Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 157)

– Да, сэр, но кажется, что ничего не произойдет. Думаю, нам стоит опустить его до четвертого, – ответил он.

– Это все слишком преждевременно! – возразил Чейни. – Нам стоит держать этот уровень. Мы ответим на это сразу же, как президент Буш вернется в офис.

– Когда мы ответим, тогда и можем переживать за состояние готовности на тот момент. А пока что поддержка третьего уровня боеготовности сильно изнашивает отряды и оборудование, и обходится нам в огромную сумму денег на уровень защиты, в котором нет необходимости, – ответио Пауэлл.

Я взглянул на Пауэлла.

– Мы и за границей тоже застряли?

– Да, сэр, – и он кратко пояснил нам, что входит в третий уровень боеготовности, включая усиление воздушного патруля, подготовку к спуску на воду кораблей, усиление морского патруля и блокировку баз за границей.

Я немного послушал, и когда он закончил, я сказал:

– Ладно, после того, как разберемся здесь, спускайте до четвертого, но держите зарубежные базы в готовности, и пусть парочка самолетов еще летает. Нам нужно начать немного серьезнее относиться к безопасности.

– Сэр, это должен решать президент Буш, – вмешался Чейни.

Пора с этим покончить; парень явно не догоняет! Я продолжал смотреть на Чейни, но немного повысил тон и сказал:

– Мистер генеральный секретарь, есть ли какой-нибудь пункт в четвертой статье Двадцать Пятой Поправки, где говорится, что власть у действующего президента не такая же, как и у президента?

Я чувствовал все взгляды на себе. Эшкрофт быстро ответил:

– Нет, сэр, нет никаких ограничений по сравнению с президентом. Как действующий президент, вы обладаете всей властью президента.

Я продолжал смотреть на Чейни.

– Очень хорошо, сэр. Итак, секретарь Чейни, вы можете к этому что-нибудь добавить?

Чейни активно двигал челюстью, но просто сказал:

– Нет, сэр.

– Благодарю вас, – и я снова взглянул на Пауэлла. – Вы получили мой приказ. Есть вопросы?

– Нет. Возможно, я изменю некоторые детали, основываясь на разведданных, но смысл я понимаю.

– Хорошо, – я снова повернулся к столу, и затем поднял глаза и опустил их. – Ладно, теперь к веселому. Вчера произошел крупнейший провал разведки, который наша страна только наблюдала с тех пор, как японцы разбомбили Перл-Харбор! Может мне кто-нибудь объяснить, какого черта произошло вчера утром? – и я указал на Пола Вулфовица, главу ЦРУ. – Вы первый.

Вулфовиц выглядел уверенным во время ответа, и меня удивило то, сколько у него было информации. Сколько всего он знал всё ещё до атак и просто проигнорировал, сказать я не мог. В общих чертах – у него на крючке было несколько десятков членов террористической группы под названием Аль-Каида, которые ухитрились проникнуть в США, в некоторых случаях даже еще несколько месяцев назад, и Аль-Каида публично заявляла, что это они ответственны за атаку. Затем он объявил, что Аль-Каида выполняла приказы Ирака.

Я издал пару нечленораздельных стонов и затем указал на Луи Фри, главу ФБР. К слову, он уже был на полпути к отставке, будучи пережитком еще времен Клинтона и непопулярный в администрации. Изначально предполагалось, что он уйдет сразу после инаугурации, но по какой-то причине Буш оставил его в качестве подачки для Демократов. Никто не думал, что он протянет еще год.

– Луи, вы что-нибудь выяснили?

Его отчет был похожим, хотя информации у него было меньше. Он не знал, сколько человек было замешано, или какое у них было вооружение, или где они жили, или где они смогли научиться управлять авиалайнерами. С другой стороны, он пообещал, что все выяснится, поскольку для этого дела подключили абсолютно всех агентов. Это было чрезвычайно неудовлетворительным ответом. Даже при том, что прошел всего один день, я ожидал большего.

Я повернулся к Брайану Стаффорду из Секретной Службы:

– Кто из ваших над этим работает?

Он развернулся и указал на мужчину за собой, который в этот момент поднялся.

– Заместитель главы Ральф Башам, сэр, – сказал он.

– Приятно познакомиться. Уверен, что мы будем общаться. Кто отвечает за это со стороны ФБР?

– Это исполнительный директор Коллинс Барнвелл, – ответил Башам.

– Он здесь? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

Никто не подскакивал, поэтому я повернулся к Фри и вопросительно поднял бровь.

– Вы говорили только про моего заместителя, сэр, – пролопотал он.

Я снова пробурчал себе под нос нечто ругательное, и затем определился с решением, которое я обдумывал еще с прошлого вечера. Я просто про себя кивнул, и затем посмотрел на главу ФБР через стол.

– Ну, это кое-что для меня определило, – и я осмотрел всех сидящих за столом. – Настало время для откровенного разговора, господа. Прошлым вечером я встретился с Конгрессом. Одним из обсужденных пунктов было то, что американский народ будет требовать каких-то ответов, и Конгресс будет проводить слушания. Они захотят узнать, что произошло, и будут ожидать того, что слетит пара голов. Люди будут нести ответственность. Мы можем начать уже сейчас.

Я раскрыл свою папку и достал оттуда бланк с гербом Белого Дома. Я подтолкнул его по столу в сторону Фри.

– Мистер Фри, мне очень жаль слышать, что вы решили оставить свою должность главы Бюро Федеральных Расследований. Ваши многие годы службы не будут забыты. Просто напишите там «я ухожу» и поставьте дату и подпись. Этого будет достаточно.

Тогда можно было услышать, как пролетит муха, и все уставились на меня. Я увольнял кого-то? Так не делается! Обычной реакцией Вашингтона было бы, что президент признает некие упущения в суждениях и взял бы на себя вину за всех. Никто бы не пострадал, и жизнь продолжалась и дальше, и дела шли как обычно. К черту это! Пора некоторым людям услышать тревожные звоночки!

Луи Фри только уставился на меня. Я щелкнул перед ним пальцами и указал на бумагу.

– Мистер глава, ваше исполнение пару минут назад было абсолютно неудовлетворительным. Не сомневаюсь, что когда все это наконец решится, то в файлах ФБР будут указаны имена, должности и серийные номера все участвовавших. Делайте, как я велел. Пишите «я ухожу», подписывайте и ставьте дату, – ошеломленный, он сделал так, как я ему сказал. Он передал бумагу обратно, и я добавил: – Благодарю вас. Когда вы покинете этот кабинет, сдайте все пропуска, ключи и подобное кому-нибудь снаружи. А затем отправляйтесь домой. Вы больше не работник Соединенных Штатов Америки.

– Господи! – услышал я чей-то шепот.

Фри встал из-за стола и медленно ушел с выражением полного краха.

Я оглянулся и увидел его шокированного заместителя. Я поманил его пальцем и указал на стул, с которого только что встал Фри.

– Поздравляю, вы теперь временный глава. С настоящего момента, когда у нас будет собрание, я ожидаю, что ваш исполнительный-кто-нибудь будет присутствовать, и я ожидаю, что у него будет намного больше ответов, чем то, что я только что услышал. Договорились?

– Э-э, да, сэр.

Я повернулся обратно к заместителю главы Секретной Службы.

– Мистер Башам, с настоящего момента вы и этот Барнхарт…

– Барнвелл, сэр.

Я бросил на него строгий взгляд.

– Вам кажется, что мне не плевать? Барнвелл! Вы с ним теперь связаны. Я хочу, чтобы вы работали над этим настолько тесно, чтобы вы могли друг за другом предложения заканчивать! Если у вас зачешется, я хочу, чтобы чесал он! Сегодня днем я отправляюсь в Пентагон, чтобы увидеть, что там произошло. После этого я хочу, чтобы вы оба увиделись со мной здесь, и я ожидаю чертовски больше информации, чем то, что я уже получил. Понятно?

– Да, сэр!

– Благодарю вас. Вы свободны. Я хочу, чтобы вы нашли заказчика, и чтобы он потом хромал! – и Башам бодрым шагом ушел с решительным лицом. После того, как он ушел, я достал второй бланк из своей папки. – Наш следующий участник – глава федерального управления гражданской авиации.

– Я?! – раздалось в паре метров справа от меня, – Что я сделала?!

– А, вот вы где, миссис Гарви, – я подвинул бланк к ней, – Миссис Гарви, дело не в том, что вы что-то сделали, а напротив – в том, что вы чего-то не сделали. Ваше управление должно регулировать авиалинии, а получается все наоборот. Теперь же, хоть я и признаю, что это не вы создали возникшую ситуацию, вы также ничего не сделали, чтобы ее изменить. Мы можем не знать, что произошло, но безопасность авиалиний попадает под вашу юрисдикцию. Могу ручаться, что в ваших документах можно найти целый список предложений, которые могли бы предотвратить все это, но не были внедрены. Так что подписывайте.

Джейн Гарви была в ярости, но она подписала заявление об увольнении и быстро ушла. Ее заместитель сел на ее место, и я взглянул на него.

– Вашей задачей будет найти этот список решений и начать их внедрять. Если вам нужно политическое прикрытие, я вам его предоставлю. Если вам нужен правительственный указ, который приказывает что-либо сделать, я дам его. Я поддержу вас в этом деле, но никаких вылетов, пока мы не будем уверены, что такое не повторится, и нам нужно запустить самолеты как можно скорее. Понятно?

– Да, сэр!

– Хорошо! А теперь идите и за работу. Я свяжусь с вами завтра вечером, и к этому времени я ожидаю списка конкретных предложений и графика их внедрения.

– Да, сэр! – и он ретировался. Я даже не запомнил его имени.

– Следующий! – я достал еще один бланк и подтолкнул его по столу к Полу Вулфовицу, который сидел напротив. Он только вытаращился на меня. – Пол, за последние шесть месяцев я вместе с другими экспертами твердил об опасности терроризма, а ты все говорил о том, что нам не угрожает никакой опасности, и какой настоящей проблемой был Ирак! Ты уволил экспертов, которые тебе не нравились, но не смог уволить меня. И даже сегодня ты все еще пытаешься протолкнуть мысль о том, что причиной всего этого был Ирак. Простите! Не куплюсь! Процедуру ты уже знаешь. Подписывай и ставь дату!