Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 284)

– Может ты понравишься редактору общественной странички Sun! – пожал я плечами. – Во всяком случае, Sun – наша местная газета, и я подумал, что вы, ребята, могли о ней слышать. Молли только что обручилась. Мы узнали только сегодня.

Флетчер усмехнулся:

– Поздравляю! И кто счастливчик? Кто-то кого я знаю или слышал о нём?

Я подлил Мэрилин и себе ещё немного шампанского и весело посмотрел на неё:

– Знаешь, а между прочим, он может его знать.

И снова повернулся к Флетчеру:

– Вообще, думаю, ты и правда знаешь его или хотя бы его семью. Это Баки Таск, сын Таскера и Тессы. Я знаю, вы встречались.

– А-а-а, твой бизнес-партнёр, с длинными рыжими волосами? Он?

Я кивнул:

– Сейчас в них много седины. Это папа Баки, и на самом деле мы не были партнёрами. Я просто инвестировал в его магазин мотоциклов. Мы знаем Баки с пелёнок.

– Баки и Чарли были бизнес-партнёрами в гоночной команде, – добавила Мэрилин.

– О. И как это было?

– Довольно хорошо, полагаю. Он снова выступает на национальном чемпионате. Мы собирались как-нибудь пойти посмотреть несколько его заездов. Один будет в Нью-Йорке, в Унадилле, там можно посмотреть гонки и заодно увидеться с родными Мэрилин, – сказал я.

– И когда свадьба?

Я понятия не имел, поэтому только пожал плечами и взглянул на Мэрилин:

– Ничего определённого, но в мае следующего года она заканчивает университет, так что, возможно, это будет следующим летом! – ответила Мэрилин.

– Вы собираетесь делать большую свадьбу в Белом доме? – спросил Флетчер, подливая себе шампанского.

Бутылка закончилась, и стюард принёс ещё одну. Я поблагодарил его и продолжил разговор:

– Понятия не имею. Когда была последняя? Не тогда ли, когда одна из дочерей Никсона выходила замуж в Белом доме? Или это был просто приём?

– Мои дочери будут выходить замуж в церкви! – заявила будущая мать невесты.

Я бросил взгляд на Флетчера:

– Полагаю, это уже решено! Слушай, мы официально объявим о помолвке, когда вернёмся домой и поговорим с детьми и Тасками. Не стесняйся, заглядывай со своими людьми. Мы сделаем официальное заявление через день или два, на высшем уровне.

Я зевнул, и Флетчер сразу понял намёк. Он встал и снова наполнил свой бокал:

– Думаю, я заберу это с собой и заставлю всех представителей прессы мне позавидовать.

Я рассмеялся, а после того, как он ушёл, мы с Мэрилин отправились в свой салон впереди, взяв бокалы и оставшуюся бутылку. Теперь время для клуба десятитысячников.

В течение следующих нескольких дней мне надо было уточнить расписание. Сейчас середина лета, нам предстоит выиграть промежуточные выборы. Победа в войне даёт некоторые преимущества. Мой рейтинг за время "Курдского рассвета" и "Курдского дракона" стремительно вырос. Теперь он составлял около 85 %, такого не было с тех пор, как "Несокрушимая победа" уничтожила Аль-Каиду и Талибан. Расписание было заполнено предвыборными выступлениями по всей стране и помощью всевозможным кандидатам в Конгресс и Сенат удержать места или потерять их, если речь о докучливых демократах. Это должно было затянуться на всё лето и плавно перейти в осень.

Но в первую очередь нужно дать совместное интервью нескольким изданиям вооружённых сил. Аrmу Тimеs, Труды военно-морского института США, Аir-Fоrсе Маgаzinе, Соаst Guаrd Маgаzinе, Lеаthеrnесk – все хотели поговорить со мной о курдской войне и моих усилиях поддержать товарищей-ветеранов. Мы договорились встретиться в одном из конференц-залов. У изданий вооружённых сил интересная читательская аудитория.

Будучи военнослужащим, ты мог сталкиваться с ними, возможно, у тебя даже есть подписка, в противном случае, ты никогда о них не услышишь. Разумеется, если ты служишь давно, и ветеран в звании сержанта или офицер, ты будешь знаком с изданиями своих же служб. Кроме того, писатели и журналисты в них зачастую бывшие военные, а если гражданские, то с хорошими знакомствами и связями. Мне не придётся объяснять разницу между танком и бронетранспортёром, например.

Думаю, большая часть вопросов будет посвящена тому, как Аль Джазире удалось записать мою встречу с курдским солдатом в госпитале в Эрбиле. Её транслировали по всему мусульманскому миру, переводили на местные языки, а оригинальная англоязычная запись попала в американские СМИ. Комментаторы заметили, что это было похоже на мои давние усилия расширить возможности трудоустройства и образования для американских ветеранов. Теперь репортёры хотели узнать моё мнение на этот счёт. У каждого был собственный список вопросов, но я подозревал, что интервью будет опубликовано во всех изданиях почти слово в слово и старался давать продуманные ответы.

В: Вы знали, что разговор с курдским солдатом станет известен всему миру?

О: Вообще-то, нет. О, я осознаю, что почти всё, что я скажу или сделаю, может попасть в запись, и я знал, что там будут репортёры, но тем не менее не придавал этому большого значения. Я просто пытался подбодрить раненого, как бывший солдат другого солдата.

В: И что вы почувствовали, узнав о таком широком отклике, как на родине, так и по всему миру? Его показывали почти во всех военных госпиталях страны.

О: Всё, что я сказал ему, применимо к любому раненому и покалеченному солдату в любой стране. Мы недееспособны ровно на столько – на сколько сами считаем. Жизнь не заканчивается, когда мы оставляем службу. Только служба принимает иную форму.

В: Вы часто говорите ветеранам и другим людям, оставляющим службу, идти в политику. Почему?

О: Интересный вопрос. Думаю, это доказано исторически, если вернуться к основам того, что мы называем Западной цивилизацией, и здесь я имею в виду афинскую демократию и Римскую республику. Тогда военная служба была практически обязательным требованием для политика. Не нужно было становиться генералом, но ожидалось, что вы знаете с какого конца браться за копьё и какой стороной втыкать его в кого-то другого. То же самое было в Америке, по крайней мере, до последнего времени. Думаю, во время корейской войны в Конгрессе процент отслуживших в армии составлял 80–90. Всё изменилось после Вьетнама. Сейчас это около 10–20 процентов. Полагаю, этой стране пошло бы на пользу, если бы процент военных снова вырос.

В: Как это?

О: Я постоянно слышу призывы тех, кого называю "ястребами", отправиться куда-нибудь на войну. Они никогда не служили, и их дети никогда не служили, но, Господи, как они рады указывать мне и моим детям что делать! По своему опыту знаю, что на самом деле последние, кто захочет развязать войну это те, кто на ней уже побывал. Я может и не герой войны, но в армии повидал достаточно, чтобы знать, чем это может обернуться.

Мы также обсудили некоторые социальные проблемы, затрагивающие военнослужащих.

В: Вы сторонник защиты прав геев. Вы планируете отменить закон "не спрашивай, не говори"?

О: Не знаю, думаю, я скорее сторонник того, чтобы не судить кого-то по тому, с кем они спят. Это не столько "не спрашивай, не говори", сколько "не спрашивай, не обращай внимания".

В: Но вы не планируете отменить текущий закон?

О: Нет. Думаю, это будет слишком поспешно. Однако, полагаю, время придёт и раньше, чем вы думаете. Считаю, что с нынешним постановлением о гомосексуалистах в силовых структурах будет покончено в течение десяти лет или менее. Это дело поколения. Принятия постановления хотели люди моего возраста и старше, но не младшие поколения. Они его не понимают или не согласны с ним. Всякий раз, когда проводятся опросы по этой теме, ответы представителей старшего поколения резко отличаются от ответов молодёжи. Через десять лет "не спрашивай, не говори" уйдёт в историю. Через двадцать лет молодёжь даже не поймёт, почему нас это так волновало.

В: Некоторые утверждают, что присутствие геев в силовых структурах вызовет разобщение в силовых частях и снизит их эффективность.

Больше глав на сайте https://dark-novels.ru/

О: Кажется, я припоминаю, что те же аргументы высказывались против чёрных в силовых структурах и женщин. Похоже, мы справились с этими двумя кризисами. Добавлю, я просто обожаю тех людей, кто утверждает, что делить окоп с товарищем-геем будет проблематично. Это лишь показывает, что они не знают, о чём говорят! Я бывал в окопах, и единственное, что меня тогда волновало относительно парня, сидевшего рядом со мной, хватит ли у него боеприпасов и не сделает ли он чего-то, что убьёт нас обоих. Никогда не был в окопах с кем-то храбрее!

В: Вы собираетесь уменьшить ограничения касательно женщин в бою?

О: Я этого не одобряю, но буду честен. Во мне достаточно всего от динозавра, чтобы считать, что сражения – мужское дело, не женское. Не все со мной согласятся, конечно, а закон допускает работу женщин в большинстве военных областей, и я не собираюсь это менять. Единственное, что меня волнует, достаточно ли она будет компетентна. Мужчины и женщины отличаются. В среднем мужчины крупнее, выше и физически сильнее. Я отлично понимаю, что сейчас некоторое количество женщин вполне может дать мне под зад, но в среднем, нагрузка, которую мы можем нести, больше той, с которой справляются женщины. Чтобы обойти этот факт, были введены гендерные нормативы, и я считаю это серьёзной проблемой. Если бы я собирался в бой, то хотел бы, чтобы люди рядом со мной смогли справиться с нагрузкой, включая меня самого. На это моя жена и дочери говорят, что я просто сварливый старик, не думаю, что могу что-то противопоставить этому доводу.