Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 283)

– Алло?

– Папочка?! Я так рада, что ты позвонил! Мама говорит, я должна поговорить с тобой. Вообще-то, это Баки должен с тобой поговорить. Не вешай трубку!

– Баки? – в ответ мёртвая тишина. Я посмотрел на жену:

– Ты знаешь, что происходит?

Он засмеялась и не ответила. Примерно через шесть секунд я услышал в трубке какие-то скрипы, потом Баки Таск вышел на связь:

– Уф, мистер президент. То есть, дядя Карл.

У меня было странное предчувствие относительно того, что будет дальше.

– Я слушаю, Баки. В чём дело?

– Уф, м-да, мы с Молли, мы. М-м-м, я прошу руки вашей дочери, сэр.

Я закатил глаза и посмотрел на Мэрилин. Потом прикрыл трубку рукой и спросил:

– Ты это знала, верно?

Она рассмеялась:

– Молли звонила мне днём, пока ты был занят. Скорее соглашайся, пока они не испугались.

Я фыркнул и убрал руку:

– Хорошо, Баки, не то, чтобы мы с тобой никогда не встречались. Добро пожаловать в семью Бакмэн.

Я услышал радостный визг Молли, должно быть, она бросилась ему на шею:

– А теперь дай мне поговорить с дочерью.

– Ой, папочка, спасибо, спасибо огромное! – она щебетала ещё с минуту или около того.

– Спокойно, юная леди. Позволь задать тебе вопрос. Когда должна быть свадьба?

– Что ты имеешь в виду?

Я скривился и покачал головой:

– Это же срочная свадьба? Мы должны выдать тебя замуж немедленно?

– А?

– До того, как пройдёт девять месяцев?

– Эй, я должен был спросить, – Мэрилин улыбнулась и стукнула меня по плечу.

– Хорошо, слушай, мы должны как можно быстрее сообщить о помолвке. Если ты сказала об этом своей матери, скорее всего, она разболтала уже куче людей, – за это я снова получил по плечу! – Поэтому тебе лучше официально объявить о помолвке завтра или послезавтра.

– Да, хорошо.

– Тут твоя мама, – я протянул трубку Мэрилин. Она взяла трубку и сказала мне:

– Ты крыса! – потом уже в трубку: – Молли? Я только что назвала твоего отца крысой!

Они начали перемывать мне кости, а я просто подозвал стюарда, тот ухмылялся. Должно быть, что-то слышал или, скорее всего, Мэрилин что-то сказала.

– Думаю, нам понадобится бутылочка шампанского, пожалуйста.

– Да, сэр. Поздравляю!

– Да? А ты знаешь сколько стоит свадьба? Было бы дешевле, если бы они просто сбежали!

Он рассмеялся и пошёл на кухню. Команда вокруг нас тоже улыбалась. Мэрилин наверняка что-то сказала! Когда стюард вернулся, она уже повесила трубку:

– Ты точно крыса, ещё и жадная крыса!

– Я тоже тебя люблю, дорогая.

Стюард хлопнул пробкой и налил нам шампанского, мы выпили за помолвку. Потом я обратился к нему:

– Окажите мне услугу. Ничего ему не говорите, но сходите назад, найдите Флетчера Дональдсона и притащите его ленивую задницу сюда, пожалуйста. Спасибо.

– Да, сэр.

Он опустил бутылку в кулер и пошёл в хвост самолёта. Спустя несколько минут Флетчер Дональдсон пришёл к нам. Он огляделся, увидел, что тут только мы с Мэрилин, стюард и агент:

– Отмечаете, Карл? А что?

Наверное, Флетчер был рядом со мной дольше всех репортёров, ещё когда я избирался в Конгресс, а потом и в Бакмэн Груп. С тех пор он звал меня по имени, в том числе с того момента, как я попал в Конгресс. Сейчас, хотя он был почтительнее, чем остальные, мы были просто самими собой, и когда он обратился ко мне по имени, я не стал его поправлять.

То же относилось к нескольким людям из верхушки и близким друзьям. Разумеется, моя семья и друзья не звали меня "мистер президент", мой вице-президент звал меня просто "Карл", как и большинство людей в овальном кабинете и, конечно же, Большая четвёрка: государство, казна, безопасность и правосудие. Флетчер был одним из немногих репортёров, кого это тоже касалось, наряду с Тимом Расселом и Джорджем Уиллом, которых я знал почти столько же.

Будучи на своем месте мне приходилось балансировать между "имперским президентством" и чем-то гораздо менее формальным. И Никсон, и Рейган, наверное, были самыми "имперскими" президентами, презиравшими Конгресс, любившими привилегии своего положения и неограниченную власть над "придворными", которые частенько нарушали закон.

С другой стороны, у нас был и Джимми Картер, который всегда сам таскал багаж и носил свитера, пока в Белом доме отключали отопление. Он выглядел не просто не по-имперски, он выглядел дёшево! Похоже, мне удалось найти некую середину. Нет, я не таскал свои сумки, но работал с Конгрессом и, хоть и полагался на своих подчинённых, всегда был готов призвать их к ответу за их же действия.

– Присядь, Флетчер. Шампанского? – я указал ему на сиденье сразу за нами с Мэрилин и подозвал стюарда.

– Ещё один бокал, пожалуйста.

– Да, сэр.

Он вернулся через несколько секунд и ловко наполнил бокал шампанским. Я запротестовал:

– Эй, подождите, оно слишком хорошо! Он всего лишь репортёр. И вряд ли отличит шампанское от пойла.

Флетчер забрал бокал прежде, чем стюард успел воспринять меня всерьёз:

– Не обращайте внимания. Он возвращается в Америку, где люди едва ли любят его так же, как курды.

Мэрилин рассмеялась:

– Это было жестоко, Флетчер! – прокомментировала она.

– Но правдиво, очень правдиво. В чём дело? – осведомился Флетчер.

– Флетчер, я решил сжалиться над тобой после шутки с прыжком из самолёта. И хочу осчастливить тебя некоторым эксклюзивом!

Мэрилин одарила меня пытливым взглядом, но Флетчер навострил уши и стал похож на пойнтера, нацелившегося на дичь:

– Эксклюзив?

– Дай мне день, может два, прежде чем оповестить остальной мир об одном из самых знаменательных событий президентства Бакмэна!

Он посмотрел на мою жену и спросил:

– Почему у меня странное чувство, будто меня во что-то втягивают?

– Потому что ты умён? – ответила она.

– К чёрту вас обоих! Окей, Флетчер, на самом деле это будет не так полезно для тебя, но твой редактор и издатель, возможно, оценят, – сказал я.

Он отпил половину своего шампанского:

– О? Может это и приятно для обычного репортёра, но я больше не живу в Балтиморе. Я переехал в Округ Колумбия несколько лет назад, поэтому мне не нужно часто с ними видеться. Что же заставит их оценить меня?