Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 161)

Оба вздохнули и тяжело переглянулись. Первым ответил Гарри:

– Не особо. Почти никто не выбрался оттуда после того, как здания обрушились. Есть пара человек, которых завалило в подвалах, но они изначально были там. Сверху? Никого!

– Джон?

– Карл, я бы хотел возразить, но не могу. Нам придется выставлять тебя на присягу. Мы можем ее отложить, но это дохлый номер. Нам очень повезет, если мы что-нибудь сможем найти в этом бардаке. Я слышал, что один из главных спасателей говорил что-то о том, чтобы просеять все через сито, чтобы найти что-нибудь еще, кроме пыли, – и он наклонил голову и добавил: – Тут речь о кусочках костей, обручальных кольцах и кошельках, об этом!

– Господи! – они же будут годами это все просеивать! – И что нам теперь делать? Что вы думаете делать?

Гарри посмотрел на Джона и затем повернулся обратно ко мне.

– Карл, сегодня мы с Джоном будем звонить Дэнни Хастерту и Тому Дэшлу. Тебе нельзя быть здесь, ну, в смысле, во время звонка. Нельзя, чтобы видели, что ты все контролируешь. Да и они наверняка с тобой сами сегодня свяжутся.

– А потом что? – надавил я.

– Они с тобой сегодня свяжутся позже. Пока что это все, что я скажу.

Я устало кивнул, уступая. Я мог предположить всего два варианта развития событий. Либо они решат поставить меня президентом, либо же решат дождаться момента, когда они смогут удостовериться, что Джордж Буш погиб, что могло занять годы, если такое вообще возможно. Если они выберут второй вариант, то я стал бы самым неудачливым из президентов-неудачников, провалившимся, не успев начать. Была даже возможность, что они заставили бы жить в особняке вице-президента до самой присяги, отчего я стал бы национальным посмешищем.

– Ладно, – и я поднялся. – Парни, я от вас отвяжусь. Я пойду немного поговорю с Руди, и потом возвращаюсь обратно в Вашингтон. Вы доделывайте свои дела, затем снимите номер и поспите. Вы ничем не сможете помочь, если свалитесь от усталости.

Они оба молча кивнули, мы пожали руки и я покинул конференц-зал. Через час я уже летел обратно в Вашингтон в компании Троих Друзей. По пути мы поговорили с заместителем главы управления гражданской авиации и обсудили планы по восстановлению полетов к концу недели. Мы решили начать не спеша, и сконцентрироваться сначала на том, чтобы доставить людей домой, а затем подтянуть остальное. К утру субботы полеты должны были быть восстановлены.

К тому времени, как мы прилетели в Эндрюс и готовились пересесть на Маrinе Тwо, чтобы долететь до Белого Дома, мне поступил звонок, что Дэнни Хастерт и Том Дэшл хотели меня видеть. Я сказал им, что это станет моим первым приоритетом. К четырем часам мы добрались до Белого Дома и я отпустил Троих Друзей восвояси, а сам направился в свой кабинет. Дэнни и Том уже были там. Я пригласил их в свой кабинет и закрыл дверь.

– Как у нас дела? – спросил я.

– Как там обстановка, мистер президент? – спросил Том Дэшл, лидер большинства в Сенате.

– Не знаю, что вам сказали Джон и Гарри, парни, но словами это не описать. Берни Керик сказал, что он видел Ад. Там не осталось ничего, кроме развалин и пыли, – сказал ему я.

Том посмотрел на Дэнни Хастерта, спикера Палаты и Республиканца, и Дэнни кивнул ему. Том набрал воздуха и сказал:

– Нам нужно, чтобы вы дали присягу, сэр. Мы оба поговорили с Гарри и Джоном, и с нами была еще пара человек. Они были весьма убедительны. Там ничего не осталось, и без шансов

Я кивнул и взглянул на них.

– Не помню точно, кто это сказал, Гарри или Джон, насчет того, что даже были планы просеять все развалины и пыль через сита и решета, чтобы найти кости и что-нибудь, как можно опознать человека. Я никогда не видел ничего подобного! Не думаю, что я сам бы такое смог.

Дэнни пробурчал что-то, не веря своим ушам, и затем отогнал эту свою мысль. Он посмотрел на меня и сказал:

– Карл, когда ты хочешь дать присягу? Как нам это сделать?

Я слегка ему улыбнулся.

– Я на ходу сочиняю! Черт, как нам проводить государственные похороны без самого виновника? Ответьте-ка мне? – и оба вытаращили на меня глаза. – В любом случае, сегодня четверг. Я, конечно, не уверен, но думаю, что нам нужно одобрение кабинета министров, как и тогда, когда они объявили меня действующим президентом. Если бы у нас были неопровержимые доказательства, что президент мертв, этого бы не потребовалось, но это может занять годы.

Это было бы здорово. Мы можем созвать их, и мы с Дэнни заодно сможем привлечь и председателя Верховного Суда Ренквиста, – ответил Дэшл. – Как только пройдет голосование, он сможет принять вашу присягу.

– Я созову собрание всех министров утром.

– Очень хорошо, мистер президент, – согласился Дэнни.

Они уже собирались уходить, когда меня посетила одна мысль.

– Подождите минутку, господа. Позвольте мне подкинуть вам идейку, – они переглянулись и сели обратно в кресла. – У меня есть кое-какие сомнения. В Конгрессе и в остальном мире могут быть люди, которые подумают, что я не легитимный президент Соединенных Штатов. Я не избирался, я тороплю события, настоящий президент под завалами, и я мешаю спасательным операциям – ну, полагаю, дальше вы можете догадаться. Можете ли вы уточнить им, что в потенциале это может обернуться огромной проблемой, и не только для меня самого, а еще и для страны? Когда мы выясним, кто это сделал, мы развяжем войну, и нам не нужны лишние вопросы.

– Я вас понял, сэр, – ответил спикер.

Сенатор Дэшл немного помедлил с ответом, но он тоже кивнул и согласился.

– Ну, не то, что бы я устроил инаугурационный бал из этой катастрофы, но нам нельзя прятать это в конференц-зале Белого Дома. Нам нужно, всем нам, чтобы это вышло в массы, и как можно обширнее.

– Наверное, у Капитолия и по телевидению, – предложил Хастерт.

– И как нам тогда голосовать? А что, если кто-нибудь заупрямится и проголосует против? Вам такое на телевидении не нужно? – парировал Дэшл.

– Ой! Нет, это было бы паршиво! – согласился я. – А что насчет такого? Вы приходите на собрание кабинета министров завтра утром. Вы сообщаете им то, на чем сошлись, и пускай они голосуют. Если все единогласны, то завтра вечером мы проделаем то же самое у Капитолия в прямом эфире, и Ренквист примет мою присягу.

– Вы собираетесь выступить потом?

– Я могу. Это будет небольшое выступление, но мне наверняка стоит его дать. Что-нибудь о том, как демократия продолжает жить, или что-нибудь подобное. Я не рассчитываю на огромную речь или читать положение о стране, – сказал им я.

– Что до меня, думаю, что это можно позволить, – согласился он. – Дэнни?

– Согласен.

Я встал, поблагодарил их и проводил на выход, и затем дал приказ о собрании кабинета министров на утро. Затем я вернулся к работе.

Домой я вернулся в тот вечер относительно вовремя. Я все еще жил в Военно-Морской обсерватории, а Мэрилин с девочками (и Шторми) были дома в Хирфорде. Тогда они вернулись в школу, и если все прошло бы по плану, то завтра они пошли бы снова в школу. После этого они могли бы вернуться на церемонию дачи присяги. Я съел свой поздний обед и немного посмотрел СNN.

По новостям все было вперемешку. Все говорили, конечно же, про атаки одиннадцатого сентября, но там была куча всего. Были репортажи с места катастрофы (и практически ничего из Пентагона) с отрывками, где спасатели и парни в касках пытались разобраться в этих завалах. Они постоянно крутили кадры, как кого-то вытаскивали, но таких было очень мало. Поверх этого были обширные предположения о статусе президента, которые переходили в обсуждение моего статуса действующего президента и моей поездки на место в тот день. Также обсуждали мой визит вместе с первым президентом Бушем, и было несколько кадров с Гарри Рейдом и Джоном Бейнером, которые общались с журналистами в Нью-Йорке. Было очень бурное обсуждение того, что они там делали, и с кем обговаривали сделанные выводы.

Также обсуждались и мои действия за предыдущие дни, когда я зачистил управление гражданской авиации, ФБР и ЦРУ. Раш Лимбо объявил мои действия (на основе своего обширного юридического опыта, несомненнно) противоречащими Конституции, и оправдал мой импичмент. Это подстегнуло все основные телеканалы вызвать к себе юристов в качестве гостей, чтобы прочесть положения законов. Им нужно было забить чем-то двадцать четыре часа эфирного времени.

Я уже вылезал из своего кресла, чтобы пойти спать, когда по телевизору показали позднюю срочную новость.

– Мы только что получили сведения – из неподтвержденного, но доверенного источника – сведения, что завтра лидеры Конгресса сообщат кабинету министров, что президент Буш считается пропавшим без вести, и считается погибшим, и что они рекомендуют провести присягу ныне действующего президента Бакмэна в президенты! – и я застыл и стал слушать.

Эта новость была точна на девяноста процентов, и было очевидно, что кто-то из лидеров Конгресса слил эту информацию. После этого я уже отправился спать.

В девять часов утра в пятницу я был в палате кабинета министров. В этот раз Томми Томпсон и Энн Венеман лично присутствовали, и я позаботился о том, чтобы поблагодарить их за то, что они вернулись в город. Дик Чейни тоже был и выглядел все так же упрямо, но я разговаривал до этого с Фрэнком Стуффером и он подтвердил, что президент Буш общался с Чейни, прежде чем поехать в Кэмп Дэвид. Я надеялся, что он не будет вести себя как мудила. Так же там были и Дэнни Хастерт с Томом Дэшлом. В то время все телеканалы уже вещали о том, что сегодня в кабинете министров будет приниматься важное решение, касающееся Двадцать Пятой Поправки.