Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 240)

Многое из этого было базовой политикой 101 в проведении кампании, то есть тем же самым, чем я годами занимался и в северном Балтиморе и в Кэрролле, только теперь это было по всей стране. Слава Богу, Джон занимался этим раньше, поскольку он действительно знал, что он делает. Я мог дать отличную речь, но после каждой поездки он давал мне оценку и критику. Это было не слишком приятно, но это было нужно, и только таким способом я мог бы этому научиться. К лету я уже смог критиковать его и сам.

Тем летом политика обернулась очень паршивым моментом. Как говорилось в старой пословице, "защити меня от моих друзей, с врагами я и сам разберусь". Четырнадцатого августа по телевидению показали рекламу от группы, называющей себя "Ветераны катеров за Правду", где утверждалось, что Джон Керри был бесчестным человеком и лгал о своей службе во флоте, и не подходил для того, чтобы командовать "катером" – одной из небольших патрульных моторных лодок во Вьетнаме, и так же не годился в президенты. Ее показали в Огайо, Пенсильвании и во Флориде – во всех штатах, где голоса были примерно равны. Эта группа утверждала, что они служили вместе с Керри на катере и в бою, и что он не заслужил полученных им медалей.

На следующий день Джон МакКейн заглянул ко мне в кабинет и спросил: – Ты видел эту рекламу?

Ему не нужно было уточнять, какую именно. В тот день весь Вашингтон говорил только о ней.

Я скорчил гримасу. Я вспомнил об этих спорах ещё с прошлой жизни. – Ари предоставил мне ее этим утром. Технически это не является чем-то, с чем должен что-то делать президент, поскольку это относится к кампании, но он подумал, что на этот счёт будут вопросы.

– И что ты велел ему сказать?

– А ты как думаешь, Джон? Ты служил во флоте, хоть ты и вылетал с кораблей, а не наворачивал на них круги.

Он шлепнулся в кресло напротив меня. – Я думаю, что это отвратительно. Кучка диванных адмиралов, из которых никто наверняка даже рядом не был с полем боя, говорит нам о том, как нужно было воевать. А ты что думаешь?

Я кивнул. – Я просто рад тому, что я был слишком мал и пропустил все это. Я не могу сказать ничего плохого о вас, о тех, кто служил, но это была та ещё чертовщина, и вы сами это знаете.

– Так что ты повелел Ари? – снова спросил он.

– Я сказал ему передать, что хоть я и не знал ни об этой рекламе, ни о той группе, которая за это заплатила, я верил офицерам, которые командовали лейтенантом Джоном Форбсом Керри и приставили его к его наградам. Мне показалось, что это будет звучать достаточно нейтрально и в то же время представительно.

– На этом все не кончится, Карл. Это будет продолжаться и дальше, и затем уже Керри начнет раскапывать наши с тобой данные о прохождении службы, зуб за зуб. Я не для того семь лет отслужил в Ханое, чтобы это облили грязью в антирекламе. Да и у тебя тоже есть свои скелеты, которые ты хотел бы упрятать подальше.

Я, фыркнув, согласился. – Сделай мне одолжение. Позвони Эду Гиллеспи и и выясни, что это за "катерная" кучка, и что они собираются делать дальше.

Он поднялся и сказал: – А вы думайте, что будете делать, если они продолжат в том же духе.

Я согласно кивнул.

Тем же вечером Брюстер сообщил мне, что эти "ветераны катеров" были группой 527, названные так в честь закону о налогообложении, который позволял политическим организациям считаться освобожденными от уплаты налогов, собирая средства до тех пор, пока они не агитируют за кого-то конкретного и тратили деньги на вопросы образования. Пока они не говорили "голосуйте за Бакмэна", они могли нести абсолютно любую чертовщину о Керри и утверждать, что это все законные и не облагаемые налогом свободные высказывания.

Джон был прав в том плане, что если бы я не перекрыл все это, то это аукнулось бы уже нам. О службе Джона до его ранения тоже легенды не ходили. Он был непослушным сыном и внуком адмиралов и закончил Военно-морскую академию, будучи на восемьсот девяносто четвертом месте из восьмиста девяноста девяти. Что до меня, то я уже вдоволь насладился тем, как пресса шарилась по моему приключению в Никарагуа, и я не собирался переживать это заново. Я попросил Брю и Эда прикрыть это дело как можно скорее.

На следующий день мне сообщили, что "ветераны катеров" не собирались останавливаться. Они считали то, чем они занимаются, отличной мыслью и уже распланировали ещё несколько выступлений, включая издание книг и интервью. Эд выяснил их планы у кого-то из глав этой группы, и когда он сказал, что это может выйти нам боком, снова подняв вопросы обо мне, им было плевать. Они считали, что ущерб Керри будет больше, чем то, что может попутно задеть и меня, так что я должен был терпеть. Брюстер также пообщался с несколькими членами. Большинство из них не знало лично о действиях сенатора Керри во время войны, но считали, что его последующие поступки, такие, как дача показаний о войне перед Конгрессом и подобное, были ужасны.

Выпуск второго рекламного ролика был назначен на пятницу двадцатого августа, хотя по законным причинам сама группа не могла прямо раскрыть содержания этой рекламы. Брюстер же избрал другую тактику. Если сама группа 527 не хотела говорить с нами, то, может, это бы сделала производственная компания, которая подготовила эту рекламу. Брюстер отследил их и выяснил, что в этой рекламе были бы довольно сомнительные "истинные высказывания" от предполагаемых членов отряда Керри. Проверка фактов явно не входила в обязанности этой компании. Замечательно!

У Джона МакКейна все это вызывало ровно такое же отвращение, как и у меня самого, и неформальный опрос, который я провел среди различных ветеранов на других уровнях кабинетов, показал, что они по большей части были со мной согласны. Что касалось самих предвыборных кампаний, то у всех были довольно ожидаемые реакции. Кампания Керри возмущалась о том, как кампания Бакмэна недобросовестно оперировала фактами, и что это неподобающе для президента или для награжденного ветерана. В это же время кампания Бакмэна отвечала, что не имеет никакого отношения к этим "ветеранам катеров", и что те не могли никак влиять на то, что говорили заслуженные ветераны.

Я решил, что лучше зарубить эту ситуацию на корню, прежде чем все разрастется. Я взял телефон и попросил соединить меня с Джоном Керри. АТС Белого Дома не слишком поразилась такой просьбе, но принимающая сторона была несказанно удивлена. До сенатора я не дозвонился, но мне сообщили, что он был на совещании и спросили, может ли он потом перезвонить. Я попросил о личном звонке на тот же вечер. И он перезвонил мне вскоре после восьми вечера.

– Благодарю вас, что позвонили мне, сенатор Керри. Я ценю это.

– Честь для меня, мистер президент. Чем я могу вам помочь?

– Во-первых, позвольте мне сказать, что я лично очень огорчён из-за рекламы о вашей морской службе. Хочу вас заверить, что эти заявления расстраивают меня ровно так же, как и вас, и что я не имею к ним никакого отношения. Приношу извинения за все проблемы, которые они могут доставлять вам или вашей семье.

Керри ответил: – Благодарю вас, мистер президент. Я признателен за это, но думаю, что лучшим извинением будет их прекращение. Может быть, вы и не заказывали их лично, но похоже, что сейчас вам это играет на руку.

Я вздохнул: – Боюсь, что это действительно так, хотя, к несчастью, я не в том положении, чтобы просто приказать отозвать все эти объявления. Как вам наверняка уже известно, у меня нет никакой связи с подобными группами, и я могу только передать им запрос через посредника. Я уже подал этот запрос, но очень похоже на то, что эти объявления будут продолжать выходить.

– Мистер президент, я признателен вам за ваше личное извинение, но это мало чем может помочь.

– Согласен с вами, сэр. Насколько мне известно, вы завтра выступаете в Филадельфии.

Казалось, это его удивило: – Да, на региональном собрании ветеранов зарубежных войн США.

– Джон, с вашего позволения, я бы хотел завтра к вам присоединиться. Я дам заявление, опровергающее и отрицающее все эти объявления. И я был бы признателен, если бы вы были в этот момент со мной. После этого я уйду, а вы сможете продолжить ваше собрание. Думаю, это единственный способ оставить всю эту ситуацию позади нас, – сказал ему я.

Я мог представить себе его выражение лица, когда он это услышал, и я почти слышал, как в его голове завертелись шестерёнки. Выступая перед этой группой ветеранов, он хотел сделать упор на свои военные достижения и опыт внешней политики в группе, которая на протяжении всей истории голосовала за Республиканцев. Позволил бы он мне выступить и таким образом потенциально обратить их против него, или же отказать и подвергнуть себя риску непочтительного поведения с действующим президентом перед недружелюбной аудиторией? Помолчав с минуту, он ответил: – Конечно, мистер президент, если вы считаете, что это может помочь.

– Думаю, что мне нужно это сделать, сенатор. Я также попрошу вас никому не говорить об этом. Я встречусь с вами до вашего выступления и покажу вам текст заявления, которое собираюсь дать, но мне не нужна нервотрёпка, которая может быть в промежутке между настоящим и тем моментом. Я знаю, я многого прошу, но думаю, что предпочту ваше личное подтверждение любому из наших политических помощников.