын Уэбело. Зачем б еще мне спать в палатке? Вообще знаете, для постройки домов все-таки была причина!

Они рассмеялись на это, затем снова поблагодарили меня и ушли. Я повторил все лидеру Львят, и сказал ему передать все Совету. У меня наверняка бы не хватило времени обучать их еще и по рангам, но я все еще мог помочь. Тогда же вернулись и Уэбело, громко обсуждая то, как все они развели огонь. 116-й отряд – потихоньку выращивают пироманьяков!

Для хорошего похода также нужно постоянно чем-то занимать детей. Свободные руки – от лукавого, и все такое. Держите их постоянно занятыми на обучении, затем проведите пару состязаний и игр, потом ужин. После ужина заставьте их убираться, и приведите к большому костру для песен и сценок.

Самая веселая часть была уже поздней ночью, после общего костра, когда мы вернулись уже в свой лагерь. Один из мальчиков выглянул во тьму и спросил:

– А здесь медведи водятся?

Большинство взрослых издало смешок, но я наклонился вперед и сказал:

– Еще как! Знаешь, когда я был скаутом, я был вот прямо здесь же, и меня нашел медведь, вот прямо здесь!

Я мог видеть, как несколько взрослых пытаются сдержать ухмылки, но мальчики сидели, вытаращив глаза и уставившись на меня. Первый мальчик, затаив дыхание, спросил:

– И что же вы делали?

– Ну, я залез на дерево, где-то вон там, – ответил я, указывая в лес.

– И медведь отстал?

– Ну, почти. Он попытался свалить дерево, но оно не упало, так что он ушел и вернулся с другим медведем, еще больше! Это было вправду страшно, позволь сказать!

– И что же вы потом делали? – спросил меня кто-то.

– Ну, я оставался на дереве, и оба медведя пытались его повалить. Не смогли, так что они опять ушли и вернулись с третьим медведем, еще больше! Я тогда уже подумал, что у меня точно неприятности!

– Но они не смогли же свалить дерево, да, пап? – спросил Чарли.

Он так же завороженно сидел и слушал, как и все остальные.

– Нет, они толкали, толкали и толкали, но дерево даже не покачнулось, так что все трое ушли. Я же только еще оставался на дереве, пока они не уйдут.

– Они привели еще одного медведя?

– Хуже! – я наклонился еще ближе к огню и осмотрел всех мальчишек, которые смотрели на меня, не отрываясь. – Они все вернулись с бобрами!

На этом месте взрослые чуть не лопнули от смеха.

– О, Господи, я этой истории уже несколько лет не слышал! – отметил Билл Бейкер.

– С бобрами! – смеялся Эл Паркер. – Ох, это отлично зашло!

– ПАПА! – возмутился Чарли.

Несколько других мальчиков тоже повозмущались, поняв, что их провели. Мы отправили их по койкам и допили кофе и чай, обмениваясь историями, которые мы где-то слышали, по большей части из своего детства.

В воскресенье утром мы выехали сразу же, как только смогли разбудить и покормить детей. Поскольку скауты – честные верующие, когда мы вернулись к церкви Святого Джеймса, мы загнали их внутрь и заставили отсидеть последнюю половину службы, прежде чем отправить по домам. (Мэрилин была не слишком этим довольна, поскольку это была не католическая служба, но я сказал ей потерпеть) Мы привели себя в порядок и проспались, по крайней мере, я точно. У Чарли было энергии побольше, чем у его отца!

Походы со скаутами в 90-х разительно отличались от походов в 60-х. Когда я был в том возрасте, всем было плевать на политкорректность или чью-то ранимость. Лидеры сидели вокруг костра, курили и передавали по кругу бутылку, отправив детей в чащу искать хворост или просто искать животных. Теперь же нам нужно было быть обходительными и заботливыми. Дедовщина не допускалась, алкоголь был запрещен (хотя стоит признать, это было довольно хорошее правило), и если хочется покурить – надо было уйти с территории лагеря. Это приводило к нелепостям. Я вспомнил один поход, когда я еще курил. Одной холодной снежной ночью глава скаутов и все три его помощника разом вышли покурить и потрепаться; за нами увязалась половина детей, чтобы они тоже могли пообщаться. В результате все торчали в снегу и в темноте.

В этом походе нам повезло, и в 116-м отряде не произошло ничего чрезвычайного. Никто не потерялся, никто не начал скучать по дому, никто не плакал, никто не пострадал серьезнее, чем пара заноз, да ссадин с царапинами. Никого не съели медведи. Все только испачкались. Получился отличный поход для кучки мальчиков девяти-десяти лет! В этом возрасте жизнь – довольно простая штука.

Глава 108. Заселение

Я дал присягу в качестве конгрессмена третьего января 1991-го года, когда был созван 102-й Конгресс.

Я торжественно клянусь (или подтверждаю), что буду поддерживать и защищать Конституцию Соединенных Штатов от всех врагов, иностранных и внутренних; что буду хранить истинную веру и верность ей же; что беру это обязательство свободно, без какого-либо умалчивания или уклонения; и что буду честно и добросовестно выполнять обязанности, которые собираюсь принять; и да поможет мне Господь.

Всем в Конгрессе, всем представителям и новой трети сенаторов нужно обязательно дать такую клятву. Это делается еще с 1884-го года.

И Брюстер, и Чак, мой начальник по персоналу, настояли на том, чтобы я взял на свою присягу и Мэрилин с детьми. Это значило, что нам нужно было оторвать их от школы на день. Я возражал против этого, но мне сказали, что это не обсуждается. Они должны были быть на церемонии!

Очень во многом, на самом деле все это по желанию. Это ничто иное, как просто огромный фотоотчет. Во-первых, все четыреста тридцать пять человек давали присягу за один присест в Палате. Посколько фотографировать там запрещено, никто нас не видел. Так что вместо этого там есть несколько пустых помещений с флагами, декорациями и фотографами. Тебя вызывают в одну из комнат вместе с семьей и кем угодно еще для фотографии, и все это подделывается! Можно было привести туда весь состав с Улицы Сезам, и сфотографироваться, подняв правую руку, а левую держать на голове Гровера, и все будет законно. Вообще, если добавить достаточно денег, то можно даже сфотографироваться на заднем плане, улыбаясь, пока конгрессмен Растяпа дает присягу. Даже не обязательно присягать, держа руку на Библии. Не существует обязывающих к этому законов. Присягать можно и на Коране, и на книге мормонов, или даже на ключах от машины. Я же выбрал вариант с Библией короля Якова, которую я получил в подарок от крестной после своего принятия в церковь. Это было еще в те времена, когда я жил дома, и Хэмилтон еще не полностью съехал с катушек.

Мы дурачиться не стали. А еще спросили у Сьюзи, не хотела ли бы она присоединиться вместе с семьей на все эти конкурсы и веселье. Она от души посмеялась, но перезвонила на следующий день. Джон не мог взять выходного, но он согласился (глупо было так думать с моей стороны) присмотреть за мальчиками пару дней, и она прилетела. Она не могла поверить, что мы прислали за ней самолет, и затем я сказал ей, что однажды ей нужно будет прилететь только с мужем, и пошевелил бровями. Они вместе с Мэрилин залились краской и подавились, что стоило своих денег.

Мы также позвали Большого Боба и Хэрриет, но они собирались в круиз на Карибы, и не смогли приехать. Хотя они приняли мое предложение отправить их в Сан-Хуан в Пуэрто-Рико, так что им не пришлось бы лететь чартером. Они пообещали навестить нас после поездки.

Я не стал приглашать своих родителей. После того, как мы воссоединились с Сьюзи, я убедил ее связаться с дорогими мамой и папой. Она занервничала на этот счет, но позвонила. После этого она в слезах перезвонила мне. Наша мама без конца проклинала меня, на чем свет стоит, и жаловалась на то, что Сьюзи ее не поддерживала, и вообще была не лучше меня, черта с рогами. Папа же, напротив, был бы рад снова ее увидеть. Ей бы стоило повидаться с ним и его новой подружкой. Он был не слишком рад тому, что она поддерживала контакт со мной, поскольку я доставил столько хлопот, и не важно, что часть из них была вынужденной мерой из-за Хэмилтона. Ну что за пара гребаных психов! Нет уж, никого из них я и рядом не хотел видеть с собой, со своей семьей или с Конгрессом Соединенных Штатов.

Мы все еще обдумывали вариант с поездками на работу и домой, и жилищные вопросы, и я все еще обитал в гостинице L’Enfant Plaza. Мы взяли дом на Тридцатой, но наш дизайнер с ним еще не закончил. Я не удивился, когда оказалось, что дизайнер, любезно предоставленный нам госпожой Стэйманн-Хьюстис, является Республиканцем и вдобавок женой одного из работников комитета в Сенате. У меня было жуткое ощущение, что к концу работ общая стоимость интерьера обойдется нам дороже, чем весь дом в Хирфорде, включая территорию, бассейн и все в нему прилагающееся! За неделю сумма уже начала превышать тысячу баксов, и я уже точно знал, что прежде, чем я войду в дом, мне нужно будет выпить что-нибудь, и покрепче.