Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 280)

Похоже, это стало хитом и цитировалось во всех вечерних СМИ, даже когда я гадал, сколько из этих молодых ребят и девчат будут впоследствие проклинать меня, перед тем, как закончится их жизнь. На ночь мы улетели в Вашингтон, чтобы подготовиться к заграничному туру.

На то, чтобы увидеть всех, встретиться с каждым, могла уйти пара недель. Я взял с собой Мэрилин, а из старших сотрудников – Фрэнка Стаффера и Эрика Шинсеки. Джон Маккейн остался в Вашингтоне. Участники тура свяжутся с Конди Райс, когда мы приземлимся на Ближнем Востоке.

Мы рассчитывали провести по одному дню в Саудовской Аравии, Иордании и Кувейте, два дня в Израиле, и, хотя бы трое суток – в Турции и Курдистане. Участие Мэрилин в Курдской части дипломатической поездки всё ещё под вопросом, просто, несмотря на всю практическую пользу, это всё ещё зона боевых действий. Я не надеялся найти пятизвёздочный отель в Эрбиле, а некоторые места, которые планировалось посетить – весьма суровые поля сражений. Я должен был высказать и эту мысль тоже.

Наш первый визит был в Израиль. Израильтяне не удивились, что на них напали иракцы, и очень расстроились, узнав о вероятности газового отравления. Конди и я встретились с Эхудом Ольмертом и несколькими его высокопоставленными людьми и подтвердили, что Америка поддерживает Государство Израиль. В целом я выбрал политику невмешательства в дела страны.

Разумом я понимал, что многие их действия касательно нового урегулирования не способствуют мирному процессу. Однако с этим ничего не поделать. Нет ни одного чудодейственного средства, применив которое, я бы мог заставить их полностью изменить свою политику. Хуже того, в Америке есть яростное про израильское лобби, и если я попытаюсь давить на них, то ничего не добьюсь, а на родине меня прикончат.

Чтобы улучшить положение, я сообщил им, что встречусь с представителями Революционного совета и постараюсь всё уладить. В рамках урегулирования, почти все экономические санкции, наложенные на страну за время правления Саддама Хусейна, будут сняты. Некоторые из них международные, некоторые американские, некоторые более локальны, но им будет положен конец.

Санкции были введены только для того, чтобы утихомирить Саддама; теперь, когда его нет, они излишни. Думаю, иракцы пойдут на поклон к саудитам, чтобы просить помощи в восстановлении, и я собираюсь поговорить об этом с саудитами. Плюс в том, что иракская экономика полностью разрушена. Чтобы восстановиться, всей стране понадобится целое поколение. Они больше никому не угрожают, и не смогут угрожать ещё много лет.

Израильтяне хотели, чтобы санкции сохранились, это предотвратило бы перевооружение Ирака. Они аргументировали свою позицию тем, что любые деньги, которые получат генералы в Багдаде, тут же пойдут на покупку нового оружия вместо уничтоженного. Этого хотят все генералы. Ольмерт и его люди совершенно правы. Так и будет, и мы не можем этого предотвратить. Но такова политическая действительность: санкции будут сняты, а деньги потрачены.

Если Хусейн мог обойти санкции и использовать нефтяные деньги на пропитание и покупку вооружений у русских, сейчас, в мирное время, мы не сможем их остановить. Единственное, что мне оставалось, сказать: "Мы обсудим сохранение санкций по крайней мере до тех пор, пока Удей не будет схвачен и убит". Он всё ещё на свободе, но кольцо сжимается, ожидается, что он или попадётся, или будет просить убежища за пределами страны.

Если честно, израильтяне не могут обвинить меня в антиизраильских настроениях. Во время войны по меньшей мере треть вылетов истребителей-бомбардировщиков военно-воздушных сил различных стран приходилась на охоту за "Скадами". Им даже удалось заполучить один, когда иракцы смогли запустить "Скад" прямо на виду у беспилотника. Беспилотник отследил пусковую установку до самого ангара, и пусть мы не смогли остановить ракету, мы смогли накрыть ангар, в котором прятали установку. Тогда поступило несколько сообщений о крупных взрывах, указывающих на хранилище ракет.

Также, израильтяне не могут обвинить меня в том, что их огорчает моя внутренняя политика, в конце концов, я никогда их не упоминаю. Ещё я пообещал им значительную иностранную поддержку (например, "возмещение ущерба, нанесённого войной" – полная чушь, потому что основной ущерб понесли палестинские территории, которые не будут затронуты при восстановлении) и свободу действий в приобретении новых вооружений.

Мы провели там двое суток и полетели в Саудовскую Аравию. Этот визит продлился дольше, чем я ожидал. Я хотел обсудить иракские санкции с их Министерством внутренних дел и закончить визит беседой с принцем Бандаром ибн Султаном, бывшим послом в США, которого я вышвырнул из страны. Неудобно вышло! Каково же было моё удивление, когда он представил мне полковника Рафика Тавазика из Революционного совета Ирака. Тавазик стал новым министром иностранных дел и приехал в Саудовскую Аравию, чтобы уладить дела.

Он сказал, что дни Саддама Хусейна остались в прошлом, Ирак желает восстановиться, присоединиться к семье объёдинённых наций и снова стать друзьями. Ох, ох! Я мог верить в это ровно настолько, насколько хотел. Мы снова говорили о санкциях и важности восстановления страны, но не её вооружённых сил. У меня сложилось чёткое впечатление, что саудиты намерены одолжить иракцам деньги.

Не уверен, к чему всё это может привести, но в любом случае это нам неподвластно. Положительная сторона сложившейся ситуации заключается в том, что, когда началась война, цены на нефть взлетели до небес. Теперь, когда война закончилась, цены упадут, и саудитам придётся выкачивать больше нефти, чтобы покрыть потери иракского производства. Я задался вопросом, как ими будет воспринято будущее увеличение производства курдской нефти.

Встреча в Кувейте была лёгкой и приятной. Иракцы не смогли ничего им сделать, только взорвали несколько песчаных дюн. Они кивали, понимая будущее санкций, цен на нефть и курдской независимости. Пока иракцы не засматриваются на юг в поисках 19-й провинции, они относительно спокойны. Я посетил авиабазы, с которых летали истребители американских военно-воздушных сил, и встретился с несколькими кувейтскими пилотами, летавшими на САР и выполнявшими задачи по изоляции районов боевых действий.

Визит в Иорданию тоже был кратким. Они полностью остались в стороне от войны, но это не значит, что война совсем их не затронула. Иордания граничит с Ираком, и во время боёв более 100 000 иракцев бежали из Ирака и теперь находились в лагерях беженцев в Иордании. Экономика Иордании в плачевном состоянии, она политически нестабильна из-за присутствия на её территории огромного числа палестинцев и беженцев. Мы мало можем сделать для них, разве что выделить немного денег на восстановление.

Наконец, мы вылетели в Турцию. Нам предстояло большое путешествие, за три дня нужно посетить несколько мест. В первую очередь мы прилетели в Анкару и встретились с премьер-министром Эрдоганом. Предполагалась крупная сделка, мы встретились с ним и его министрами на официальном государственном приёме. После двух дней в Анкаре мы полетели в Инджирлик, в коротком перелёте к нам присоединился премьер-министр.

В Инджирлике я поучаствовал в смотре войск и встретился с несколькими генералами. Также мне удалось встретиться с представителем курдского президента Масудом Барзани и одним из его племянников. Он должен был отправиться с нами в Республику Курдистан. Это один из тех, кто был вовлечён в довоенный проект трубопровода Курдистан-Турция. Умный парень, он свободно говорит на турецком и английском.

В Инджирлике мы посетили окрестности Аданы и оценили ущерб от атак "Скадов". Удар по многоквартирному дому был довольно силён, но повреждения заметны только на одной стороне, что-то его сдержало. Удар по больнице пришёлся в самый центр, и всё, что не было уничтожено взрывом, сгорело дотла. 11 сентября были тысячи жертв и груда обломков. На камеру я символически помог сгрести мусор, а потом, вместе с обещанием американского содействия, презентовал директору больницы чек на миллион долларов от Фонда Бакмана. Потом посмотрел прямо в камеры и попросил каждого, кто меня слышал, перевести деньги в Фонд Бакмана, отметив, что это для госпиталя, а я позабочусь о вкладах. Теперь каждый проклятый турок в стране расцелует меня в обе щёки!

Из Турции я летел в Курдистан, вот где будет интересно. Во-первых, Эрбиль – единственное место, куда мы могли долететь. В Киркуке тоже был аэропорт, но он полностью уничтожен иракцами. Как бы то ни было, мы должны прибыть в Эрбиль, ведь он служит нашей воздушной базой в регионе и является передовой базой армейских операций. К сожалению, в плане оснащенности Эрбиль несколько отстаёт.

Мы не могли лететь в Эрбиль на Белом ките военно-воздушных сил – Боинге 747! Вместо этого курды отмыли С-130 и приспособили его для перевозки людей, установив чёртову прорву сидений. В былые времена мне уже приходилось иметь с ними дело – не слишком удобно, но полёт занимает всего около часа. Ни один пилот С-130 в регулярной армии не в курсе происходящего, поэтому я буду окружён командирами авиационного крыла: полковником, майором в качестве второго пилота, и моим личным пилотом, дающим некоторые советы с места штурмана.