Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 199)
Холли: Папа! Это отвратительно!
Молли: Весьма подло, пап!
Я: (Смеясь) Я и вправду такое сказал? (Мэрилин кивнула) Эй, это было почти тридцать лет назад. Это же сработало, так? Вот что важно!
Боб: На этот счет дам вам кредит доверия, мистер президент. Не думаю, что это хуже чего-нибудь, чем пользовался я сам в том же возрасте.
Я: Спасибо.
Боб: Во время выборов вполне достаточно женщин сообщили, что они встречались с Карлом Бакмэном до того, как он встретил вас. Как вы к этому относитесь?
Мэрилин: (Улыбаясь) А, я о них знаю. Я даже на самом деле виделась с парочкой из них.
Боб: (Шокированно) Вы знали?
Мэрилин: О, да! Это было еще со старшей школы и даже раньше. Мы живем в получасе от его школы. Мы были на нескольких встречах выпускников. Мы собирались вместе и равнялись успехами. (Настал мой черед бурчать)
Боб: Правда? И им было, что сказать?
Прежде, чем у меня был шанс заткнуть свою жену, она все выпалила!
Мэрилин: Он был популярным парнем. Они называли это опытом Карла Бакмэна!
Я: (Побледнев) Поверить не могу, что ты это сказала!
Холли: Это так отвратно!
Молли: Кажется, меня сейчас вырвет!
Я: Кто-нибудь, пристрелите меня!
Мэрилин: Ох, угомонитесь вы уже все.
Про меня всю оставшуюся жизнь бы шутили на "Субботнем Вечере в прямом эфире"! Даже пришлось взять паузу на пару минут, пока все не отсмеялись. Ари и Фрэнк заливались так, что у них слезы наворачивались. Девочки продолжали повторять о том, как это все отвратительно, и Мэрилин лучше не сделала, спросив их, как они думали, откуда они сами такие взялись.
Я знал, что дальше будет хуже!
Глава 147. Послание президента
Конечно же, я был прав! Все стало только хуже, намного хуже! К вечеру воскресенья весь Белый Дом, и примерно половина Конгресса знали об «Опыте Карла Бакмэна». СВS всю неделю крутили фрагменты из интервью, и я знал, что этот маленький сегмент станет большой его частью.
Что удивительно, так это то, что Ари был куда спокойнее. Да, это было бы немного неловко («Немного? Думаешь?!»), но разве было ли так плохо быть отличным любовником? Я только простонал что-то в ответ. Мне это начали трепать нервы еще до самого показа, потому что кто-то из СВS связался с Марти Адрианополисом и спросил его о вечеринке, где мы познакомились с Мэрилин. Затем его спросили, слышал ли он что-нибудь об «Опыте Карла Бакмэна». Полагаю, что хорошего интервью не сложилось, потому что он слишком сильно смеялся, чтобы отвечать на вопросы. После этого он позвонил мне и много чего мне высказал обо всем этом.
В те выходные я поехал домой, чтобы посмотреть это интервью в воскресенье, оно шло с восьми до десяти, и еще до того, как оно закончилось, мой телефон просто разрывался от звонков. В один момент я разговаривал с Таскером по сотовому, с Сьюзи по домашнему и с Тессой по сотовому Мэрилин одновременно. В это же время девочки тоже были на своих телефонах. Мэрилин заливалась смехом, а девочки издавали рвотные звуки. Таскер сказал мне, что я это заслужил. Вот такой вот друг!
Пресс-брифинг в понедельник утром был долгим и смешным примером тщетности. Ари запретил мне под страхом ареста Секретной Службой даже находиться рядом с залом для прессы, и рядом стоящий ко мне агент чуть не лопнул от хохота. Ари завалили разнообразными вопросами, и кое-как мог сохранять спокойное выражение. Засыпали его вполне ожидаемыми вопросами о том, что включал в себя «Опыт» («Об этом лучше спрашивать у Первой Леди») вместе с вопросами о том, поступали ли в Белый Дом жалобы о том, как я играю с Шторми («Да»). Какой-то малый из Лос-Анджелеса по имени Цезарь Миллан, называвший себя «Переводчиком с собачьего», рассказывал всем, как плохо я ухаживал за собакой. Общество по защите прав животных попыталось организовать протест перед Белым Домом.
Список жалоб был бесконечен. Коренные американцы, анти-иммиграционные и про-иммиграционные группы начали спорить о смешении наций, и о том, был ли я расистом – кто-то воспринял фразу «Только небеса знают, кого, в конце концов, притащат домой наши дети!» как что-то нетактичное и расистское. Общество «Матери против пьяных водителей» возмущались о распитии несовершеннолетних («Это не было запрещено в 1974-м.» – это пропустили мимо ушей!) Дональд Уилмон, священник, который руководил группой «семейные ценности», возмутился моим похотливым и распутным поведением и описал братские общежития как дома, полные пьяных хулиганов! (Что ответил Ари? «Я спрашивал президента об этом, и он сказал мне, что именно поэтому он и вступил!») Фармацевтические компании возмущались, что из-за того, что я не был экспертом по психологии, и очевидно, не знал, какими чудесными были их таблетки. Выглядело все так, будто я провел целых два часа, оскорбляя всю страну.
В это же время комики вечерних шоу получили просто дар богов! На «Ежедневном Шоу» Джон Стюарт провел эксперимент и поджег шоты (Он и вправду выпил два горящих шота, как и я в свое время. Его решение? «Вот же *запикано*. А он крепкий *запикано* сын!») Другим вечером он нарядил Стивена Колберта в костюм собаки и назвал его их «Главным собачьим корреспондентом». Джей Лено вывел Санта-Клауса и парочку хорошеньких актрис в сексуальных костюмах эльфов; Санта внес меня в список плохих мальчиков, а эльфы – в список хороших. Дэвид Леттерман составил топ-10 «Опыта Бакмэна» прямо из своего офиса в Омахе, штат Небраска.
Все достигло своего апогея в субботу двадцать второго декабря. «Субботний вечер в прямом эфире» начался прямиком с «Опыта Карла Бакмэна». Забудьте про Санта-Клауса! У них был рождественский подарок прямиком от президента Соединенных Штатов! Даррелла Хаммонда поставили изображать Карла Бакмэна. Он до этого уже изображал Билла Клинтона, а Уилл Фаррелл – Джорджа Буша. Даррелл был больше всех на меня похож, как я думаю, если надевал бы своего рода парик с залысиной и редеющими волосами. Он пару раз меня подколол, но не слишком усердствовал, потому что одиннадцатое сентября было всего пару месяцев назад, и было слишком рано шутить надо мной, что в ответ я бомбил афганцев. Там была еще сценка, где я увольнял всех, кого вижу, ее сочинили вскоре после того, как я избавился от Дика Чейни.
Шоу началось в репродукции Овального Кабинета. Было уже поздно и «я» виделся с Тиной Фей. «Я» сидел за своим столом, а она – напротив, отыгрывая роль конгрессвумен. «Я» убеждал ее поддержать мою позицию, а она все отказывалась.
Даррелл: Что я могу сделать, чтобы убедить вас поддержать законопроект, госпожа конгрессвумен?
Тина: Мне жаль, мистер президент, но я просто не могу.
Даррелл: Совсем ничего? Вы уверены?
Тина: Я уже твердо решила, сэр.
Даррелл: Это критично, госпожа конгрессвумен!
Тина: Нет, мистер президент, я не изменю своего решения!
Даррелл: Тогда у меня нет другого выбора. Вам придется получить «Опыт Карла Бакмэна»!
С этими словами на столе магическим образом появилась большая красная кнопка. Он нажал на нее, и внезапно свет начал меркнуть. Опустились колонки и заиграла "Lоvе Is In Тhе Аir". С потолка спустился дискошар и начали мелькать цветные огоньки. Из стены откинулась шкаф-кровать. Даррелл поднялся из-за стола, и стало видно, что он сидел за столом в трусах-боксерах с сердечками.
Камера начала отдаляться, пройдя сквозь открытую дверь, которую закрыли двое "агентов Секретной Службы", стоящие на посту с каменным выражением. Из-за двери начали раздаваться громкие сладострастные звуки. Где-то через тридцать секунд дверь распахнулась и оттуда вышла Тина Фей с растрепанными волосами, размазанной губной помадой, полурасстегнутой блузкой и туфлями в руках. Она часто дышала, и со стоном произнесла:
– Вы получили мой голос, президент Бакмэн, но сперва… В ПРЯМОМ ЭФИРЕ, СУББОТНИЙ ВЕЧЕР!
Мэрилин чуть не лопнула от смеха, пока это показывали. Обычно мы это шоу не смотрели, но я знал, что что-то должно было случиться. На следующее утро по всем воскресным утренним ток-шоу только и трубили об этом. Джона Бейнера, которого пригласили под предлогом обсуждения безопасности авиалиний и акта о безопасности, и о котором знали, что он был моим другом, спросили, знал ли он об «Опыте», и была ли у меня когда-нибудь необходимость им воспользоваться. Он только расхохотался и сказал:
– Точно не со мной! Может, вам стоит спросить у кого-нибудь из женской половины Конгресса или Сената.
Барни Фрэнк, раскрывшийся гей-конгрессмен из Массачусетса, который выступал на другой передаче, говоря о финансовой реформе, доложил, что я все равно был не в его вкусе, и что стоит спросить у дам на Кэпитол-Хилл. И наконец Фрэнк Стуффер, который выступал по теме законопроекта по авиалиниям, когда его спросили у Тима Рассерта, признался, что когда мы с Мэрилин уедем в наш следующий отпуск, то Овальный Кабинет перестроят, чтобы повесить дискошар и шкаф-кровать.
Просто чудесно!
Хорошо было то, и, наверное, это был единственный плюс, который я смог найти, так это то, что репутация Мэрилин взмыла до небес! Она вызвала впечатление веселой, любящей и хорошей жены и матери. У большинства Первых Леди рейтинг популярности был выше, чем у их мужей (за исключением Хиллари), и Мэрилин не стала исключением. К тому времени, как мы уехали на рождественские праздники, СМИ чуть ли ни требовали взять интервью только у нее.