Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 159)

– Думаю, что если бы вы поговорили с Диком, то, может, вы смогли бы его урезонить. Ему совсем не нужно ко мне хорошо относиться, но он не может продолжать публично нападать на меня и принижать перед министрами и остальными главами управлений. В следующий раз, если он это сделает, то у меня не останется выбора, кроме как убрать его с поста, независимо от того, какую цену мне придется заплатить. Ранее сегодня я попросил главу ФБР и администратора управления гражданской авиации сложить полномочия, и они подчинились. Когда я попросил главу ЦРУ сделать то же самое, он отказался, а Чейни его поддержал, так что я его уволил и поручил Секретной Службе вывести его из здания. Я не стану терпеть поведение Дика Чейни, и я был бы очень рад, если бы вы ему это недвусмысленно объяснили.

– Вы уволили Вулфовица? Боже мой!

Я кивнул. Вулфовиц занимал пост главы ЦРУ, который когда-то принадлежал президенту Бушу.

– Да, сэр. Он вместе со Скутером Либби подделывал разведданные по указке Дика Чейни. Они хотят развязать войну с Ираком, так что они утверждают, что в этом замешаны иракцы, – я не знал, о чем из этого он осведомлен. По традиции бывшие президенты тоже могут получать ежедневные сводки для президента.

– А разве нет? – спросил он.

– Нет, сэр. Это было совершено группой под названием Аль-Каида, кучкой саудитов-бунтарей, которые прячутся в Афганистане. И я бы попросил вас не распространяться об этом.

Он только покачал головой и вздохнул.

– Я поговорю с Диком. У нас с ним давняя история. Что-нибудь еще было?

Я медленно кивнул.

– Да, сэр. И это относится к тому, о чем мы говорили ранее. Как вы уже наверняка знаете, сенатор Рейд и конгрессмен Бейнер прошлым вечером отправились в Нью-Йорк, чтобы лично увидеть проведение спасательных работ и отчитаться о них остальным главам Конгресса. Когда я встретился с ними тогда, я сказал им, что если мне необходимо дать присягу, то я не хочу, чтобы возникали какие-то вопросы. Было слишком рано даже задумываться об этом. Мы обсудили идею о еще одном собрании в пятницу утром, где будут присутствовать главы и весь состав министров, и будет проведено голосование.

По лицу президента пробежала тень, когда я заговорил о возможной смерти его старшего сына, пусть и не прямым текстом.

– Как это относится к вашей просьбе, Карл?

Я глубоко вдохнул.

– Сэр, я испытываю к вам глубокое уважение, и никогда не хотел бы причинять вам какого-либо вреда или страданий. Но если кабинет министров решит, что я должен дать присягу президента, то всегда будут сомнения в легитимности моего руководства. Если бы вы стояли со мной и держали Библию, на которой я буду давать присягу, то эти сомнения были бы развеяны. Вот чего я прошу, не для себя, а для страны. И все же если вы откажетесь, я пойму.

Президент ничего не сказал, только вздрогнул и на его глаза навернулись слезы. Я молчал. Я больше ничего не мог добавить. Спустя минуту он сказал:

– Карл, мне нужно это обдумать. Мне стоит собираться к Лауре и девочкам.

– Конечно, сэр. Передавайте им мои наилучшие пожелания. Если я могу что-то сделать, дайте мне знать, – я встал и дождался, пока президент поднимется. Когда мы шли к выходу, я сказал: – Завтра я полечу в Нью-Йорк, чтобы оценить ущерб. Если вы хотите поехать со мной, буду рад.

– Нет, думаю, это было бы слишком поспешно.

– Понял, сэр, – на выходе я передал президента Фрэнку и застал там Скутера Либби. – Мистер Либби, что привело вас сюда?

Скутер был уже немного более почтительным.

– Мистер президент, вы сказали, что хотите начать звонить различным лидерам сегодня днем.

– Да, хотел. Благодарю за напоминание. Входите. У вас есть список? Какова процедура? – это для меня было в новинку! Как, черт побери, дозвониться до королевы Англии?! Что, звонить оператору и спрашивать номер?! Я взял у Скутера список и пробежался по нему глазами, затем поднял взгляд обратно на него. – Лучше бы вам иметь под рукой переводчика. Мэрилин говорит, что я даже по-английски не говорю, только на южном диалекте. Я точно не знаю некоторых из этих языков!

До этого я сказал ему, что я буду говорить с крупнейшими десятью странами, а с остальными разберется государственный департамент. В списке были Россия, Израиль, Англия, Франция, Германия, Канада, Мексика, Япония, Китай и Саудовская Аравия. Я подошел к своему столу, сел за ним и жестом указал ему тоже сесть. Я взял ручку и вычеркнул Саудовскую Аравию.

– К черту саудитов. Они составляют половину самой проблемы, – затем я на секунду задумался и записал: – Индия. Полагаю, они звонили? Который у этих мест сейчас час, черт возьми? – Индия и Россия находились где-то с другой стороны мира!

Скутер посмотрел на часы и затем сказал:

– Сейчас половина третьего. В Индии на девять с половиной часов больше, так что у них сейчас полночь…

– Это безумие!

Он кивнул и продолжил:

– …в Москве на девять часов больше, в Израиле на семь, и так по убывающей.

– Ладно, давайте начнем с Израиля и будем двигаться на запад. На каждого выделим по десять минут и надеяться на лучшее. А теперь что вы хотите, чтобы я сказал?

Он моргнул, и мы составили стандартный сценарий. Итак, все говорили о том, как им жаль, предлагали помощь, надеялись на скорое спасение президента, и рассчитывали увидеться со мной, как только у меня появится свободное время. Ответ: благодарим вас, мы признательны за предложение и государственный департамент организует любое международное сотрудничество, мы тоже надеемся на скорое спасение президента Буша, и я тоже с нетерпением ожидаю встречи. Он уже передал работникам Белого Дома начать подготавливать переводчиков.

В общем, звонки прошли так, как и ожидалось. Единственный нестандартный момент произошел на первом звонке с Ариэлем Шароном. Он предложил очень ценную помощь в плане разведданных, и я пообещал позаботиться о том, чтобы ЦРУ сотрудничали с ними. Затем я сообщил ему, что Вулфовиц ушел.

– Это я уже слышал. Он все еще продвигает ту нелепую теорию, что к делу причастен Ирак? Славно! От него больше проблем, чем толку! – сказал Шарон.

Все это было на громкой связи, и я посмотрел на Либби, чтобы оценить его реакцию. Он был явно в шоке.

– В этом и была суть нашего разногласия. Мистер Шарон, у меня нет времени, чтобы поговорить с вами прямо сейчас, но я с нетерпением ожидаю скорой встречи с вами, чтобы обсудить этот и другие вопросы безопасности.

– И я с вами, мистер президент.

После того, как я повесил трубку, я взглянул на Скутера.

– Скутер, когда все уляжется, нам стоит запланировать встречу между мной и Шароном. Эти ребята боролись с ними еще до нашего с вами рождения, так что, может, хотя бы иногда стоит к ним прислушиваться, – и затем я снова взял список, – Кто следующий?

Большая часть лидеров, которым я звонил, говорила по-английски лучше, чем я, но, если это был не их родной язык, мы все равно держали на линии и переводчиков. Мы взяли перерыв после Европы и Северной Америки, и после ужина позвонили в Китай и Японию. В это время ко мне заходили и выходили разные помощники, и звонили другие по разным вопросам. Когда я собирался обсуждать запрет на полеты? Когда я мог поговорить о последних разведданных? Когда я мог поговорить о военном реагировании? Какими были последние новости с места катастрофы?

Как-то посреди всего этого я умудрился поехать на лимузине в Арлингтон, чтобы посмотреть на обломки. Со мной был Колин Пауэлл и он показал мне все, пока рядом крутились камеры телевизионщиков. Вонь стояла невозможная – смесь запахов реактивного топлива, горелой резины, расплавленного бетона, строительной гари и сгоревшей плоти. Там нечего было говорить или делать, но мне нужно было что-то сказать местным работникам. Они уже соорудили гигантский флаг, и я высказал что-то патриотичное и воинственное о том, что мы не позволим такому продолжаться, и как справедливость будет восстановлена. Я просто импровизировал, но работники яростно меня поддерживали. Потом я сказал Колину, что, когда все это закончится, этот флаг нужно будет отвезти в какой-нибудь музей.

Наверное, в американской психике встроено что-то, что заставляет нас в трудные времена поднимать флаг. После катастрофы, природной ли или же рукотворной, одна из первых наших реакций – поднять флаг. Я вспомнил, что флаг – это первое, что я увидел, когда выбрался из школы в Спрингборо. Кто-то вытащил запасной флаг и повесил его на уже пустующий флагшток.

Когда я вернулся в Военно-Морскую обсерваторию, было уже поздно и время ужина прошло. Мэрилин с девочками еще не спали, так что я рассказал им новости, и затем моя жена вручила мне телефон и листок бумаги. Из Кэмп Леджен звонил воинственно настроенный Чарли. Я перезвонил ему и был рад снова его услышать. Он хотел узнать, когда им нужно было отправляться убивать этих сумасшедших, а я повелел ему успокоиться. Когда мне будет нужна морская пехота – я дам им знать.

Ни в коем случае я не буду вторгаться в половину исламского мира! Мы потеряли тысячи американских солдат, моряков и пехотинцев в процессе еще на моей первой жизни, и мне совсем было не нужно добавлять в этот перечень еще и моего мальчика!

Глава 140. Присяга

Пятница, четырнадцатое сентября 2001-го года.

Утром в четверг мы поднялись рано. Девочкам нужно было возвращаться в обычный школьный график, так что Маrinе Тwо отвез их домой в Хирфорд на рассвете вместе с Шторми в ее клетке для перевозки. На самом деле сперва мы все прилетели в Эндрюс, где сначала сошел я, а затем они полетели в Хирфорд. Это было чертовски сумасшедшее расписание. Я знал, что рано или поздно все успокоится, но тогда мы импровизировали и подстраивались на ходу. Я поцеловал свою семью на прощание и помахал им, когда они улетали, и затем поднялся по трапу в Аir Fоrсе Тwо.