Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 196)

Боб: Вы их когда-нибудь побеждаете?

Я: (Смеясь) Только когда они позволяют. Серьезно, я неплох, но эти ребята – крепкие орешки. Я бы не хотел наткнуться на них в темном переулке. (Я заметил пару улыбающихся на это агентов где-то в стороне) Иногда я выхожу наружу и пользуюсь бассейном, плаваю по несколько кругов. Это неплохое упражнение для моей ноги.

Боб: То есть вы занимаетесь каждый день? А что насчет Первой Леди?

Я: Я точно пытаюсь. Если я нахожусь в дороге, то это может быть довольно сложно. Мэрилин часто присоединяется ко мне, но она относится к этому не так серьезно, как я. Если она может улизнуть от этого – она это сделает. (Мы вышли и я привел его в Овальный Кабинет) После тренировки я поднимаюсь обратно наверх, бреюсь и одеваюсь. Извините, это тоже не снимаем. После этого я уже нахожусь здесь в кабинете, и мой график в основном состоит в том, что мне скажут в этот день делать министры и работники. Плюс еще что-нибудь над чем мне нужно работать. Кажется, что никогда не получается делать ровно все то, что указано в графике.

Боб: (Указывая на мой стол, где по центру стояла металлическая коробочка с большой красной кнопкой) Это кнопка для запуска? (Смеясь)

Я: (С невинным выражением) Нажмите и узнаете.

Боб: Серьезно?!

Я только стоял с невинным выражением лица и поманил его к ней. Он нажал на кнопку, и она внезапно загорелась, светясь ярко-красным светом, и откуда-то снизу послышался звук клаксона. Боб сразу отскочил назад! Я рассмеялся, потянулся и нажал на кнопку еще раз, и шум стих.

Я: Сразу после того, как я попал сюда, один мой друг, Марти Адрианополис, прислал мне это, чтобы немного разрядить обстановку. Когда я впервые показал ее Фрэнку Стуфферу, я сказал, что это прямой сигнал командованию ПВО, и у него чуть сердце не остановилось!

Боб: Вы жестокий человек, мистер президент. (Мы оба немного посмеялись) Итак, большую часть времени вы проводите, работая здесь?

Я: Очень много времени. Если у меня не назначено встречи за обедом, то я перехватываю сэндвич с кухни или из кафетерия. Я стараюсь видеться с главами Конгресса и его членами хотя бы по разу в неделю, но иногда это бывает очень сложно. Очень легко во всем запутаться. Я также могу встречаться и с членами кабинета министров или своими работниками. После обеда я работаю до самого ужина. Если Мэрилин с девочками здесь, то я заканчиваю в шесть или около того, но если я здесь один, что часто бывает, то я обычно возвращаюсь после ужина еще на час-два. После этого я поднимаюсь обратно в резиденцию.

Боб: Вы так говорите, как будто это довольно рутинная работа.

Я: Это что угодно, но не рутинная работа. Все может резко измениться. Всегда где-то есть проблема. К тому времени, когда оказываешься на такой работе, лучше бы уже уметь расставлять приоритеты и управлять своим временем.

Боб: Как вы думаете, к чему сложнее всего привыкать, будучи президентом?

Я: Хм-м… это интересный вопрос. Думаю, что это тот аспект, что я всегда у всех на виду. Все, что я сейчас делаю, не важно, насколько обыденное, теперь имеет своего рода политическую подоплеку, и у каждого есть свое мнение на этот счет, и чтобы я ни делал – я всегда неправ. Порой это очень странно.

Боб: Как же? Дайте какой-нибудь пример.

Я: Ну, возьмем, к примеру, Шторми. Ранее мы играли с собакой, и вы давали ей кость и всякую всячину. Вы засняли это, и хотя я сам и не журналист, я узнаю темы, которые интересуют общественность, когда их вижу. Вы же часть этого покажете в субботу вечером, так? Ну, могу вам гарантировать, что в понедельник к обеду телефоны будут трезвонить, и начнет поступать множество писем и телеграмм о том, что я неправильно обращаюсь с собакой. В понедельник вечером по новостям будут давать интервью на эту тему. Во вторник все станет еще хуже! Любители чистопородных собак будут жаловаться, что у президента собака смешанной породы, любители кошек захотят равного внимания, коалиции хомяков и морских свинок тоже будут жаловаться, а организация по защите прав животных начнет требовать прекратить межвидовое рабство или какую-нибудь похожую чепуху!

Боб: (Смеясь) Все не будет настолько плохо.

Я: Просто смотрите! К утру среды подключится еще и Nеw Yоrk Тimеs, назовет это скандалом, и даст ему какое-нибудь милое название вроде Щеногейта. К концу дня некоторые конгрессмены потребуют проведения слушаний, в четверг вызовут специального прокурора, а в пятницу проведут голосование за импичмент! (И я посмотрел в камеру) Ребят, отстаньте! Я же просто играю со своей собакой!

Боб: (Все еще смеясь) Я думаю, что вы слегка преувеличиваете, мистер президент.

Я: (Улыбаясь) Не слишком. Вы в этом городе уже несколько лет. Как-нибудь спросите у Ари. В один прекрасный день он возьмет пачку писем, которые сюда присылают, напишет книгу и заработает целое состояние!

Мы взяли перерыв на обед, и я сводил Боба в кафетерий. Он не слишком вычурен, но он доступен для работников, хоть им и нужно платить. На следующий сегмент к нам присоединилась Мэрилин, предполагалось, что после обеда мы будем вместе. Мы вернулись в зал картографии. К счастью, Шторми была с близняшками.

Боб: Прежде чем вы попали в политику, вы были очень успешным инвестором. Может ли такой успешный инвестор и банкир одобрить нынешнее состояние экономики?

Я: Я никогда не был ни инвестором, ни банкиром. Я был венчурным капиталистом.

Боб: В чем же разница?

Я: Банкиры дают деньги в долг, по определению. Мы никогда не давали займов. Мы использовали наши деньги для покупки акций и опционов.

Боб: Может ли такой венчурный капиталист одобрить нынешнее состояние экономики?

Я: (Улыбаясь) Он бы точно одобрил планы, разрабатываемые нынешней администрацией.

Боб: О которых мы узнаем во время послания президента.

Я: В точку.

Боб: Какой вам нужно было иметь уровень кредитоспособности, чтобы быть венчурным капиталистом?

Я: (С любопытством взглянув на Шиффера) Вы хотите спросить, каким был мой уровень кредитоспособности?

Боб: (Усмехнувшись) Один из наших продюсеров берет ипотеку и интересуется вопросом.

Я: (Рассмеялся) Ха! (Затем я взглянул на Мэрилин и пожал плечами) Знаете, на самом деле я понятия не имею. Наверное, он очень плох.

Боб: (Пораженный) У вас низкий уровень кредитоспособности? Как такое может быть?! Вы же миллиардер!

Я: Но это только одна из составляющих уровня кредитоспособности. Большая его часть – это оплата кредитов и процентов. У меня никогда не было кредитов, так что у меня нет кредитной истории, чтобы оценить, смог ли бы я его погасить.

Боб: Вы никогда не брали в долг? А что насчет кредитных карт или проката машин?

Я: Неа. Важно помнить, что я начинал инвестировать в рынок, когда мне было всего тринадцать лет. Несовершеннолетние не могут подписывать контракты, так что все было сделано на счете, где рядом с моим именем стояло имя моего отца. Все, что я делал, должно было оплачиваться наличными. К тому времени, как я стал достаточно взрослым, чтобы законно брать займы, у меня уже не было в этом нужды. У меня есть карта Аmеriсаn Ехрrеss, но ее нужно оплачивать каждый месяц. И это все.

Боб: Я бы хотел задать пару вопросов Первой Леди. Миссис Бакмэн, о чем вы думали утром одиннадцатого сентября? Где вы тогда были?

Мэрилин: Я была дома, у нас в Хирфорде. Это было утро вторника, и это был учебный день, так что я провожала девочек на школьный автобус…

Боб: Простите, на школьный автобус?!

Мэрилин: (Улыбаясь) Мы живем в провинции, и девочки ходят в государственную школу. Они ездят в школу на автобусе с тех пор, как только начали ходить в школу. Наверное, мне не стоит это говорить, но за ними просто ездят агенты Секретной Службы. Их друзья ездят на автобусе, и мы не хотели слишком больших изменений.

Боб: То есть вы были дома? Вы знали, что происходит?

Мэрилин: Не совсем. У меня тогда были включены новости, передача "Сегодня", пока я закладывала белье в стиральную машину, но не могу сказать, что очень внимательно слушала. И тут внезапно вылетает дверь, вламываются все эти агенты и вытаскивают меня из дома. Меня посадили в машину и мы понеслись в сторону школы, и оказались там, когда этот гигантский вертолет садился на поле для соккера. Мы направились к нему, и я только успела увидеть, как девочек выводят из школы. Потом нас отвезли в Форт Мид, и отвели там куда-то.

Боб: Кто-нибудь сказал вам, что происходило?

Мэрилин: Вроде того. Я услышала часть из этого, пока мы ехали к школе, и еще что-то, пока мы были в вертолете. Никто не рассказывал мне, что произошло с Карлом, и это меня на самом деле пугало. Мы от него ничего не слышали до тех самых пор, пока его не сделали действующим президентом, может, где-то после полудня.

Боб: То есть вы тогда дома занимались стиркой?

Мэрилин: Вещи сами себя не постирают, и Карл тут уж точно не помощник! Да и девочки, впрочем, тоже.

Я: Эй, я тогда был во Флориде. Знаешь, навряд ли бы я смог поспешить домой, чтобы помочь снять белье с сушилки.

Боб: Я просто удивлен тому, что у вас нет кого-то, кто занимается чем-то таким.

Я: (Переглянувшись с Мэрилин и пожав плечами) Ответишь на это?

Мэрилин: Давай ты.

Я: С самого начала мы решили, что хотим, чтобы у наших детей была настолько обычная жизнь, насколько мы могли это устроить. Да, я невероятно богат, и я мог нанять прислугу, чтобы она бегала и делала для них все, чего они захотят, но это плохой способ растить детей. У нас дома в Хирфорде мы просто пытаемся растить их как обычных детей из среднего класса, какими были и мы. У нас нет прислуги. Мы сами готовим себе еду. У всех детей есть свои дела по дому. Они ходят в школу так же, как и их друзья. Когда-нибудь им придется все это делать самостоятельно, так что им лучше привыкать уже сейчас. Мы знаем, что это не идеально. Дети у нас умные, и они знают, что у папы не самая обычная работа, но мы пытаемся.