Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 218)

За исключением разве что того, что мои глаза привлекла суматоха в дальнем конце Роуз-Гарден, на лужайке позади всех камер и репортеров. Я прервался и неверии уставился на нарушителя. Шторми каким-то неведомым образом сорвалась с поводка и пронеслась к концу толпы в Роуз-Гарден, и играла в "догони меня" с парой агентов Секретной Службы, которые пытались ее угомонить. Через пару секунд уже никто не смотрел на меня – все уставились на нее! Все стало хуже, когда один из агентов попытался поймать ее, резко прыгнув вперед, а Шторми отскочила, оставив агента валяться на траве. Я решил проконтролировать свою собаку, так что я отошел от подиума и крикнул:

– Шторми! Хватит! Иди сюда, животина!

Затем я еще и присвистнул, и это привлекло ее внимание. Ее голова повернулась и она увидела еще кого-то, с кем можно поиграть, некого, кто любил с ней побороться, почесать ей брюхо, играть в "принеси" и брать на прогулки. Она перескочила через агента Секретной Службы и понеслась прямиком на меня.

Тогда заволновался уже я! У Шторми нет ни одной злобной клеточки во всем теле, умной, впрочем, тоже. Она очень крупная и очень мощная собака. Когда мы играли в перетягивание каната, или развлекались как-либо еще – она с легкостью могла сбить с ног взрослого человека. У нее была одна игра с девочками, где девочки садились на пол друг за другом, обхватив впереди сидящую сестру, и играли в перетягивание; собака могла протащить обеих через всю комнату. А теперь, с расстояния почти в пятьдесяь метров, она начала нестись на меня, и очень быстро перешла на галоп.

– Шторми! Нет, Шторми! Остановись! Нет… Остановись! Погоди… ШТОРМИ! АААААААААА!

Все это было записано на видеокамеры, которые вели запись нашей небольшой церемонии, и подхвачено дуговыми микрофонами. Шторми пронеслась через узкий проход между репортерами и запрыгнула на стол для подписания. Документ разлетелся во все стороны, и посыпались ручки. На этом она не остановилась, а затем еще и скакнула на своего лучшего друга. Я занял устойчивую позицию, когда она начала приближаться, но это было бесполезно. Последнее мое "АААААААААА" потонуло, когда она влетела в меня и повалила прямо на спину. Я не потерял сознание, и даже не оторопел, но я внезапно ощутил резкую боль в левом боку, и весь воздух резко из меня вышел. Все уставились на невероятную сцену, где я лежал на спине, когда огромная бурая собака сидела у меня на груди и вылизывала мне лицо!

– ШТОРМИ! ИДИОТКА! СЛЕЗЬ С МЕНЯ!

Я неловкими движениями спихнул ее с себя, и агент Секретной Службы с одной стороны и вице-президент с другой помогли мне подняться на ноги. Меня все еще снимали, когда мир услышал, как я сказал агенту:

– Я думал, что вы за меня пулю словите!

Он рассмеялся и ответил:

– Про то, чтобы ловить Шторми, никто ничего не говорил!

– Здорово! – и я потянулся и схватил животное за ошейник. Затем все стало еще абсурднее. Откуда-то из дальнего угла я услышал пару девчачьих голосов, которые кричали: – Шторми! Шторми! Иди сюда, Шторми! – и из-за угла выбежали близняшки, у одной из них в руке был поводок, и они оказались посреди адской церемонии подписания. В это время передо мной пара помощников пыталась поставить стол обратно и собрать все листы и ручки. Я сухо посмотрел на дочерей и погрозил им пальцем. Они подошли ближе, и сразу засмущались и застеснялись.

У них был отличный повод для смущения! Они обе надели обтягивающие шортики для бега и такие же топы с короткими рукавами. На Холли был светло-серый топ с огромным семилепестковым листом марихуаны, а на спине было написано "НОРМЛН". У Молли было еще хуже, на ней был черный топ с большой серебряной звездой спереди, а сзади красовалась надпись "Практикующаяся порнозвезда!". Просто умопомрачительно! Но это было еще небольшим их грехом! На головах у них были бейсболки с символикой "Янки Нью-Йорка"!

– Янки?! Вы что, издеваетесь? С каких это пор мы болеем за Янки? Мы фанаты Ориолс! – спросил я, может быть, слишком уж громко.

Холли заулыбалась и ответила: – Их дядя Марк прислал!

– Они милые! – добавила ее сестра.

– Мило, хм? Можете передать вашему дяде Марку, что он может ждать проверки от налоговой! – и я забрал у них поводок, пристегнул собаку и отдал им обратно. Выгибаясь назад, я снова почувствовал резкую боль в левом боку. У меня по меньшей мере треснуло одно или два ребра. Чудесно! – Вот! Идите! И не возвращайтесь еще пару лет! – сказал я.

– Пока, папочка! – раздалось от обеих, затем они чмокнули меня в щечку и умчались, впереди них бежала Шторми.

Я посмотрел на остальных и добавил: – Думаю, что остаток речи безнадежно испорчен.

Все присутствующие были на грани того, чтобы не сорваться на громогласный хохот. Я уже знал, что вечером будут показывать по телевизору. Если бы даже на Южной лужайке приземлились инопланетяне, которые писали бесплатным бензином, который на вкус был бы как шоколад и лечил рак, это все равно бы стало новостью номер два. Я подошел к столу и сел, почувствовав острую боль в процессе. Я взял в ручку, и она развалилась у меня в руке, залив мне пальцы чернилами. Что еще могло пойти не так?! Я на секунду уставился на ручку, затем перевел взгляд обратно на публику и камеры. – У вас когда-нибудь бывали такие деньки?

Это было крайней точкой. Публика разразилась хохотом.

Я все же ухитрился вытереть пальцы платком, в результате испортив и платок, и свой костюм, и все-таки подписал закон. Ладно, он был не в идеальном состоянии, но все-таки это был закон. Я вручил Джону ручку, которой поставил подпись и сказал, что сломанная отправится в президентскую коллекцию, и он расхохотался так, что у него слезы потекли. В это же время боль в моем боку усилилась.

Конец церемонии не был особенно блистательнее конца дня. Я пошевелился, чтобы встать, и мои ребра запротестовали. Теперь мне было уже действительно больно. Я тихо шепнул Джону и адмиралу, что мне нужна была небольшая помощь. Подняв меня, они помогли мне добраться до клиники. Я всегда думал, что врачом президента был врач с флота, но этот парень оказался полковником воздушных сил. Мое последнее обследование проходило еще при предыдущей администрации, когда главным врачом была женщина-капитан флота. Медицинское подразделение Белого Дома было своего рода небольшой больницей, где было почти с десяток врачей, медсестер и техников. В девяноста процентах случаев они занимались уходом за недомоганиями тех, кто там работал, плюс туристами, которые теряли сознание, стоя в очереди на экскурсию.

В своем же случае я обнаружил, что около двух минут лежал полуголым под рентгеном. Диагноз? Два треснутых ребра и одно сломанное с левой стороны! Пушечное ядро по имени Шторми хорошо меня обработало. Нужно было потом как-нибудь отблагодарить за это своих дочерей. Меня перевязали и отправили в резиденцию, где я выпил обезболивающее и просто выпил. Это достаточно подпортило остаток моего дня.

Тем вечером по новостям в первые пару минут показали меня вместе с проделками Шторми, и затем Уилл Брюсис дал комментарий прессе о том, что происходит, когда непреодолимая сила массой в шестьдесят килограмм сталкивается с девяностокилограммовым недвижимым объектом. Позже тем же вечером на "Ежедневном шоу" Джон Стюарт объявил: – Он подписал закон даже со сломанными ребрами! Я уже говорил это, и снова скажу – нравится вам это или нет, но этот парень тот еще крепкий *запикано" сын!

Также немного поворчали фанаты Янки, хотя казалось, что фанаты Метс меня поддержали, как и почти каждый житель Мэриленда (фанаты Ориолей). Ари сообщил мне, что мне придется посетить одну игру Янки как можно скорее. Ладно, может, эти подонки и проиграют! Затем мне начали трепать нервы правые, читая нотации о аморальном поведении моих дочерей – о топах с травкой и порнухой – и о том, каким плохим примером я был для молодежи в стране. На это мы просто сказали, что близняшкам уже было по восемнадцать лет, и что я был их отцом, а не их владельцем. Затем я сказал Мэрилин дать им нагоняй. Я все дождаться не мог, в какие проблемы они вляпаются осенью, когда поступят в колледж.

Самой худшей частью была Шторми. Думаю, что она знала, что была в немилости. Она попыталась забраться ко мне в кресло в тот вечер и мне пришлось ее оттолкнуть. Она бы меня изрядно потрепала, если бы я позволил ей залезть на меня. Она скулила до тех пор, пока я не пошел спать и дал ей улечься на моей правой стороне. Для такой огромной собаки она могла быть довольно жалким существом!

Глава 152. Изменения

2002–2003 годы.

Остаток лета я позволил своим ребрам восстановиться, что, несомненно, стало препятствием для моих тренировок Крав-Мага и занятиями. Док услышал, наверняка от кого-нибудь из штата в резиденции, что я запил обезболивающее пивом, сразу же дал мне нагоняй и прописал мне только ибупрофен без чего-либо другого из интересностей. Мэрилин, услышав это, бросила на меня свой недовольный взгляд свысока. Близняшки же больше волновались, что после прыжка на меня, и затем после приземления могла пострадать Шторми. О своем горячо любимом отце они так не переживали. Я на это только взглянул на Мэрилин и спросил:

– Когда они уже в колледж?

Она вздохнула и улыбнулась: