Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 232)

В этот раз он не стал тянуться за бутылкой, а только отвернулся и снова посмотрел в пустоту. Через пару минут он сказал:

– Мы тренировались, тренировались, тренировались, но это все просто слова. И потом мне пришлось действительно поразить свою цель, и это был просто ребенок, и он стрелял в нас, и я поразил свою цель. И потом другую цель рядом, и потом ещё одну. А это были не цели. Это были люди, ребята моего возраста.

– Я знаю, Чарли. Так всегда бывает. Мне тоже никогда это не нравилось.

– Я слышал, как кто-то отшучивался на этот счёт, говорил о разгроме тех парней, и я тоже смеялся, но они – не просто цели! – он продолжал смотреть в пустоту, и затем добавил: – Я не хочу поражать цель, а теперь мне за поражение цели дают медаль.

– Нет, Чарли, тебе дают медаль за спасение жизней, а не за уничтожение. Всем было бы плевать, если бы ты просто расстрелял кучку придурков. Им не все равно, потому что ты привел свой отряд домой. И это тебе стоит помнить всегда. Ты привел своих парней домой.

Он взглянул на меня.

– Это то, что ты сделал, так ведь. Ты привел своих парней домой, в смысле, из Никарагуа, – я кивнул, и он добавил: – Нет, в смысле, все из этого. Ты ведь в самом деле убил тех ребят, так ведь?

Настал мой черед открыть бутылку и сделать мощный глоток. Что хорошего в выпивке, которую не особенно любишь? Это то, что, когда выпил уже достаточно, не думаешь о том, что она тебе не очень-то и нравится! Хорошо, что мне не нужно было тем вечером куда-то ехать. Или, если подумать, вести себя как-то по-президентски.

– Да, Чарли, все из этого.

– Как ты с этим живёшь? Как справляешься? – он не обвинял меня, он просто хотел узнать.

– Как я тебе и сказал. Я привел своих парней домой. Это была моя работа, моя миссия. И я не мог никому позволить вмешиваться в это. Я все ещё иногда вижу этих людей, когда остаюсь один, но я так же вижу и лица других парней, тех, кого я посадил на вертолет и которые улетели домой.

– Мама знает об этом?

Я кивнул:

– Знает. Она не в курсе всех деталей, но она знает. Она знала ещё с тех пор, как ты был младенцем. Твоя мать – это то, как я справляюсь с собственным безумием, Чарли.

Он вытянул руку и взял у меня бутылку.

– У меня никого такого нет, – тихо сказал он.

– У тебя есть мы. У тебя есть я и твоя мать. У тебя есть сестры, хотя они наверняка не поймут. Хотя они все равно тебя любят, – и я на секунду задумался, – Чарли, завтра я хочу, чтобы ты вместе со мной навестил доктора Тубба. Я знаю, что ты его и так посещаешь, но тебе нужно с ним поговорить. Я не знаю, может, это пост-травматический стресс, или что-то ещё, но мы можем получить какую-то помощь. Ты не один. Я был там же, где и ты, – сказал я ему.

– Я не сумасшедший!

– Никогда так и не думал. Хочешь сумасшедшего – дам тебе адрес моей матери. Думай, как хочешь, но по шкале сумасшествия это почти ничего. Я видел сумасшедших, и ты не в их большой лиге. На самом деле ты до низшей лиги-то едва дотягиваешь! – он улыбнулся на это, и впервые за несколько недель я увидел, как он улыбается.

Тем же вечером я поговорил с доктором Туббом отдельно от Чарли, и объяснил ему, что происходит. Он сказал мне, что это были симптомы не совсем пост-травматического стрессорного расстройства, а, скорее, своего рода чувства вины и депрессии в смеси с осознанием того, что тогда произошло. Поскольку Чарли через пару месяцев все равно бы увольнялся из морской пехоты, никто особенно не переживал, что лечение могло бы отразиться в его личном деле. Он добился перевода Чарли в военный округ Вашингтона, и записал его в программу амбулаторных консультаций в Бетесде. Казалось, что это очень помогло.

К концу августа мы провели довольно милую церемонию на Южной лужайке, где наградили героев операции "Грин Дельта". Присутствовал оркестр морской пехоты, и мы привели туда всех, кого нужно было наградить, вместе с их семьями и гостями. К тому времени Чарли уже справился с самой худшей частью его депрессии, и он награждался последним. Морская пехота получила ещё одну полоску на свой боевой флаг, и также ее получила и группа "Тарава". Там было несколько Пурпурных Сердец, пара Бронзовых Звёзд, пара Крестов Лётных Заслуг и одна Серебряная Звезда. Я лично приколол ее на его грудь, пока Мэрилин плакала и улыбалась ему. Не меньше был впечатлён и появившийся там французский посол, который приколол ему их Военный Крест и расцеловал в обе щеки. Чарли же всю церемонию стоял в своей парадной форме с мужественным лицом.

После церемонии я расспросил его о том инциденте на спасательной операции.

– Что это было насчёт того, что ты был единственным, кто должен погибнуть? С каких это пор ты стал таким самоотверженным?

Чарли странно на меня покосился:

– О чем ты говоришь?

– Когда ты был в Монровии, и твоего товарища подстрелили, ты сказал остальным, что, кроме тебя, больше никто умереть не должен.

– Ээ?!

Настал мой черед выходить из себя.

– Чарли, я не придумываю. Мы видели это на записи. Сразу после того, как ты спас тех двоих детей и направлялся обратно, тот другой пехотинец попытался побежать за тобой и был ранен. И тогда ты потащил его обратно и сказал всем остальным оставаться на местах. Что погибнуть должен только ты. Я слышал об этом от кучи людей! Это было на видео!

Он вытаращился на меня и стоял так около минуты, и потом закатил глаза:

– О, да ты издеваешься!

– А?

– Я не это имел в виду! Господи! Я не настолько ещё свихнулся! Я говорил о Бёрди, Тайрелле Бёрде! Я подумал, что он кони двинул! И я не хотел, чтобы кто-то ещё погиб, как и он!

Я помолчал с секунду и затем расхохотался:

– Ну, я не расскажу, если и ты тоже. Я бы не хотел портить твою репутацию.

И младший капрал Бакмэн показал президенту Бакмэну средний палец. Это запечатлел фотограф Белого Дома, но это не выпустили в прессу, а отдали Чарли и мне. Через месяц он был уволен из морской пехоты, думаю, уже будучи старше и мудрее.

Когда наш сын снова приходил в себя, он поехал с нами домой в Хирфорд на пару выходных. Кажется, это тоже помогло. Он встретился с парой старых приятелей из старшей школы вместе с Баки Таском. Баки уже закончил Уортон и работал на Таскера и Тессу, которые собирались открыть третью и четвертую точку продаж. Чарли заглянул в "Мотоциклы Таска", и какое-то время повозился с мотоциклами вместе с Баки, и затем немного покатался. Баки приехал домой вместе с ним, и мы радушно его приняли. С тех пор, как я в последний раз видел своего тёзку, прошло несколько лет.

Когда они въехали на въездную дорожку, мы вышли и поприветствовали их. Близняшки, наверное, не видели Баки уже несколько лет.

– Эй, девочки, как у вас дела? – и он на секунду снова завел мотор и добавил: – Покататься не хотите?

Холли рассмеялась и сказала:

– Нет! Как у тебя дела, Баки? Давненько не виделись!

– Да, знаю. Молли, а ты как?

Молли удивила меня, сказав:

– Конечно!

Чарли передал ей свой шлем, и наша младшенькая забралась на мотоцикл позади Баки, и они отъехали с дорожки, за ними последовал фургон. Мы пошли к бассейну, и где-то через десять минут рев Харлея возвестил об их возвращении. Я услышал:

– Спасибо, Баки! – затем снова раздался рев двигателя, и Баки уехал.

– Жаль, что он уехал. Я зажигаю грильницу, и буду жарить котлеты для бургеров, – сказал я Мэрилин.

– Он может вернуться. Приедут Таскер и Тесса. Я достала на всех, – ответила она.

Затем Баки вернулся со своими родителями, и он довольно долго разговаривал с Чарли. После ужина они оба вернулись к нам и объявили, что Чарли снова попробует себя в гонках, а Баки будет разбираться с остальными деталями и будет в составе команды, своего рода. Они собирались стать настоящей гоночной командой, как в большой лиге. Мы с Таскером переглянулись.

– Почему это звучит так до боли знакомо? – спросил он меня.

– Помнишь, что я тебе всегда говорил?

– Да, и ты все ещё продолжаешь, – и затем он взглянул на мальчиков и сказал: – Мы не говорим ни "да", ни "нет", но мы хотим увидеть бизнес-план. Я не для того платил за твоё обучение в Уортоне, чтобы ты был не в состоянии составить бизнес-план. Хотите нашего одобрения и поддержки? Мы требуем бизнес-плана!

Они посмотрели на меня, и я только указал на Таскера:

– Как он сказал.

Чарли взглянул на Баки, который только сказал:

– Хорошо.

– И продолжай работать, пока все продумываешь! – приказал Таскер. – Это не значит, что ты можешь приходить сюда и зависать весь день у бассейна! – Тесса и Мэрилин хихикнули на это.

Я улыбнулся своему старому другу.

– Воу, где я уже это слышал?

– Я бы кинул в тебя бутылкой из-под пива, но если я это сделаю, то Секретная Служба наверняка меня пристрелит.

– Надеюсь, пустой бутылкой, – ответил я.

– Я уж точно на это полную тратить не буду!

– А ты умнее, чем кажешься.

К тому времени, как Чарли ушел из морской пехоты, они вдвоем набросали план, который, казалось, может сработать. Они поставили себе срок в два года, чтобы к чему-то прийти. Они собирались вернуться в гонки на небольших региональных заездах и снова попасть в привычное русло, снова начать побеждать и затем найти крупного спонсора. Оттуда они уже смогли бы подниматься в большую лигу, так сказать, гоняя в серии чемпионатов АМА Рrо. Если Чарли за два года не выйдет в верха, то он никогда туда не попадет. Единственным способом, каким Чарли смог бы зарабатывать себе на жизнь, было получить крутого спонсора, который платил бы ему, и затем получить несколько сертификатов. Изначальным спонсором стали бы "Мотоциклы Таска", как и тогда, когда Чарли был ещё подростком. Баки, выпускник Уортонской школы бизнеса, и имеющий почти пожизненный опыт в мотобизнесе, открыв третью точку продаж в Лауреле, работал ещё дольше, рекламируя и выступая от лица всей компании. Что от этого получали "Мотоциклы Таска"? Горы дешёвой рекламы с участием местного героя Чарли Бакмэна!