Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 158)

– Да будь ты проклят! Ты не можешь так поступить! Президент Буш тебя выставит! – крикнул Чейни.

Я повернул голову налево, где сидел Дик.

– Дик, мы это уже проходили, помнишь? Я могу так поступить, и я только что так поступил. Если мы найдем президента, он может нанять обратно всех тех, кого захочет. А пока что побудем без них.

Вулфовиц взглянул на своего покровителя, и либо не понял, что Чейни отступил, либо ему было плевать.

– Иди к черту, Бакмэн! Ты не президент! Я это дерьмо терпеть не обязан!

По всему столу прошлись удивленные вздохи. Я не особо ожидал такой реакции, но я точно знал, что с этим делать. Я взглянул на одного из агентов Секретной Службы и сказал:

– Нам сюда нужен отряд, и прямо сейчас, если соблаговолите.

– Есть, сэр! – он начал говорить в свой микрофон и встал позади Вулфовица.

– Какого черта ты творишь, Бакмэн?! – закричал Вулфовиц.

Я потянулся и забрал бланк обратно. Я написал на нем: "Пол Вулфовиц прекращает работу на государственной службе Соединенных Штатов Америки, вступает в силу незамедлительно. Карл Бакмэн, действующий президент, двенадцатое сентября 2001-го года".

К тому времени, как я закончил писать, за уже бывшим главой ЦРУ стояли еще агенты. Я поднял на них глаза и сказал:

– Мистер Вулфовиц более не сотрудник Центрального Разведывательного Управления или какого-либо еще в этом правительстве. После того, как проводите его из кабинета, обыскать его и забрать все пропуска и остальные предметы, не являющимися его собственностью. После этого доставить его прямиком домой. И я хочу, чтобы двое из вас поехали в Лэнгли и сообщили охране на пропускном пункте, что мистер Вулфовиц более не их сотрудник и больше ему не разрешается появляться на территории. Если возникнут какие-либо вопросы – могут позвонить в Белый Дом. Это понятно?

– Чтоб ты провалился! – выкрикнул Вулфовиц, который пытался подняться.

Пока он это делал, его за плечи схватили двое агентов, по одному с каждой стороны, и удержали его на месте. Я указал на дверь, и его вывели. Кто-то из сидящих в кабинете сидел ошеломленный, но я заметил, что Колин Пауэлла слегка улыбался, да и Пол О'Нил не выглядел недовольным.

Одним из шокированных был заместитель Вулфовица. Я указал на него и жестом велел занять уже освободившееся место. Он сел, и я строго взглянул на новичка.

– Завтра утром я лечу в Нью-Йорк. Я ожидаю, что смогу со спокойным лицом сказать людям, что мы усердно работаем над выяснением того, кто с нами такое сотворил, чтобы мы могли ответить. И я ожидаю правдивой и непредвзятой информации от вас. Если вы умны, то вы подключите кого-нибудь из старших и опытных, чтобы помочь остальным двоим все выяснить. И они станут Тремя Друзьями. Если нужно вскрыть архивы – сделайте это. Вы меня поняли, или мне нужно повторить процедуру, которую вы уже наблюдали?

– Я понял, сэр.

Я достал четвертый бланк, посмотрел на него с секунду, и затем убрал обратно в свою папку. Я почувствовал, как многие облегчились; уже было достаточно драмы. Я наполовину повернулся в сторону Чейни, но затем продолжал поворачивать голову в сторону сидящего за ним Скутера Либби.

– Скутер, я очень серьезно об этом задумывался, но я даю тебе кредит доверия. Но если ты еще хотя бы раз кому-нибудь скажешь, что я не настоящий президент, что меня здесь долго не продержат и что мне нельзя предоставлять засекреченную информацию, я повешу тебя сушиться на полуденном солнышке! А пока тебе следует уже начать выполнять свою чертову работу, а не бегать кругами, пытаясь надуть систему и подделывать данные вместе с ЦРУ!

Казалось, что Чейни готов взорваться, но он промолчал. Если бы он хоть что-нибудь сказал, я был готов достать бланк и вручить ему, но он сдерживал себя. Остаток собрания мы посвятили тому, что нам нужно было делать с безопасностью в будущем. Я также озвучил план своего ближайшего графика, включая и совместную встречу с лидерами Конгресса и всем составом кабинета министров в пятницу утром.

Когда где-то к полудню мы закончили, я позвонил Норму Минету и частично извинился за увольнение его подчиненного администратора управления гражданской авиации, и попросил его позвонить и предоставить всю возможную помощь для того, чтобы снова можно было пускать самолеты и летать. Затем я вызвал Ари Флейшера, и ввел его в курс всех изменений в моем штате и графике. Ему тоже придется начать отрабатывать свою зарплату! Я поручил ему разобраться с пресс-конференцией.

Я наспех пообедал в столовой Белого Дома, кафетерии в западном крыле, которым заправлял флот, а потом мне позвонил Фрэнк Стуффер, сказав, что первый президент Буш прилетел вместе со своей женой. Из Эндрюса они собирались вылететь на Маrinе Оnе в Кэмп Дэвид, чтобы повидаться с Лаурой и девочками, но сперва они хотели приземлиться у Белого Дома, и президент ненадолго бы встретился со мной, пока Барбара полетела бы дальше. Я сказал Фрэнку привести его как можно скорее.

Незадолго до двух часов дня я услышал, что Маrinе Оnе собирается садиться, так что я расчистил свой стол и привел себя в презентабельный вид. Я посмотрел, как вертолет приземляется и взлетает обратно после того, как президент сошел. Он выглядел точно так же, как и тогда, когда я пару раз видел его во время правления, но он был явно старше, по крайней мере ему шел восьмой десяток, и ходил он куда медленнее. Сегодня же у него был печальный вид. Фрэнк проводил мистера Буша до моего кабинета, и я поприветствовал его на пороге. – Благодарю вас, что встретились со мной, мистер президент. Позвольте мне сказать, что мы всей семьей молимся, о скорейшем спасении Джорджа, – я жестом пригласил его к креслу.

– Это очень любезно с вашей стороны, Карл. Я могу сесть? – спросил он.

– Конечно, сэр, – я дождался, когда он сядет, и затем сел сам в кресле напротив. – Я признателен за то время, которое вы мне уделили, сэр. Когда мы закончим, Фрэнк доставит вас в Кэмп Дэвид. Надеюсь, Фрэнк был вам полезен. Я сказал ему, что он полностью в вашем с миссис Буш распоряжении.

На это он слегка улыбнулся.

– Пресвятые небеса, но он кажется таким молодым. Хотя полагаю, что все мы такими когда-то были.

– Да, сэр, думаю, что вы правы. Но он хорош. Он был в моем штате еще во время избирательной кампании, и я нахожу его очень полезным. Если вам что-нибудь нужно, просто дайте ему знать.

Он кивнул.

– Как только мы доберемся до Кэмп Дэвид, мы справимся, я уверен. Пожалуйста, скажите, есть ли еще какие-нибудь новости? – просящим тоном сказал он.

Было душераздирающе говорить это человеку, которого я очень сильно уважал, и зная, что причиной его страданий был я. Я покачал головой и сказал:

– Спасательные операции еще ведутся, но последний отчет сразу после обеда ничем не отличался от того, что вы могли услышать этим утром. Некоторых вытащили из-под завалов, и мы знаем, что некоторые в ловушке, но среди них нет никого, кто был выше точки столкновения с самолетом. И все же судить еще рано. У нас все еще есть надежда.

Казалось, что он совсем раскис, но затем он почерпнул немного своей внутренней силы и сел прямее.

– Спасибо вам, мистер президент, за то, что вы такой… сострадающий. На самом деле надежды нет, правда?

– Это одна из причин, почему я хотел поговорить с вами, сэр. Могу я отнять у вас еще пару минут, прежде чем отвечу на этот вопрос? – спросил я.

Он кивнул.

– Конечно, мистер президент. Чем я могу помочь?

– Это связано с моим нынешним статусом. Думаю, вы понимаете, что на настоящий момент я единственный действующий президент. Когда авторы Двадцать пятой поправки ее составляли, они предполагали ситуацию, где президент был бы болен или как-либо иначе не в состоянии. Они наверняка не предполагали, что он может быть вне досягаемости. Сейчас же, пока кабинет министров утвердил меня в качестве действующего президента, я сталкиваюсь с плотной оппозицией от одного конкретного человека, и я надеялся, что пока вы здесь, то, может, вы захотели бы с ним поговорить.

Он с любопытством взглянул на меня.

– И кто же это?

– Генеральный секретарь Чейни, – признался я, – Ненавижу признавать, что я не контролирую ситуацию так, как мне бы этого хотелось, но это правда. Он отказывается принять ситуацию, говорит людям, что я "ненастоящий" президент, и сопротивляется на каждом шагу. Хуже всего то, что он говорит всем, с кем работает, чтобы они со мной не сотрудничали. Боюсь, что Джордж заставил его поверить, что меня сместят с поста вице-президента, и что новым станет он сам. Я на грани того, чтобы его уволить, но я просто не хочу всей головной боли, которую это вызовет. Вы работали с ним во время своего срока, и я надеялся, что вы сможете с ним поговорить. Нашей стране нужно быть сплоченной, а не раздробленной, как сейчас.

Президент Буш скорчил гримасу и немного отвел взгляд, но затем снова посмотрел на меня и кивнул.

– Я разговаривал с Джорджем, и он намекал, что он пытается посадить Дика на ваше место, но я объяснил ему, что если он действительно этого хочет, то ему нужно ждать до самого переизбрания. Хотя у Джорджа свой взгляд на вещи, – я сразу мог сказать, что это признание оставило у него свой осадок. Насколько я сам мог знать – семья Бушей не очень понимала, как Джордж оказался на президентском посту. Умным в их семье считался его младший брат Джеб!