Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 187)

С другой же стороны я однозначно одобрял огромную переработку национальной разведки. Я хотел видеть национальное агентство по борьбе с терроризмом, которое могло координировать эту самую борьбу. Таким образом, если в агентстве военной разведки команда Аblе Dаngеr выявила бы кротов, то они отправляли бы информацию в это новое агентство, которое может получить все данные по ним от ЦРУ, и затем поручить ФБР выследить этих мудаков. Это могло бы сработать, при том, что Госбезопасность быстро стала раздувшимся монстром, слишком впечатленным своей собственной важностью.

К концу октября я начал составлять список желаемых дел. Я обсудил их с главами кабинета министров и выбранным вице-президентом МакКейном. Он также проходил через процесс утверждения, и я сказал, что нам нужен новый вице-президент к первому ноября. Мне нужно было отправиться в поездку за границу, и я не мог уехать, не оставив заместителя. В остальном мой список терпел до января, когда я бы просто вывалил все это перед Америкой в послании президента. К тому моменту я хотел чего-то конкретного и связного, с несколькими основными пунктами, касающихся безопасность, обороны страны, бюджета и еще парочки весьма избирательных моментов. Если бы я все это свалил в одну кучу, то мы не достигли бы ничего. Если бы я сконцентрировался на ограниченном количестве пунктов, то чего-то я все-таки мог бы добиться. Нужно было просто смотреть, что получится.

Чейни метал в меня молнии со стороны с тех самых пор, как я его уволил. Было не очень понятно, чего именно он добивался, потому что он не мог сместить меня с поста. Из того, что он говорил, следовало, что он хотел, чтобы всех выбранных мной министров вышвырнули вон, и посадили на их места закоренелых консерваторов и ястребов-уклонистов. Я всерьез думал, что он пытался подготовиться к выборам на Республиканских праймериз в 2004-м. Если и так, то это вышло ему же боком. К ноябрю было объявлено о назначении специального прокурора для выяснения случаев провала разведки, вместе с фактом, что расследование было нацелено на выявление случаев использования служебного положения причастными. Фицджеральд собирался смещать их с должностей, и кабинет советника Белого Дома выяснял официальную позицию по "исполнительным привилегиям", которые применялись по отношению к тем, кто уже не состоит на государственной службе. Одной из моих проблем было то, что советником Белого Дома был Альберто Гонзалес, бывший федеральный судья, который был очень близким другом Джорджа Буша. У меня не было никаких сомнений, что все, что было сказано мной в кабинете советника, было передано напрямую Дику Чейни. У Гонзалеса не было ни капли верности мне, и я хотел избавиться от него сразу же, как это будет возможно. Наша публичная позиция была в том, что мы стремились сотрудничать со специальным прокурором, и нам просто нужно было определить лучший способ, как это сделать. Я решил, что это отличный вариант, как убрать Чейни с глаз долой. Даже если он и не отправился бы за решетку, он наверняка бы тогда вернулся в Вайоминг, что по моему мнению было почти тем же самым.

Единственным вопросом, который стоял в Белом Доме, было, сколько времени потребуется, прежде чем политическая карьера Чейни начнет катиться вниз. Были ставки на три к одному, что он протянет до середины ноября. К тому моменту мне было бы уже наплевать. В середине ноября мы с Мэрилин были бы где-нибудь за морями на нашей первой официальной поездке куда-нибудь.

Глава 145. Внешняя политика

Поездки за границу представляют собой смесь дыма, зеркал и немного публичности. А вот чего они обычно не представляют из себя – это чего-нибудь существенного. Никто не станет лететь через полпланеты, чтобы встретиться с великими и могучими, и чтобы никто не знал заранее, что случится дальше. Так зачем тогда вообще этим заниматься? Во-первых, как и в любом другом бизнесе, обычно очень помогает, когда встречаешься с тем парнем, с которым ведешь дела и можешь посмотреть ему в глаза. Как минимум можно лучше прочувствовать другого.

У нас были запланированы восемь дней в середине ноября, в них входили поездки в Лондон, Париж, Москву и Тель-Авив. Примерно по два дня в каждом городе, и перелеты ночью. Я чудес не ждал, но это могло быть интересно. Я был новеньким, еще не проверенным и не испробованным, таким парнем-миллиардером, который как-то ухитрился оказаться в нужное время в нужном месте, когда погиб настоящий президент. Ожидания были невысоки. Думаю, госдеп был бы счастлив, если бы я просто пользовался нужными вилками и ложками на различных государственных ужинах, на которые мы бы попали.

Я бы путешествовал вместе с генеральным секретарем, и он был довольно известной личностью на мировом уровне. Еще во время войны в Персидском заливе он стал широко известен, и с тех пор он за десять лет ухитрился ни разу не облажаться. В большинстве зарубежных столиц его знали намного больше, чем меня. Мы с Мэрилин отправлялись в поездку, а дети остались дома. Жена Колина Алма также поехала с нами.

Я в общих чертах был в курсе наших отношений с каждой из стран, включая и то, что планировалось во время руководства президента Буша. Это не означало, что я был согласен с его политикой. В частности я вообще не был в восторге от его враждебности и агрессивного тона по отношению к России. Была целая куча людей, которые скучали по старым добрым денькам Холодной войны, когда у нас был всего один враг, эти грязные коммуняки. Они были теми злодеями, на кого можно было указывать пальцами и называть таковыми. Поскольку многие закоренелые нео-консерваторы были на постах еще со времен Рейгана и Буша-старшего, когда «Империя Зла» получила свое прозвище, они все еще считали именно так. Было легко указывать на Россию; намного сложнее было указывать на радикальных исламистов-террористов.

Я спорил об этом и с Бушем, и с Чейни. Мы пятьдесят лет прожили с центральноевропейским взглядом на мир. Даже в армии, где я служил, все касалось войны с Советами. Русские собирались забить Фульдский коридор своими Т-72 и БМП, и 82-я Воздушная готовилась там высаживаться, чтобы их остановить. По крайней мере, в теории. В реальности же за последние пятьдесят лет русские ни на кого не нападали в Европе, да и 82-я часть тоже вылетала куда угодно, но только не в Европу! Но Вторая Мировая закончилась в 1945-м и даже пятьдесят шесть лет спустя у нас в сторону Восточной Европы все еще были направлены бронированные орудия, хотя Советский Союз распался двенадцатью годами ранее. И что хуже, никто не думал, что это странно! Русские уже не могли успешно влезть в собственный холодильник, не говоря уже о зарубежных странах. Их танки ржавели в полях, у них не было денег платить за топливо, чтобы пускать свои самолеты, и все их корабли и подлодки медленно распродавались другим странам, по крайней мере, те, которые еще не проржавели настолько, чтобы потонуть на пристанях.

Не помогало даже то, что Владимир Путин занимал более внешнеполитическую позицию, чем его предшественник. Борис Ельцин был почти полностью сконцентрирован на внутренней политике и вопросах Кремля. Путин жестче держал власть в стране, и мог делать акцент на внешние вопросы. Он хорошо понимал, что Россия находится под прицелом у куда большего количества врагов, чем просто парочки исламских радикалов, и им было намного легче попасть в Россию, чем в Америку. Они уже большую часть последнего десятилетия воевали в Чечне и Дагестане. В это время нео-консерваторы все лопотали о необходимости укреплять НАТО, принимая к себе бывшие страны Союза, и двигая анти-баллистические ракеты и войска ближе к российским границам. Как минимум мне нужно было прекратить весь этот бред. Мы могли бы начать с того, что хотя бы стали друг с другом намного вежливее.

Пауэлл не был со мной полностью согласен. Он сам все еще больше склонялся к европейскому подходу, хоть это и немного изменилось. При этом он также, как и я, не был сдвинут на всепоглощающем стремлении быть на ножах с русскими. У меня был намного более реальный взгляд на вещи. Мне приходилось жить в том мире, каким он был на самом деле, и у меня не было жаркого стремления заменить его чем-то другим, особенно чем-то, что не сработает. Я вспомнил, как на первой жизни банда Буша заключила союз с Грузией, и казалось, что они друг друга чуть ли ни наглаживают, когда в 2008-м году русские вторглись и быстро надрали всем зад. Весь мир знал, что мы не начнем ядерных противостояний из-за Грузии, но мы точно смогли выставить себя идиотами во время сего действия. Жестокая правда была в том, что большая часть восточной Европы и Кавказ были в российской сфере влияния, прямо как Западное полушарие было в нашей. И совсем не обязательно было выделываться по этому поводу.

Итак, нашим планом стало посетить Англию и Францию, чтобы поприветствовать власть там имущих, затем отправиться в Москву и немного сбавить напряжение с Путиным, и затем направиться в Израиль. К тому времени Шарон уже дважды пригласил меня к себе. Он был на передовых, так сказать, и разбирался с сумасшедшими на ежедневной основе. Я хотел расширить возможности нашей разведки, а он хотел денег на оружие и чтобы мы заткнулись насчет поселений и прочего дерьма. В общих чертах нам нужно было делать бизнес, а я уже несколько лет этим занимался. Мы смогли бы договориться.