Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 195)

Я: Глупое животное! Кто-нибудь, принесите вареную кость! (и я снова взглянул на Боба) Эта животина прямо саморекламная гончая, во всех смыслах!

Нам пришлось подождать пару минут, пока кто-то бегал до кухни и затем вернулся с большой костью, которые для нас припасали работники кухни. Шторми завела себе множество друзей в Белом Доме, и для нее хранился целый запас. Этот некто вручил кость Холли, и Шторми резко навострилась и посмотрела на нее.

Холли: Шторми, иди сюда, возьми косточку.

Молли: Ну давай, девочка наша, иди возьми ее!

Я: Это вкусная свежая косточка, Шторми, из хорошего и сочного Демократа! (Мэрилин на это фыркнула, а Шторми спрыгнула, взяла кость и унесла ее за пределы съемки в угол зала)

Боб: Вы кормите свою собаку хорошими и сочными Демократами? (Смеясь)

Я: Только, когда у нас заканчиваются хорошие и сочные журналисты. (Мэрилин с девочками захихикали)

Боб: Кажется, вот я и попался, не так ли?

Я: Причем с широко открытыми глазами! (Еще смех)

Одна из камер немного повернулась, чтобы показать, как Шторми тихо грызла свою кость в углу. Затем мы вернулись к интервью.

Боб: Так что же за собака эта Шторми?

Я: Она просто обычная американская собака, огромная лохматая животина. Вы же знаете, как мы ее взяли, из того подвала в Спрингборо? Она в себе сочетает столько пород, что о большем и просить не приходится. Она чисто американская собака.

Боб: Что вы подразумеваете?

Я: Ну, похоже, что у каждой страны есть своя собственная порода собак. Есть английские бульдоги, французские пудели, немецкие овчарки, а что же тогда американская собака? Я бы сказал, что американская собака – это дворняга смешанной породы, потому что американцы именно такие.

Боб: Такой же "плавильный котел", только по отношению к собакам?

Я: Именно! В смысле, все, что мне нужно сделать – это просто взглянуть на мою собственную семью. Мы настолько смешанные, насколько это возможно. Мой отец и его семья были англичанами и лютеранами. Мать моей матери была потомком немцев и лютеранкой, но ее отец был англичанином, наполовину англиканцем, и наполовину евреем. Семья Мэрилин состоит из французских канадцев и римских католиков, но со стороны ее отца также вкрался и шотландец. В нашем же поколении все только хуже. Моя сестра вышла замуж за парня с норвежскими и шведскими корнями, и половина братьев и сестер Мэрилин поженились с американцами-поляками и американцами-итальянцами.

Молли: Не забывай про тетю Келли. Она американка-ирландка!

Я: (Кивая дочери и улыбаясь) Видите? Только небеса знают, кого в конце концов притащат домой наши дети! Взглянем правде в глаза, по всей стране есть семьи, как наша, с различными наследиями. Мы с этим справляемся, но нас уж точно нельзя назвать чистокровными. Мы нация смешанных пород.

Мэрилин: Карл, никто не хочет, чтобы его называли дворнягой!

Я: (с улыбкой отмахиваясь) У меня всю жизнь были смешанные породы. Хорошие собаки, крепкие, здоровые, долго живут, верные… Мне нравятся такие смеси. Это здорово.

Холли и Молли переглянулись и издали пару "Гав!", и мы все рассмеялись.

Я не знал точно, как это будет потом смонтировано. Будет ли это все сначала хохотушками, а затем серьезно, или все это будет как-то вперемешку? Нам пришлось бы ждать до воскресенья, чтобы это выяснить. Мне сказали, что рекламу этой передачи начнут показывать с этого вечера.

Пока Мэрилин с девочками все еще сидели там, Шиффер решил задать им пару вопросов.

Боб: Итак, как вы двое адаптируетесь к жизни в Белом Доме?

Холли: Да все еще нормально. В смысле, папа уже был в Вашингтоне, когда мы еще были в первом классе или около того, так что мы уже годами ездим туда-сюда в Вашингтон и обратно.

Молли: Это довольно классное место. Тут куча всяких разных комнат и залов. Это как будто бы живешь в музее. Хотя это и немного странно. Ну, кто же живет в музее?

Боб: Как много времени вы здесь проводите? Вы же на самом деле живете в Мэриленде, верно?

Молли: Да. Во время учебного года мы живем в Апперко, это рядом с Хирфордом, и там мы и ходим в школу. На самом деле мы сюда ездим через выходные или как-то так. Когда папа был в Конгрессе, чаще всего он по вечерам приезжал домой. А теперь он возвращается примерно раз в две-три недели.

Холли: Да, наш дом на самом деле в Апперко. Как только закончится школа, я знаю, что мама переедет сюда на постоянную основу. Мы обе все равно в следующем году будем в колледже.

Боб: (Глядя на Мэрилин) Таков план? Вы собираетесь переехать в Вашингтон на постоянное проживание, когда ваши дочери покинут дом?

Мэрилин: Да. Когда Карл был в Конгрессе, мы жили достаточно близко, чтобы он мог ездить с работы домой, вроде того. Карл мог приезжать домой через день и почти каждые выходные.

Боб: На вертолете.

Мэрилин: Это было несколько необычно, но мы справились. Нам нравится, где мы живем, и нравится, что наши дети ходят там в школу, и мы не хотели, чтобы для них все слишком сильно менялось. Все стало сложнее, когда он стал вице-президентом, но он все еще мог иногда приезжать домой. У нас всегда была мысль о том, что, когда девочки покинут отчий дом, то я смогу переехать туда на постоянную основу.

Боб: (обращаясь к близняшкам) Куда вы собираетесь поступать?

Холли: В Университет Мэриленда, в Колледж-парке.

Боб: Почему туда? Я думаю, что вы можете поступить в любой колледж в стране. Почему не в Гарвард?

Молли: Колледж-парк находится прямо рядом с Вашингтоном, и у него репутация в сфере инженерии и науки куда лучше, чем у Гарварда. Я хочу изучить инженерию.

Холли: А я физику.

Боб: Инженерия и физика! Почему эти сферы?

Молли: (Со слегка смущенным лицом) Точно не знаю, почему. Папа был математиком и мог запрограммировать компьютер, а Чарли постоянно разбирал свои мотоциклы, и мы смотрели, как он это делает. Не знаю, почему, но я всегда хотела понять, как именно что-то работает. Этим и занимаются инженеры.

Холли: То же самое, но немного другой момент, думаю. Мне нравится научная часть этого.

Боб: Почему-то я никогда не представлял вас, как я понимаю, так называемыми ботанами. Как-то это не подходит к образу чирлидерш, мне кажется. А кем вы себя видите?

Холли: Полагаю, да, нас можно называть ботанами. Почему это так плохо? Мистер Гейтс – ботан, и он основал Мiсrоsоft, и один из богатейших людей мира, ведь так? Папа – ботан, и в конце концов он стал президентом!

Молли: Если думаете, что можете жить без ботанов, то тогда просто выключите телевизор, компьютер, свет и отопление, потому что без нас, ботанов, вы все будете сидеть во тьме да холоде! Кто, как вы думаете, изобрел все это?

Боб: (обращаясь ко мне и Мэрилин) Ваши дочери истинные приверженки! Это вы их подтолкнули к науке своим прошлым?

Мэрилин: О, нет, абсолютно нет. На самом деле мне это совсем не интересно.

Я: Нет, на самом деле нет. Я рад, что им интересна наука и инженерия. Думаю, что это очень важные сферы, и я сам с ними неплохо справлялся, но это их жизнь, а не моя. Я только хочу, чтобы они выбрали для себя что-то, и хорошо с этим справлялись, что бы это ни было. Чарли вот, например, не хотел никак связываться с колледжем. Мы же просто хотели, чтобы он выбрал что-нибудь, угомонился и старался бы в этой области изо всех сил. Мы с Мэрилин не можем жить их жизнью за них.

Было несколько вопросов только для меня, и Мэрилин с близняшками ненадолго отошли, Шторми умчалась за ними.

Боб: Мы приближаемся к дате вашего сотого дня на посту. Для большинства президентов это момент, когда начинают оцениваться их действия. Будет ли это хорошим моментом, чтобы оценить президентство Бакмэна?

Я: Не сказал бы, что я об этом когда-либо задумывался. Хотя мне стоит сказать, что у большинства президентов, когда они дают клятву, уже есть своя программа и они уже распланировали свои законопроекты и переходы за более, чем два месяца. У них во время выборов есть почва под ногами. Когда присягу давал я, у меня не было ничего из этого. У меня был без вести пропавший президент, страна, на которую напали, горящий Пентагон и гигантская дыра посреди Манхэттена. Моей программой было просто снова восстановить все, и чтобы все это работало, как надо, и предотвратить повторение подобного. Есть ли у меня своя программа? Да, я бы сказал, что она есть, и я над ней работал. Я собираюсь поделиться ее частью в следующем месяце в послании президента. Может быть, вам стоит отсчитывать сотню дней с того дня.

Боб: И что же это за программа?

Я: (Улыбаясь) Спросите в январе.

Боб: Вы собираетесь участвовать в выборах в 2004-м?

Я: Спросите следующим летом.

На этом месте мы взяли перерыв, пока я отвечал на звонки. Когда я вернулся, Шиффер спросил, могу ли я взять его с камерой на небольшую экскурсию о том, как обычно проходит мой день. Это было ничем иным, как просто раздуванием, но Ари с удовольствием на это согласился.

Боб: Итак, как обычно начинается ваш день?

Я: Ну, обычно я встаю где-то около шести или половины седьмого утра. Не думаю, что вы хотите показывать фотографии, где я в банном халате чищу зубы. Не самое приятное зрелище.

Боб: (Смеясь) Думаю, можем это пропустить.

Я: Отличная мысль. Итак, в это время я обычно одеваю спортивную одежду и спускаюсь в подвал. (Мы прошли к лифту и спустились на нем в подвал, и я показал расположенный там тренировочный зал) Обычно я разминаюсь здесь через день, а между этим я практикую боевые искусства с агентами Секретной Службы.