Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 162)

Мы начали с приветствия гостей из Конгресса.

– Спикер Хастерт, лидер большинства Сената Дэшл, благодарим вас, что пришли. Когда мы с вами вчера говорили, вы связывались с руководством Конгресса. Вы это сделали? – спросил я.

Я не знал точно, репетировали они это или нет, но Дэнни Хастерт ответил:

– Да, мистер президент, связались. Мы вчера поговорили и с Джоном Бейнером, и с Гарри Рейдом, и пришли к выводу, что президент Буш пропал и его уже стоит считать погибшим. Мы здесь для того, чтобы порекомендовать кабинету министров провести голосование, чтобы сделать вас президентом.

На это в палате начались перешептывания, а Чейни покраснел как рак, и казалось, будто он сейчас взорвется, но он удержал рот на замке. С его проблемами с сердцем он был почти на грани сердечного приступа!

Заговорил генеральный прокурор:

– Мистер президент, я связывался по этому поводу с председателем Верховного Суда Ренквистом, и в этот раз я бы хотел пригласить его сюда.

– Он здесь?

– Да, сэр, вместе с другими лидерами Конгресса. Думаю, что нам стоит пригласить сюда всех.

Я заморгал, но кивнул.

– Они тоже здесь? Меня устраивает.

Эшкрофт повернулся к стоящему неподалеку агенту Секретной и поманил его к себе, а затем что-то тихо шепнул. Тот ушел и через пару минут вошли все остальные, помимо Гарри и Джона, лидеры Конгресса вместе с Биллом Ренквистом. Я встал и поприветствовал их. Я был уже многие годы знаком с конгрессменами и сенаторами, но не думаю, что видел председателя Верховного Суда больше, чем пару раз.

– Мистер председатель, я рад, что вы смогли прийти. Полагаю, что генеральный прокурор держал вас в курсе того, что происходит.

– Благодарю вас, мистер президент. Да, за последние пару дней я несколько раз общался с генеральным прокурором. Его беспокоило любое возможное неверное толкование Двадцать Пятой Поправки. У нас до этого подобных прецедентов не было, как я уверен, что он вам и сообщил, – ответил Ренквист.

Он занял место рядом со мной, на моем бывшем месте вице-президента.

Я вздохнул и кивнул:

– Да, сэр, сообщил. Я сказал ему, что мы импровизируем на ходу. Надеюсь, что вы сможете посидеть с нами и сказать, что то, что мы делаем – законно. Я бы предпочел не садиться в тюрьму.

На это раздалась пара смешков, но не слишком много, пока председатель Верховного Суда не улыбнулся и не ответил:

– Вы всегда можете написать себе помилование, сэр, – я тоже улыбнулся, и он продолжил: – Хотя если серьезно, то, что вы делаете, выходит за рамки моего понимания этой поправки. С другой стороны политическая реальность такова, что сейчас выход за рамки мог бы стать лучшим выходом для нашей страны. Учитывая сказанное, я бы предложил передать слово генеральному прокурору Эшкрофту, как вы сделали во вторник утром, насколько я знаю.

– Конечно, сэр, – и я повернулся к генеральному прокурору и сказал: – Ваш выход!

Джон Эшкрофт поднялся и сказал:

– Ну, я намерен повторить процедуру, которую мы проделали во вторник. Я пройдусь по списку всех членов кабинета министров и спрошу: «Да или нет?». Положительный ответ означает, что Карл Бакмэн становится президентом, а отрицательный – что он останется временно действующим президентом, – затем он взял ручку и блокнот и спросил: – Генеральный секретарь, да или нет?

Дик Чейни побагровел, и больше ревел, чем говорил, но ответил «Да». Я видел, как многие облегченно вздохнули. Эшкрофт не обратил внимания на этот спектакль и продолжил идти дальше по списку. Решение было единогласным. После этого он повернулся к спикеру палаты и сказал:

– Я общался с председателем Верховного Суда и на этот счет. Этого нет в Двадцать Пятой Поправке, это не является обязательным, но мы оба считаем, что это может принести огромную пользу, если я спрошу об этом еще и вас. Господин спикер, да или нет?

С нами в палате были спикер палаты вместе с лидерами и организаторами большинства и меньшинства и Палаты, и Сената, кроме Джона и Гарри, которые летели домой. Эшкрофт прошелся по их списку, и все были единогласны. Дэнни в конце добавил, что и Джон и Гарри также проголосовали «За».

– Мистер президент, как вы хотите провести эту процедуру? – спросил председатель Верховного Суда.

В этот момент вклинился и сказал:

– Прошу прощения, мистер президент, но вы все еще хотите сделать это на камеры, как мы вчера обсуждали?

Я кивнул.

– Как я уже говорил, я знаю, что это не инаугурация, но думаю, что страна захочет это увидеть. Хотя вам решать, господа. Капитолий – это ваше здание.

– Ну, сделаем это как послание президента. Соберем всех, дадим Джону главенство, примем вашу присягу, и вы скажете коротенькую речь. Кто будет отсутствующим?

– Им буду я! – решительно прорычал Чейни. Во время всех посланий президента всегда есть «отсутствующий», это член кабинета министров, который может стать президентом в случае, если кто-нибудь решит разбомбить Капитолий. – Будь я проклят, если захочу увидеть этот балаган!

Дэнни Хастерт не собирался прогибаться под Чейни.

– Меня устроит, но если ты там присутствовать не собираешься, то тогда пишешь свое одобрение прямо здесь и сейчас. Джон, дай ему лист бумаги!

Чейни надул ноздри, но на него смотрели уже все присутствующие. Эшкрофт молча подтолкнул бланк по столу в его сторону. Чейни нацарапал на нем что-то, затем встал и унесся из палаты. Это было чертовски грубо, но я не собирался раздувать из этого историю и я был рад полюбоваться на его спину. Одним из моих первых дел стало бы заменить Чейни.

Дэнни взял бланк, сложил его и убрал в карман пиджака.

– Ладно, увидимся вечером в восемь. Мистер президент, поручите Ари Флейшеру запустить план в действие. В остальном же мы уходим и не мешаем вам работать.

– Согласен, – и я встал. – Господа, увидимся этим вечером. Благодарю вас.

Возвращение к работе подразумевало поручение Ари Флейшеру подготовить все для этого вечера, звонок Мэрилин, чтобы сообщить ей о том, что в ближайшее время произойдет, и звонок в Кэмп Дэвид и разговор с первым президентом Бушем.

Это был содержательный разговор. Он сказал мне, что Гарри Рейд и Джон Бейнер созванивались с ним прошлым вечером после разговора с лидерами Конгресса, так что для него это не стало неожиданностью, когда поступили неотвратимые новости. Президент предложил приехать на церемонию в Вашингтон, но для Барбары, Лауры и девочек это было бы слишком, слишком рано. Я пообещал, что не буду переезжать в резиденцию президента, пока они не будут готовы съехать сами. Честь офиса или нет, это все-таки было бы слишком нагло! Он пообещал сесть и поговорить со мной, отметив, что он делал то же самое и с Биллом Клинтоном и с Джорджем-младшим. Затем он задал интересный вопрос:

– Вы уже общались со своим сыном? Где он сейчас размещен?

– Он в Кэмп Леджен. А что такое? – ответил я.

– Доставьте его сегодня вечером к Капитолию. Это все театр. Доставьте его туда в форме, и чтобы он сидел со своей матерью и сестрами.

– Угу. Я сам рассчитывал оставить его в покое. Я не хотел бы на него влиять…

– Карл, это до смешного наивно! Вы уже не конгрессмен. Вы президент Соединенных Штатов! Парни из Пентагона уже не оставят его так просто в покое. Если вы хотите, чтобы у него была хоть сколько-то нормальная жизнь, вам нужно хватать быка за рога и разобраться с ними. А теперь, после того, как мы положим трубку, вам нужно связаться с вашим советником по ВМС, чтобы вашего сына уже отправили на самолет!

Я издал смешок.

– Да, сэр. Простите меня за такое, но вы все еще звучите, как президент.

– А то, Карл! Еще бы!

– Очень хорошо, сэр. Я подчинюсь этому приказу. Пожалуйста, сообщите вашей семье, что мы с Мэрилин молимся за них, и что мы надеемся увидеть их в будущем.

– Спасибо, Карл, и удачи и вам, и вашей семье тоже.

После того, как я положил трубку, я позвонил Джошу Болтену и передал ему то, что мне сказал президент Буш.

– Итак, как нам привезти сюда Чарли? – спросил я.

– Нам нужно достать сюда Майка Миллера, вот как.

Я почувствовал себя идиотом, но я настолько сильно выпал из всего за последние несколько месяцев, и в этом месте работала уйма народу.

– Ладно, кто такой Майк Миллер?

– Он возглавляет военное управление Белого Дома. Если он сам не сможет этого сделать, то он знает, кто сможет.

– Ну, тогда хватит болтать со мной и позвони ему. Приведи его сюда, когда найдешь. Спасибо, – и я повесил трубку и начал набрасывать заметки о том, что хочу сказать вечером.

Я не хотел говорить долго, и было бы неуместно говорить о чем-то законодательном, как в том же послании президента. Мне нужно было нечто воодушевляющее и патриотичное, нечто, что дало бы людям понять, что у нас все еще есть действующее государство, и оно убережет их. Я позвонил еще и Мэтту Скалли с Майком Герсоном, чтобы они зашли.

Прежде, чем они пришли, ко мне вернулся Джош с капитаном флота ранга О-6, который по цепочке был намного выше ранга О-3 армейского капитана, которым был я. – Мистер президент, это капитан Миллер. Он может вам помочь, – сказал Джош.

Я поднялся и обошел свой стол, чтобы поприветствовать капитана Миллера. Наверняка я видел его мимоходом, но не был уверен, что мы общались.

– Капитан, у меня есть небольшая проблема, и, может, вы могли бы мне помочь или хотя бы правильно направить.