Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 272)

Внутри палатки весь мрак ранней темноты был кое-как разбавлен светом фонарей, закреплённых на опорах палатки. С одной стороны стоял длинный стол (у которого была пара сержантов), на нем лежали порции сухого пайка, а в конце стола стояли пакеты холодного молока. Хоть внутри и было немного теплее, воздух на выдохе все равно превращался в пар. Да, тогда было ненамного холоднее, чем сегодня, но я в целом подумал, что это было довольно паршиво.

Очередь начала продвигаться вдоль стола, чтобы можно было взять по порции, но все шло медленно и довольно тихо. Не думаю, что кто-либо из нас был очень голодным. Когда я подошёл к столу, я услышал голос с лёгким южным акцентом, доносившийся снаружи палатки, и он сказал:

– Нет, генерал, я бы хотел сделать это сам. Я сам подписал их на это, и приму последствия.

Я в недоумении поднял взгляд, как и Билл Таннер, стоявший рядом со мной, когда человек в форме с отличительными знаками капитана встал за ним в очередь, спросив:

– Вы не против, если я присоединюсь?

Глаза Билла широко раскрылись, он мгновенно встал по стойке «смирно», крикнув:

– Смиррррно! В палатке главнокомандующий!

Лучше бы вам поверить в то, как мы все подскочили! Но как только мы это сделали, он повысил голос и сказал:

– Вольно, вольно, парни! Я здесь всего лишь затем, чтобы вместе с вами отработать свое наказание.

Затем он с гримасой взглянул на паек в его руках, и сказал, больше обращаясь к самому себе:

– Они же должны быть лучше, чем пайки в семидесятых, так ведь?

Нет нужды говорить, что за столами было весьма шумно, и все немного притихли только тогда, когда он сел посередине стола вместе с нами, вскрыл свой паек и начал его есть. С набитым ртом он взглянул на меня и сказал:

– Привет, сынок, как тебя зовут?

Я, запинаясь, представился, и он расспросил всех за столом, как их звали, и в конце концов с кривой улыбкой сказал:

– Вы знаете, что я не запомню все ваши имена, но постараюсь.

Он быстро расправился со своим пайком, задавая вопросы, которые, как я думаю, задавал бы любой политик, вроде того, где мы жили, какие у нас звания, и все такое. Затем он немного повысил голос и сказал:

– Все сидящие за другими столами – когда закончите, подходите сюда. Если не видно – садитесь на столы, мне все равно. Это будет самой лучшей возможностью поговорить, и мы можем поговорить обо всем, о чем захотите.

Так мы и поступили! Около девяноста парней собралось вокруг обеденного стола в палатке, которую освещали фонари, разговаривая с этим сидящим человеком в форме капитана с шевроном 82-й Воздушной части на плече и бейджем "БАКМЭН" над правым карманом. Все ещё было холодно, наше дыхание сопровождалось паром, но почему-то нам было уже все равно. И мы разговаривали с ним обо всем. Я не могу вспомнить всего того, о чем мы говорили, хотя я сидел прямо напротив него. Но были некоторые вещи, которые я даже сейчас помню очень ясно.

Во-первых, он извинился перед нами за свое «бестолковое принятие решений», потому что в результате его действий мы ели паек в холодной палатке. Он несколько печально улыбнулся и сказал:

– Когда я увидел эту чёртову вывеску, что морские пехотинцы круче десанта, я никак не мог спустить им этого с рук, и первое, что пришло мне на ум – это соревнования между армией и флотом! Бывают времена, когда командиру действительно приходится ставить на кон задницы своих людей – и я только надеюсь, что они заранее продумывают свои действия лучше, чем это сделал я.

И тогда, когда кто-то спросил, почему он был с нами, он улыбнулся и сказал:

– Не мог же я ставить на кон ваши задницы, не поставив свою собственную, так ведь?

На это поднялась волна хохота, отвечаю! Той ночью мы много о чем поговорили, долго и по-товарищески. Затем он поднял взгляд на сигнальное устройство и сказал:

– За мной, парни!

Затем мы двинулись холодной ночью прямиком в обеденный зал, где была накрыты скатерти на столах и разложены приборы, которые использовались только на самых формальных ужинах. Он встал у стула посередине зала и сказал нам занять места. После чего он объявил:

– На ужин был холодный сухой паек, но десерт – за мой счёт!

Мы все оживились и сели за столы, чтобы попробовать нечто, чего, как сам думаю, никто из нас никогда не пробовал, как и я сам – вишневый юбилей, политый ликером. Тогда он, улыбаясь, громко сказал всем нам:

– Ешьте сразу, как подали.

Мы все рассмеялись и набросились на угощение. И после того, как он тоже немного съел, он поднялся из-за стола, где мы ели, и обратился ко всем нам.

– Парни! – сказал он. – Я горжусь вами. Думаю, вы все смогли понять некоторые вещи. Вы не сможете всегда побеждать в каждом конфликте или достигать успеха в каждом деле. В службе нашей стране вы сами, и люди, за которых вы ответственны, не всегда смогут проходить через все живыми и невредимыми. Но если вы примете это и будете придерживаться хороших принципов и стандартов, постараетесь делать все изо всех сил, и что важнее всего – если будете стремиться на благо своих людей, прежде чем подумаете о себе, то вы уже достигнете чего-то очень стоящего – чего-то, чем вы сможете гордиться, и вы пронесете это чувство с собой всю оставшуюся жизнь.

– Две недели назад вы не смогли победить флот, но вы приложили все усилия, какие только могли, и уже этим вы почтили себя, свою службу и меня. По моим меркам, вы отлично послужили своему главнокомандующему. Вы с честью и гордостью поддержали традицию вашей службы.

Затем, подняв взгляд, он добавил:

– Командиры, у вас здесь отличные молодые парни, каких я только встречал. Надеюсь, вы также гордитесь ими, как и я.

После этого, осмотрев всех нас, он сказал:

– И, джентльмены, это была редкая честь и привилегия быть с вами здесь сегодня ночью. Эту ночь я никогда не забуду.

И потом он улыбнулся, отсалютовал нам, после чего развернулся и вышел через ближайшую дверь, да так быстро, что мы даже не успели среагировать, как он уже ушел.

И вот мы сидели в хвосте нашего чудного грузовика и ели наши питательные холодные сухие пайки, хм? Если задуматься, то тот холодный сухой паек был самым лучшим чертовым угощением, которое я ел когда-либо в своей жизни.

(Краткие заметки старшего лейтенанта первого взвода компании Альфа второго батальона 504-го полка десантной пехоты, первой боевой бригады 82-й Воздушной части Мартина Стивенса, сделанные в хвосте грузовика по пути из города Эрбиля республики Курдистан, в долину Зоя республики Курдистан ранним утром семнадцатого марта 2006-го года, тайно записанные рядовым первого класса Хесусом Тоскано. Позднее в тот же день лейтенант Стивенс был убит во время боевых действий, получивших название "Битвы за долину Зоя". За его командование и действия во время этой битвы лейтенант Стивенс получил Медаль за Отвагу (посмертно). Выдержка из книги "Испытание решениями: Устные истории из Курдистана" Харпера Коллинса, 2007-й год)

Глава 163. Выживание

Все воскресные утренние новостные передачи показывали отрывки из интервью Бруксу и Шилдсу, и все болтуны разглагольствовали о том, что это значило. Либералы были очень недовольны моим варварским видением мира, а консерваторы не могли понять, почему я не напал на Ирак в 2001-м, когда у меня был первый шанс. Единственным, кто, как оказалось, понимал, или хотя бы мог это убедительно изложить, был Боб Шиффер на "Fасе thе Nаtiоn". Он посвятил этому целое эссе.

– Заявление президента Бакмэна о ниспослании божественных молний стало одним из самых обсуждаемых публичных заявлений за все время его пребывания на посту, которое поочередно – то восхвалялось, то высмеивалось. Более агрессивно настроенным нашим землякам оно понравилось, но многим в Вашингтоне оно показалось неразумным и разжигающим войну. Как посмел президент дать такое заявление? Должно быть, это признак глупого и бескультурного варвара, и они задаются вопросом, почему его пресс-секретарь не бегает и не извиняется за него.

Я знаком с Карлом Бакмэном уже почти двадцать лет с тех пор, как он стал конгрессменом, и задолго до того, как он стал президентом. Хоть мы и не сходимся во мнениях по многим вопросам, он не глупый и не бескультурный варвар. Он добрый, умный, опытный и цивилизованный человек. Он абсолютно точно не разжигатель войны. Он до неприличия щедр, и исключительно снисходителен. Он верен своим подчинённым, возможно, даже слишком, и они верны ему в ответ. Он восхищается своей женой, души не чает в своих детях, и даже в своей большой и глуповатой собаке, которую он постоянно таскает с собой.

Он также и один из самых беспощадных людей, которых я когда-либо знал, и говорю это в хорошем смысле. Вы можете увидеть это в его личной жизни. Когда в школе на него нападали хулиганы, он не отвечал им оком за око. Он уничтожал своих обидчиков, ломая их полностью. И он распространяет свою защиту и на тех, кто его окружает. Когда на его жену напали на Багамах, и когда в закусочной его родного города напали на будущую мать, эти обидчики были госпитализированы и арестованы. На него можно напасть один раз, но второго раза не будет. Нельзя связаться с Карлом Бакмэном и потом легко от этого отделаться.

Если вы хотите знать, какова доктрина Бакмэна, то вот какова ее суть. Он очень серьезно относится к своим обязанностям. Когда он взял на себя ответственность за страну, он стал также беспощаден, он знает, как справляться с угрозами в стране. Так что если он говорит – на тех, кто будет убивать американских граждан, солдат и дипломатов, ниспадут божественные молнии, он именно это и подразумевает. Как член так называемой элиты Вашингтона, я в ужасе; как гражданин Америки, я считаю, что это очень хорошо.