Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 239)

До конца весны оставалось ещё несколько праймериз, но учитывая, что выбыли почти все остальные, Джону Керри нужно было только потратить достаточно денег на то, чтобы держаться на слуху и победить в последней паре штатов. Он копил деньги, и все деньги, которые он тратил, уходили на агитацию против меня, а не кого-либо из Демократов. Он рано начал свою общую предвыборную кампанию, хоть он и не особенно тратился. Это бы случилось потом.

Хотя такое не всегда работает. Президентские счисления, как я хорошо знал, имеют под собой странную математическую основу. Керри был северовосточным либералом, и имел определенный дух патрицианства. Эдвардс был южанином с сильной поддержкой рабочих и профсоюзов и бессвязной личной историей. Либерман же был настолько консервативен, что половину всех голосований он поддерживал Республиканцев, и был одним из крепчайших Демократов в плане национальной безопасности и обороне. Его изъян? Он был евреем, да ещё и ортодоксальным. Была ли нация готова к такому? Дин тоже был молодым, с бессвязной историей, и весьма либеральным. И Дин, и Либерман были с северо-востока, что не слишком-то годилось для расширения влияния на голосующих. В Белом Доме и штабе кампании (расположенном в здании рядом с Республиканским национальным комитетом на Первой улице в Вашингтоне) это стало забавной игрой в угадайку. Я не думал, что мы бы узнали ответ до самой конвенции.

Пятого июня умер президент Рейган, и вся политика затихла на несколько дней, пока мы его хоронили. Обычно рядом водится не слишком-то много бывших президентов, поскольку пост мы обычно занимаем на шестом, а то и седьмом десятке лет. Это было четким отклонением в этом смысле. Пришли все, кто был жив, конечно же. Самым старым среди нас был Джерри Форд, также были и Джимми Картер, Буш-старший и Билл Клинтон. В целом это была та же компания, что и на государственных похоронах Буша-младшего, и эти похороны были даже обширнее. Я выступил с подобающей речью, как и все остальные. Но после этого, однако, все вернулось обратно к тому кровавому спорту, что назывался выборами 2004-го.

Конвенция Демократов была где-то на месяц раньше нашей, в конце июля в Бостоне. Это отлично сработало для Керри, поскольку его основа располагалась в Массачусетсе. Из всего того, что они кричали и говорили друг другу, их основной повесткой было то, что они явно могли справиться лучше. Мы были бы в большей безопасности, у нас было бы меньше войн, больше рабочих мест, меньше загрязнений, больше накоплений, и бла, бла, бла! В каждом горшке было бы по-цыпленку, ещё и по крупному, да ещё и по два!

Смогли бы они это провернуть? Это было большим вопросом. Вот почему они и проводили выборы – чтобы узнать, кто победит. В словах по делу, на этих выборах я должен был проиграть. Экономика была относительно крепкой и безработица была на низком уровне. По всем историческим меркам это было огромным плюсом для правящей партии во время президентских выборов. У меня все ещё была отличная возможность облажаться. Со времени одиннадцатого сентября у нас не было крупных терактов, но все ещё была кучка судаков в тюрбанах, которые хотели "Смерти Америке!" Все, что от нас бы для этого потребовалось – это разок все запороть и отвести внимание от происходящего. Одна катастрофа могла бы спустить годы восстановления в унитаз. Крупный скандал нам бы навредил, а в таком огромном механизме, как федеральное правительство, всегда было что-то, что можно назвать скандалом. Резкий разворот в экономике стал бы очень сложной для нас проблемой, даже если бы он начался где-нибудь за рубежом и уже потом подбился к нашим берегам.

Уилл Роджерс однажды сказал, что он не был членом ни одной организованной политической партии, но он был Демократом. Это смогли в очередной раз подтвердить на конвенции в Бостоне. Они совершенно поехали с катушек в плане безопасности, даже дошло до того, что они создали отдельную огороженную зону "Свободы Слова" для неизбежно появляющихся протестующих – которым больше никуда было нельзя! Американский союз защиты гражданских свобод за это подал на них иск и проиграл дело. В это время в Бостоне появилось множество долбанутых, чтобы повозмущаться, включая местный союз полицейских, которые возмущались по поводу своих обязанностей! Они даже пригрозили отказаться выполнять обязанности по охране делегатов! Внутри Флит-Центр все прошло ощутимо лучше. Демократы пообещали держать Америку сильной, бороться с терроризмом, усилить военную мощь, сделать нас независимыми от зарубежной нефти и ещё по-всякому слепо копируя высказывания Республиканцев.

А настоящий посыл аудитории же был совсем иным! "Если вы не белый мужчина – мы любим вас!". Ключевой фигурой был новый выступающий, межрасовый младший сенатор из Чикаго с разведёнными родителями, которые жили за рубежом, и носящий арабское имя. Да, на той неделе Америке представили Барака Хуссейна Обаму, и он дал поразительное выступление. В остальном казалось, что единственными белыми выступающими мужчинами будут только Джон Керри и его выбранный кандидат на пост вице-президента Джон Эдвардс. Остальные были либо женщинами, или же другого цвета кожи, или геем/лесбиянкой/что-нибудь ещё более странное. Они пытались придерживаться стратегии, которая могла сработать! Оставьте Республиканцам голоса белых мужчин, и заберите себе все остальное, и так можно надрать им зад.

Я достаточно долго смотрел на это одним вечером с Брюстером, Эдом Гиллеспи, председателем Института Возрождения Америки и Марти Адрианополисом, которые пришли ко мне в резиденцию. Первое, что я сделал – это пояснил им этот момент, и довольно ясно выражался! – Хотите знать, зачем нам нужен был проект "DRЕАМ"? Вот зачем! Если они получат всех женщин, черных, иммигрантов и геев, как думаете, что будет?! Они победят!

Марти понял меня, Брюстеру во многих смыслах было плевать (настоящий наемник), но Эд на это не купился. Он видел, как Республиканцы побеждали на множестве выборов, когда они аппелировали основе партии – белые, мужчины, христиане, сельские жители и южане. – Я не это не куплюсь! Продолжай настаивать на этих группах, и партия потеряет свой стержень.

– И куда они отправятся, Эд? Создадут третью партию? Это только окончательно нас потопит! У нас со времён основания Республиканской партии не создавалось третьей партии, которая была бы конкурентоспособной! Они могут возмущаться, сколько им угодно но если мы хотим удержать нашу партию конкурентоспособной в будущем, то нам нужно привлекать кого-то помимо белых крекеров, и я говорю это, зная о том, что большая часть людей именно им меня и считает!

– Они разделят партию и мы все равно проиграем.

– Тогда партия будет не у дел ещё одно поколение, пока не отомрут крекеры. Мы можем быть региональной партией, и даже можем быть партией, портящей все, но мы не станем национальной партией с шансом выиграть президентство или Сенат. Нам нужно программа поддержки иммигрантов. Вы взгляните на список их выступающих! Черных мы уже не вернём, но это не повод терять ещё и иммигрантов!

В этот момент подключился Брюстер: – Эд, мне тоже это не нравится, но цифры не врут. Очень легко проводить праймериз, опираясь чисто на основу партии, но дальше это уже так не сработает. Хочешь победить с основой – просто раскрути Лимбо, Хэннити и остальную кучку и дай им волю, но с любым, чей уровень интеллекта выше, чем комнатная температура, это не прокатит. Если нация двигается в этом направлении, а цифры не врут, то нам нужно быть впереди, иначе мы никогда их не нагоним.

– Мы просто вспорем сами себе глотки.

– Эд, прямо сейчас Техас является крепким Республиканским штатом, но если испаноговорящие проголосуют за Демократов, то в течение десяти лет Техас будет полем боя, а через двадцать лет он полностью станет Демократическим штатом. То же и с Аризоной. То же и с Нью-Мексико. А потом просто жди, когда такими же станут и Колорадо, Флорида или Канзас. Это уже происходит, Эд, – ответил я, – С другой стороны, если мы выкажем немного уважения и поддержки, то у нас появится шанс. Латиносы – это не просто блок избирателей. У нас шансов ровно столько же, сколько и у соседа рядом.

Мы швырялись аргументами, и я не знал, победим ли мы в этом споре или нет. В конце концов я принял окончательное решение. Брюстеру было поручено распространить агитационные материалы на испанских наречиях во всех штатах с высокой популяцией испаноговорящих – даже в местах вроде Калифорнии, где мы вообще не смогли бы победить! Кампания Керри должна была сравняться с нами в своем ответном ходе, а у них средств было куда меньше, чем у нас. Помимо этого, важным пунктом агитации было выяснение того, что действительно важно для латиносов, а не просто наложить испанскую озвучку на нашу обычную рекламу.

Нам с Джоном нужно было просто продолжать выкладываться. Весь 2004-ый мы составляли график поездок по стране. Раз в одну-две недели кто-нибудь из нас куда-нибудь вылетал и посещал фабрику или объект инфраструктуры, встречался с работниками, давал речь и проводил мероприятие по сбору средств с местными политическими шишками. Мы всегда бы делали упор на то, что нам удалось протолкнуть. Это могло бы оборонное предприятие, конструирующее корабли или самолёты, это могла быть плотина, которую перестраивали в Миссисипи, или шоссе в Миннесоте, которое прокладывали заново. Мы также позаботились о том, чтобы посетить парочку гражданских мероприятий, особенно, если там были меньшинства, которые мы могли бы завлечь в Республиканскую колонну. Мы четко нацелились на латиносов, независимо от того, что думала основа партии. Нам нужно было удерживать их на стороне Республиканцев и не дать Демократам схватиться за них. Мэрилин посчитала это циничным, я же считал это реалистичным. Думаю, это было одним из различий в наших мировоззрениях.