Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 269)

– Я понимаю ваше волнение, и я обговорю это со своими советниками. Пожалуйста, позвольте нам сначала посмотреть, что мы можем сделать, чтобы покончить с этой угрозой.

– Доброго дня, мистер президент.

Ольмерт положил трубку, и я вздрогнул.

– Звучало не очень здорово, – прокомментировал Том Ридж.

Я скорчил гримасу:

– Нет, совсем нет. Он довольно ясно сказал, что если по ним ударят химическим оружием, то Ирак превратится в радиоактивную дыру в земле.

Остальным такая перспектива тоже не показалась радужной. Прежде чем я смог перейти к дальнейшим обсуждениям, объявили, что генерал Пэйс был на связи.

– Генерал, спасибо, что позвонили. Прежде, чем мы углубимся в детали, позвольте у вас кое-что спросить. Хуссейн ночью запустил несколько ракет в Израиль, как и во время войны в Персидском заливе. Мы можем их остановить? Что мы можем сделать? Израильтяне от этого не в восторге!

– Это очень сложно, мистер президент. Ирак – большой, примерно с две трети Техаса, а эти ракеты могли быть запущены с чего-то размерами с тракторный прицеп, – его голос был четким, но это слышалось так, будто бы он говорил, находясь в машине или лимузине.

– Во время войны в Персидском заливе мы отправили около 40-ка процентов нашей разведки в поисках этих ракет и ничего не нашли.

– Великолепно! Ну, нам придется с ними что-то сделать, потому что они разозлили израильтян и турков.

– Да, сэр. Я только что поручил своему водителю развернуться и скоро буду в Пентагоне. Я буду на связи.

– Позвоните мне, когда что-нибудь решите.

Я нажал на кнопку и окончил вызов.

– Ну, вы все слышали. У нас есть как реальная проблема, так и реальная помощь. Я хочу задействовать турков настолько, насколько это возможно. Таким образом вступается еще один член НАТО, и мы можем рассчитывать на содействие и от кого-то ещё. Кувейт в деле, и саудиты тоже любезны. Том, нам нужно найти способ нейтрализовать "Скады", и мне не особенно важно, как мы это сделаем. Отправьте больше "Патриотов" к Израилю. Начните проводить ночные поиски ракет. Чего бы это ни стоило! Конди, соберитесь с нашими послами, и с Эриком и Джоном, и убедитесь, что мы все говорим об одном.

Том Ридж спросил:

– Разве китайский иероглиф "кризис" не состоит из символов "опасность" и "возможность", связанных вместе?

Я пожал плечами и пустым взглядом посмотрел на него.

– Понятия не имею, если это и так, у нас уже есть настоящий кризис. Давайте попробуем выжать максимум из той части про возможности. Я позволю всем остальным работать с этим. Вам лучше знать, как выполнять свою работу, чем мне.

Затем я взглянул на людей в командном пункте:

– Полковник, майор, благодарю вас за информацию. Вы и вся ваша команда были очень полезны, – и я отправился обратно наверх, чтобы рассказать Мэрилин о том, что мир ещё проживет один день.

Я и в самом деле больше ничего не мог сделать, так что я поднялся наверх и провел остаток вечера с Мэрилин и близняшками. Утром в субботу я встретился с генералом Пэйсом и принял пару звонков по телефону, но в остальном я отдыхал. Следующие пару ночей Ирак продолжал запускать от шести до десяти ракет в сторону своих соседей. Кувейтцам, казалось, было все равно, поскольку ни одна из ракет не зацепила никого, кроме пары верблюдов в пустыне.

Турки же всерьез разозлились от всего этого, особенно, когда второй удар прошел по жилому зданию на окраине Аданы. Израильтяне продолжали кипеть, но сдерживали свой огонь. Даже саудитам досталась одна ракета, которая упала в их пустыне неподалеку от Эр-Рияда, хотя никто и не мог понять, почему на них вообще нацелились.

Первый бой в долине Зоя пока что был не худшим из всех. Мы начинали слышать слова "Курдская коалиция" в медиа, и это не было введённым нами словом. На арену из Европы начали стекаться боевые вертолеты, хоть необходимая поддержка и сильно отставала. Аэродром в Эрбиле был до опасного переполнен, и курды начали пользоваться расположенными рядом дорогами и ровной местностью, как дополнительными взлетно-посадочными полосами. Турки ограничили свое участие истребителями и поддержкой с воздуха.

Хоть курды и были подобающе признательны, все же случилось слишком много дурного в их истории, чтобы позволить турецким войскам войти в Курдистан. 82-я воздушная дивизия сформировала линию обороны, а Республиканская Гвардия, казалось, собиралась в наступление, но с выстроенными американскими войсками и поддержкой с воздуха, иракцы каждый раз получали по носу, когда становились очень уж неугомонными. Но даже так пехота сдавала и была не слишком эффективной.

Военное положение было нейтральным. В то же самое время остальной Ирак систематически разносился в пух и прах флотом и воздушными силами. Когда эта война закончится, любой, кто бы остался в живых, провел бы следующее поколение восстановливаясь.

Если у меня и было недовольство Бушем-старшим во время войны в Персидском заливе, то оно было в том, что он позволил общественному мнению повлиять на исход войны. После четырех дней практически своевольного буйства среди укреплённых иракских формирований, через сто часов он взял передышку. Тот факт, что ужас общественности от резни, которую они увидели на "Шоссе смерти" по телевидению, был серьезным фактором в этой передышке, и то, что это позволило больше семидесяти тысячам иракских военных с их снаряжением, включая крупные фигуры Республиканской Гвардии, сбежать на юг Ирака.

Ещё один день, и он мог бы уничтожить все оставшиеся отряды их гвардии и создать огромную помеху в личном влиянии Хуссейна. Республиканская Гвардия была отделена от основной армии, у нее была другая цепочка руководителей и лучшее снаряжение, зарплата, и привилегии. После окончания войны в Персидском заливе они собрали формирование, с помощью которого он восстановил свою власть. Когда настанет время, я хотел окончательно развалить Республиканскую Гвардию.

Было бы это мне позволено – под вопросом. До этого общественное мнение было почти единогласным и симпатизирующим. Применение химического оружия и ужасающие потери, которые всплыли наружу, укрепили американское и международное отвращение к Саддаму Хуссейну. Американские потери во время атаки газом, и наша последовавшая ответная реакция подняла мой личный рейтинг обратно на отметку восьмидесяти – наивысшую со времён одиннадцатого сентября. Я бы согласился на то, чтобы обменять часть народного одобрения на полное свержение режима Хуссейна.

Народ меня поддерживал из-за того, что почти через неделю после начала войны только появилась пресса. В отличие от войны в Персидском заливе, когда Пентагон утвердил формальные процедуры для внедрения репортёров в войска во время полугодовой подготовки к войне, этот бардак наступил слишком быстро.

У нас не было времени заранее промыть мозги репортёрам. Теперь же они появлялись там по своей воле, летая частными рейсами в Адану, Алеппо и Тебриз, после чего своим ходом перебираясь через границу в Курдистан. Некоторые даже ухитрились попасть в Эрбиль на частных самолётах, забронированных на грузовые поставки продовольствия для отрядов.

Это не всегда заканчивалось хорошо для самих репортёров. МSNВС умудрились отправить съёмочную группу в город на севере от Киркука, который был обстрелян горчичным газом. Они получили отличную съёмку мертвых тел на земле, но в процессе заразились и сами. Поскольку горчичный газ – маслянистый и устойчивый химикат и не проявляется никакими симптомами почти до 24-х часов после контакта, они успели вернуться в Эрбиль, прежде чем покрылись гнойными волдырями, которые вызвали агонию, слепоту и требовали немедленной госпитализации. Ой!

Думаю, что мой самый серьезный момент слабости во время войны случился вечером в понедельник двадцатого числа. Прошло чуть меньше недели с начала конфликта, и всего пара дней после боя в долине Зоя. Тем вечером в эфире был Ричард Энгель, известный военный корреспондент NВС, после того, как он оказался в зоне боевых действий.

Должно быть, ему жить надоело, подумалось мне, раз он зарабатывал тем, что приезжал в места, из которых всем остальным хотелось убраться! И все же Брайан Уильямс объявил, что это эксклюзивный репортаж, Энгель докладывал с места событий, где американский десант впервые контактировал с Республиканской Гвардией. Мы с Мэрилин тогда закончили ужинать и сидели там с собакой, выпивая.

– Когда в аэропорт Эрбиля начали прибывать первые члены 82-й Воздушной части, местные курдские бойцы "Пешмерга" были настроены слегка скептически. Они стояли на границе с Ираком уже многие годы, и эта граница никогда не была спокойным местом. Что это за пестрые новые солдаты, и что они собирались делать в Курдистане – такими вопросами задавались все из них. И в качестве способа представиться курдам один из офицеров 82-й части показал им фотографию президента Бакмэна с тех времён, когда он сам был в составе 82-й Воздушной части и получил свою Бронзовую Звезду.

На экране появилась фотография с моей подписью, которую сделала тогда Мэрилин. Когда я был в Конгрессе, я всего пару раз воспользовался ею в своей первой предвыборной кампании против Энди Стюарта, но во время выборов в вице-президенты ее постоянно использовали в национальной кампании. Когда она появилась в кадре, я скорчил гримасу.