Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 279)

(п.к: К Стрит – в Вашингтоне часть улиц именуется буквами английского алфавита, так упомянутая К Стрит известна как место сосредочения многих групп лобби и адвокатов-в-политике.)

На самом деле только во внешней политике у президента есть пространство для манёвра. Он может втянуть страну в войну или избежать её. Может встречаться с иностранными сановниками, вести переговоры, совершать государственные визиты и олицетворять собой нечто большее, чем он есть. На родине Конгресс может не соглашаться с ним, так всегда и бывает. У них есть система согласований и противовесов, поэтому они могут прекращать его войны, отказывать в ратификации договоров, требовать слушаний и сотрудничества. В противном случае они могут сделать жизнь президента невыносимой. Тем не менее, все его действия за границей можно подытожить одним общим высказыванием: "Лучше просить прощения, чем разрешения".

Если сработает, сможет выглядеть "хм, вполне "по-президентски"! Ты лидер, выступающий на мировой сцене! Ты можешь казаться твёрдым и решительным и стать гордостью страны. Облажаешься и ты превратишься в чёртова придурка, и об этом узнает весь мир. Не все наши президенты смогли с этим справиться. Ужасно так говорить о человеке, но это основная причина, почему я заманил его в Международный торговый центр 11 сентября. Во внешней политике Джордж В. Буш был совершенно беспомощен. Он позволил людям, у которых были собственные планы, провести себя и ввязался в две катастрофические войны. Не менее ужасной и даже более опасной оказались его внутренняя и финансово-бюджетная политики, включавшие ошеломительные займы у китайских и других иностранных кредиторов, которые внезапно почувствовали, что могут сказать об этом мире больше, чем заслужили.

Нам удалось избежать затяжной войны в Афганистане, а курдская война сможет обойтись примерно в 120 миллиардов долларов. Это большие деньги, признаю, но по сути, это единовременная трата. В первый раз участие в двух войнах одновременно обходилось нам примерно в 300 миллиардов долларов в год, и так на протяжении более десяти лет. Более того, он резко снизил налоги и с самого начала правления оказался в состоянии дефицита бюджета.

Я сохранил налоги на том уровне, на котором он их оставил после принятия первого бюджета, то есть на 5 процентов ниже, чем во времена Клинтона. Мы испытывали дефицит в 2002 (9 сентября), 2006 (ураган Катрина) и снова испытаем его в 2007 году (курдская война). С другой стороны, мы показали значительный рост в 2001, 2003, 2004 и 2005, этого более чем достаточно, чтобы покрыть дефициты и продолжить снижение государственного долга.

Конгресс возненавидел меня за это. Республиканцы хотели снизить налоги и проклятый дефицит, а демократы хотели увеличить траты и проклятый дефицит. Это уму не постижимо, но возможно только в самых самонадеянных измышлениях. Увеличив траты или снизив налоги, они всё равно стали бы героями в глазах своих избирателей и добились бы переизбрания. Заметьте, под избирателями я имел в виду не простых избирателей. Обычный вашингтонский политикан ничуть не беспокоится о простых избирателях.

Их вообще считают безмозглыми овцами. Нет, они должны произвести впечатление на влиятельных людей, это и есть лоббисты, представляющие их основные интересы. Это крупнейшие представители табачной и фармацевтической промышленности, крупные банки: Большой ТАБАК, Большие ЛЕКАРСТВА, Большие ДЕНЬГИ, БОЛЬШИЕ – "подставить-нужное" – именно они дают взносы на предвыборную кампанию, необходимые для оплаты телевизионной рекламы для избирательных овец.

Это невероятно коррумпированная система. Она была довольно ужасной в 1990, когда я впервые пришёл в политику. Только тот факт, что мне хватало денег, чтобы игнорировать лоббистов, позволил мне остаться достаточно честным с простыми избирателями. С тех пор стало в разы хуже. Обратите внимание, лоббисты, парни с деньгами, думают, что система работает прекрасно, для них так оно и есть. Даже я приложил к этому руку. Я ежегодно вливал 25 миллионов долларов собственных средств в Инициативу американского возрождения и это позволило мне подкупить достаточно политиков, чтобы заполучить поддержку. И я смог стать одним из крупнейших лоббистов в Вашингтоне!

Моральность всего этого, мягко говоря, сомнительна. Легальность – значительно меньшая проблема. Если это нелегально, я всегда могу потратить больше денег на лоббистов, чтобы оно стало легальным. И этого будет достаточно, чтобы даже у иезуитского логика заболела голова.

Тем временем, мы уже договорились о визите на ближний восток в конце мая. Раньше сделать это не получится по одной простой причине: 21 мая у Холли выпускной. Наши малышки вырастают и уходят в самостоятельную жизнь. Холли с отличием окончила университет, получив степень бакалавра физики. Молли тоже прекрасно справляется, но заканчивает только четвёртый курс из пяти, по завершению его получит комбинированную степень бакалавра/магистра машиностроения.

Я отказался произносить речь на выпускном. Я хочу быть просто папой, пришедшим на выпускной к своему ребёнку. Холли уже принята на аспирантскую программу в Принстоне, возможно, на одну из лучших программ по физике в стране, а остальные члены нашей семьи собираются быть обычной семьёй. Если допустить, что обычные семьи могут быть окружены агентами секретных служб.

В следующие выходные начнётся мой ближневосточный тур, но мы не уедем до воскресенья 28-го. В субботу 27-го у меня запланирована речь перед выпускниками Вест-Пойнта. С моего первого выступления в этом месте прошло четыре года. Это был первый выпуск после 11-го сентября – выпуск Роско Бакминстера. Сколько мальчишек, выпущенных в тот день, я с тех пор убил? Теперь я снова возвращаюсь туда, чтобы нести патриотическую чушь перед мальчишками и девчонками после окончания последней войны.

Звучит в высшей степени удручающе, но я знаю, что это не совсем так. Я был капитаном, командиром батареи. Если бы я мог это предотвратить. Я уже был назначен командиром батареи в Силл, потом меня направляли в Командно-штабной колледж в Ливенворте. После Колледжа был бы период штабной службы ещё где-нибудь, а потом я принял бы командование батальоном в звании подполковника. Важно помнить, что к тому времени, как я дослужился бы до командира батальона, мне пришлось бы принимать различне потери личного состава, как издержки бизнеса, иначе не удалось бы сохранить рассудок.

Сейчас всё то же самое, но в гораздо больших масштабах. Во всяком случае, курдская война где-то далеко, это самая односторонняя война в истории, даже с учётом первых потерь во время иракской атаки. О "Курдском Драконе" ходили легенды и рассказы, достойные книг истории. Армия доказала, что война в Заливе не разовое предприятие. Республиканская Гвардия не разбита, она уничтожена. Соотношение вовлечённых в сражение сил и потерь одно из рекордных! Битву за Долину Азвия и уничтожение дивизии "Хаммурапи" будут поколениями изучать на песчаных моделях. С объективной точки зрения, потери были очень низкими, но это ничего не значит для родителей погибших мальчишек.

Я говорил об этом с Мэрилин, и рассказал обе стороны победы. Она всё поняла и дала простой ответ. Заткнись, улыбайся и притворяйся! Мэрилин без своей практичности – не Мэрилин. Я просто улыбнулся и согласился с ней, а потом начал писать. И получилось так:

«Четыре года назад я уже выступал здесь. Я проводил выпускников в мир, изменившийся после 11 сентября. Я сказал им, что мы ввязались в грязное дело, чёрт побери. Скорее всего, те молодые мужчины и женщины сейчас уже первые лейтенанты, может среди них есть и капитаны. Их жалование не самое достойное, а жизни не хватит, чтобы переделать все дела, которые хочется. Они пропускают праздники и дни рождения, стоя на страже, исполняя свой долг. У кого-то родились дети, пока они были там, где разворачивались войска. Кто-то лежал в госпиталях, восстанавливаясь после ранений и увечий, полученных при исполнении. К прискорбию, кто-то заплатил высшую цену за службу своей стране.

Я говорил тем выпускникам, что есть работа, которая заслуживает ее выполнения, и, быть может, это лучшая в мире работа. Я бы ни за что на свете не отказался от неё! Каждое сказанное в тот день слово было правдой, несколько человек написали мне, они рассказывали, как я был прав. Сейчас наш мир снова изменился. Несколько месяцев назад я должен был использовать тех молодых мужчин и женщин, порой мне приходится их использовать. Я могу дать вам единственное обещание: "Я буду призывать вас, но никогда понапрасну". То, что вы отдаёте армии, своей нации, слишком ценно, чтобы разбрасываться этим. Поэтому я говорю вам, как говорил им: "Это лучшая в мире работа".

Сейчас мы отправляем вас в армию. Вы получили своё вознаграждение, свой "королевский шиллинг", а теперь идите и вступите в королевскую битву. Так же, как поколения до вас, будьте со своими войсками, со своими товарищами и со своей честью. В своё время вы не раз слышали девиз: "Долг, Честь, Родина". Теперь вы узнаете, что это значит на самом деле. Те, кто был до вас, прошли это испытание. Настала ваша очередь. Я с нетерпением этого жду, как те, кто придёт после вас, будут равняться на вас, когда придёт время им пройти своё испытание. Спасибо, и да хранит вас Господь».