Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 182)

Итак, это ваша страна и ваше воздушное пространство. Со всем вниманием к международным законам, Пакистан будет вправе попытаться помешать нам нарушать свои воздушные границы. Но единственным для этого способом будет военная мощь, а я приказал своим военным оберегать наши самолеты всеми возможными способами. Позвольте мне выразиться еще более прямо. Если вы хотите попытаться нас остановить, это ваше право, но таким образом вы потеряете множество самолетов, кораблей и людей, и вы нас не остановите. Вы не солдат, но зато им был ваш президент. Я бы посоветовал вам обсудить это с ним.

В этот момент я поднялся, и вместе со мной встал и Колин Пауэлл, подчеркивая, что собрание закончено. Мы пожали друг другу руки, хоть и весьма в холодном тоне, но я еще не закончил. Я, не отпуская ее руки, добавил:

– Доктор Лодхи, ЦРУ и агентство по национальной безопасности также доложили нам о слухах, что на севере Афганистана находятся и зарубежные солдаты, не входящие в Аль-Каиду. Хоть сейчас я и не могу приказать Пентагону докладывать о подобных слухах без подтверждения, в будущем это может измениться. И если эти предполагаемые войска действительно там есть, им стоило бы для их же блага отправиться домой, – у пакистанцев была бригада пехоты в размере около десяти тысяч солдат, которые направлялись к Северному Альянсу. Доктор Лодхи ничего не ответила, и ее проводили на выход. После этого я сел с Колином. – Предполагаю, что все прошло именно так, как и ожидалось. Какими будут последствия?

– Паршивыми, но эти карты нам надо разыграть. Как минимум, они там ничего не сделают, кроме пачки жалоб в ООН. В худшем случае они попытаются остановить нашу атаку и мы потопим множество их кораблей и собьем множество их самолетов. В самом критичном случае, если они попробуют запустить ядерные боеголовки – Пакистан перестанет существовать, – ответил он.

– Не думаю, что до такого дойдет, но я могу и ошибаться. Хотя думаю, что ты прав насчет ООН. Просто поясни всем, что мы не хотим держать бомбардировщики рядом с какими-либо местами, которые важны пакистанцам, – сказал ему я. Затем мы еще немного пообщались, и я взглянул на часы. – Пойдем в командный пункт и взглянем, что происходит.

Это был первый раз, когда я воочию увидел знаменитый командный пункт, где предполагалось, что у нас есть все средства для того, чтобы развязывать войны по всему миру из защищенного места под западным крылом. До этого я здесь уже был во время инструктажа, но тогда я смог только немного осмотреться, прежде чем меня погнали куда-то еще. А теперь, когда я и в самом деле был там и предполагалось, что я что-то сделаю, и я был не слишком-то впечатлен. Помещение было не слишком-то и большим, даже с учетом количества работающих там (а люди там были в любое время суток). Стены были украшены деревянными панелями, как обычная семейная гостиная в подвале, а за панелями скрывались телевизионные и компьютерные экраны. Поскольку они все были старые (лучевые трубки), эти фальшивые стены были соответственно толще, отчего само помещение было уже. Компьютеры, которые я увидел, были старого поколения 80-х годов. Там же были и парочка факсовых аппаратов и один телеграф, стоящие в углу. Ковры были паршивого качества, а плитка потрескалась.

– Что это, пещера? – спросил я.

Старшему по смене хватило совести засмущаться.

– Мы собирались все обновить…

– Разрешаю. Начинайте уже завтра, – сказал я ему. Затем я нашел место за большим столом. – Ладно, итак, где мы сейчас?

– Сэр, приблизительно через пять минут будет девять часов местного времени, Час-Х, – и он нажал на кнопку на пульте, и загорелся один из экранов, на котором была карта Афганистана с несколькими выделенными городами, движущимися цветными стрелками и точками, – В-52 уже приближаются к целям. Они на высоте около четырнадцати километров, так что даже при дневном свете с земли их никто не увидит, и они невидимы для всех радаров, которые могут быть у афганцев в распоряжении. Через пару минут они сбросят однотонные бомбы прямого наведения на первичные цели. В их число входят все здания Талибана, военные части и штабы, которые мы нашли. В некоторых случаях на одну и ту же цель будет сброшено несколько бомб.

– Прямого наведения?

– Это новый вид бомб, сэр. Если кратко – то мы прикручиваем очень точную систему наведения на старые дешевые бомбы. Они наводятся по сигналу GРS, – объяснил он.

– А если кто-то начнет глушить GРS?

Он покачал головой:

– Они просто увешаны вспомогательными точками управления. Они невероятно точны. Это первый раз, когда мы действительно их используем. На тестах, которые мы проводили, можно было буквально выбрать окно, в которое хотите, чтобы влетела бомба.

– Угу, – все это звучало, как игровая симуляция, которую мы наблюдали во время «Бури в пустыне». Я задумался, а марал ли кто-нибудь из этих ребят руки или пачкал ботинки в настоящей армии.

– Скоро мы должны кое-что увидеть на экранах спутника, – и он указал на другой экран, где в черно-белых тонах мерцало изображение города, но без каких-либо пометок, так что я даже не знал, на что именно я смотрю. Таймер в углу картинки вел обратный отсчет, и дошел до нуля, а затем начал отсчитывать по возрастанию. Ничего не произошло. Я взглянул на него и улыбнулся, сказав: – Для падения бомбы с четырнадцати километров высоты и пятнадцати со стороны нужно еще какое-то время.

Ладно, смысл это имело. Я повернулся обратно к экрану и задумался, что и когда я должен был увидеть. Если бы я попытался, я бы мог посидеть и разобраться, но к тому времени все наверняка бы уже закончилось. А затем внезапно экран ярко вспыхнул, что было ничего не видно, и все в помещении дружно издали:

– О-о-о!

Через пятнадцать секунд видео снова начало проигрываться, и одно из зданий в центре экрана превратилось в гору развалин и пыли.

Я взглянул на Колина и сказал:

– Полагаю, эти штуковины все-таки работают.

– Мистер президент, если вы думали, что верхом технического прогресса была «Буря в пустыне», то вы ничего не видели. Через пару лет мы сможем вести прямую съемку до, во время, и после такого. А мы с вами? А мы с вами просто динозавры с такими штуками.

– Колин, не хотелось бы быть грубым, но полагаю, что ты говорил то же самое и до того, как отправился во Вьетнам, и ту войну мы проиграли. Давай только понадеемся, что для этих ребят это не станет такой же жесткой побудкой.

– Точно!

Я повернулся обратно к дежурному офицеру, он был полковником.

– Полковник, что это мы только что увидели там?

– Это был генеральный штаб их армии в Кабуле. У Талибана не слишком развиты технологии, и у них немного номинальных штабов и подобного, но это было самое к тому близкое, – и он указал на еще один экран. – В-2 также разнесли все радары, которые у них были, по большей части те, которые сканировали аэропорты и взлетные полосы. А Бэшки уже на подступах. Они битком набиты Мk 83 Snаkе Еуеs с фитильными смесями, – на другом экране было еще одно черно-белое изображение чего-то, как мне показалось, похожего на долину, отмеченную черными точками. И внезапно что-то промелькнуло на экране, пронесясь справа налево, и за этим чем-то поднялись огромные облака пыли. А затем раздалась еще одна волна криков и поздравлений от смотрящих.

Я посмотрел на это еще немного, и в это время поступило несколько отчетов из Пентагона. Где-то после часа ночи я потянулся и сказал:

– Я пойду спать, Колин, и тебе советую. Завтра вечером мне нужно будет выступить с речью, – и я в последний раз оглядел всех в помещении. – Эти ребята играют в видеоигры, и такое чувство, будто мы играем в Понг на черно-белом телевизоре в подвале у моей тети. Обновите здесь все, пока кто-нибудь не увидел и не лопнул от смеха.

Он рассмеялся на это:

– Я это передам. Доброй ночи, сэр.

– Доброй ночи, Колин. Спасибо, что был здесь сегодня ночью.

Я спал допоздна, и Джош с писаками составили для меня речь. В половину восьмого Ари собирался показать меня в эфире. Ари не был в цепочке тех-кто-в курсе, но он бы понял, и я не рассчитывал на долгую речь. Это было бы наполовину патриотичным бла-бла, и наполовину реальной информацией. На самом деле это не было бы честно ни для кого. Американцы были злы и напуганы, и до сих пор не казалось, что их правительство хоть что-нибудь делает насчет той катастрофы, в которой погибло три тысячи двести их сограждан. Они хотели, чтобы что-то было сделано, и лучше рано, чем поздно. Добротная речь и четкое действие помогли бы моим согражданам восстановиться.

Минди и штат знали, что я занял этот день для чего-то критичного, и что меня не стоит подписывать на множество всего. До сих пор мы держали операцию в строжайшем секрете. Джош знал, что происходит, но Ари было только сказано, что ему нужно достать для меня время в эфире. Я в шортах цвета хаки и в футболке был в своем кабинете в десять. Тогда же я и попросил Джоша, Ари и Мэтта Скалли прибыть в мой кабинет. Мэтт Герсон в это время был за городом на длинных выходных, которые он заслужил.

После того, как они вошли, я спросил:

– Джош, есть что-нибудь новое насчет операции?

Тогда Ари вмешался и спросил:

– Какой операции, мистер президент? – я удивленно на него взглянул, и он продолжил: – Недавно мне задали вопрос из Wаshingtоn Роst, что-то о необычных взрывах или чем-то происходящем в Афганистане. Все было не очень ясно, но там точно что-то произошло.