Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 143)

Бытие вице-президентом заняло бы какое-то время, чтобы с ним свыкнуться.

Глава 136. Ожидание

С февраля по сентябрь 2001-го года.

У Джорджа Буша была серьезная программа по перестройке страны и правительства, и это с самого начала было очевидно. Он планировал практически полностью перестроить процессы в стране.

Ну, скорее всего, это было бы преувеличением. Что было куда точнее – так это то, что у свиты Джорджа были очень серьезные планы, а сам Джордж просто плыл по течению. До какой степени он сам осознавал свою беспомощность – было хорошим вопросом. Как я это видел по своему сотрудничеству с ним – он был, наверное, одним из глупейших президентов, которым нам когда-либо приходилось терпеть со времен Уоррена Хардинга! Наверное, мне для сравнения даже пришлось бы выискивать в истории идиотов, управлявших страной еще до Гражданской Войны. У него явно не было таланта к управлению.

Было бы еще точнее сказать, что он особенно прислушивался к последнему услышанному мнению. И стать этим самым последним человеком стало той еще схваткой. Его убеждения были консервативными, и это было хорошо, но он позволял своим заместителям и главам департаментов выстраивать свою программу, а не наоборот. Они строили свои планы и уже затем склоняли его к ним, и во главе этой группы были Чейни и Роув, и все, что оставалось умеренным – попытаться просто отстаивать свои позиции.

Налоги? Их нужно было уменьшать, и колоссально! Он представлял себе снижение налогов на все восемь лет своего президентского срока, или, по крайней мере, ребята с Уолл Стрит представляли это за него. У нас их была целая толпа. И лазейки! Нам нужно было еще больше лазеек!

Военные? Их нужно было укреплять и расширять! Так говорили оборонные подрядчики, которые хотели продавать свои самые последние игрушки, и генералы с адмиралами из Пентагона, которые хотели их купить.

Меdiсаrе? Для парня, который был ярым противником пособий, он слишком одобрял увеличение дохода, которое больше играло на руку страховым и фармацевтическим компаниям.

Сострадательный консерватизм? Никто не понимал, что это такое, но казалось, что он включает в себя правое фундаменталистское течение христианских церквей. Они основали инициативную группу верующих в западном крыле, которая помогала с церковной благотворительностью, и Эшкрофт начал загружать министерство юстиции юристами-выпускниками из Университета Свободы и других церковных учреждений.

Внешняя политика? Чейни вместе с Вулфовицем и кучкой разжигателей с самого начала горели идеей развязать новую войну на Дальнем Востоке. Они верили, что президент Буш-старший в свое время облажался, не сумев захватить Ирак, когда у него был шанс. В этот же раз они думали сделать все правильно, в новой войне, которая принесет свободу, демократию и уже оттуда начнется их распространение по окружающим странам. И это было бы легко, быстро и прибыльно! В этом их с удовольствием поддержал сам Буш, который считал поражением вполне разумное завершение войны в Персидском Заливе его отцом. Джордж собирался решить вопрос, который его отец отложил в сторону.

Овальный Кабинет не был радостным местечком. Открытой войны внутри не проходило, но было близко к этому. С одной стороны была ось, состоящая из Чейни, Вулфовица и Эшкрофта, и у всех них были грандиозные планы по реформированию Америки и всего мира. Мы были христианской нацией с христианскими ценностями, и нам были чертовски важно эти самые ценности всему миру, хочет он того или нет! Уолл Стрит было бы позволена определенная степень свободы, чтобы полученную от американского капитализма прибыль сначала забирать себе, и только потом уже всему остальному миру. С другой стороны были умеренные, у которых были связи с либеральной или умеренной частью партии. Основой ее были О'Нил, Пауэлл и я, и я все задумывался, сколько еще все это будет продолжаться.

Настроения Республиканской партии все еще смещались в сторону правых, и умеренные становились новыми либералами, нечто, что уже считалось не американским поведением. Еще будучи организатором, я сдерживал и затыкал множество идиотов в Конгрессе, но это все менялось. С тех пор, как Республиканцы вернули себе контроль в Палате с последних выборов, у некоторых сумасшедших было старшинство, и они поднялись внутри своих комитетов и подкомитетов. Со временем возрастала и их власть, а Джон Бейнер не так успешно удерживал их в рамках. В Конгрессе уже подчеркивали, что если президент захочет выкинуть нечто сумасшедшее, то у него уже есть готовая аудитория и целая толпа воодушевленных помощников.

Казалось, что Дик Чейни проводит в Белом Доме почти столько же времени, сколько и в Фогги Боттом, в квартале, который был по соседству с государственным департаментом. В этом ему также активно помогал Льюис «Скутер» Либби, его правая рука, которого он утвердил в качестве своего заместителя секретаря. Скутер был главным подручным Дика, и его работой было управлять всем остальным миром, пока Дик управлял Джорджем Бушем. У меня же была своя сеть из работников и помощников, которые мне помогали. Я взял к себе в помощники Фрэнка Стуффера и Картера Брэкстона в качестве кадрового руководителя и директора по связям, Минди МакИлрой Гейсингер в качестве своего личного ассистента, и также взял к себе и Мэтта Скалли. Марти Адрианополис же в это время был в комитете возрождения Америки, и он оттуда направил ко мне нескольких работников. Все это были люди, связанные с умеренной частью партии и со мной, и не очень знакомые с Джорджем, Диком или Карлом.

Единственное, чего Дик сделать не мог – это оградить меня от встреч с президентом. Если Чейни встречался с Бушем, то я всегда встречался с ним следующим. Может, я и не мог вразумить Буша по каким-то моментам (у него было слишком простое мировоззрение), но иногда мог несколько сбавить его обороты или отложить какие-то решения. Например, почти сразу после занятия поста Джордж Буш начал поднимать тему снижения всех налогов на десять процентов, и это было только началом долгосрочного плана по существенному снижению налогов. Почти сразу же об этом сообщили Гроверу Норквисту, который начал проталкивать эту идею в Конгрессе. Управление казны, бюджета и лично я были в ужасе от того, что это сделает с поступлениями в бюджет и его дефицитом! Самое большее, чего мы смогли добиться – это ограничить снижение до пяти процентов на первый год.

В начале февраля на нашем первом собрании в Совете по национальной безопасности стали уже ясны все ужасы, с которыми нам придется столкнуться. По закону предполагалось, что это будут самые старшие высокопоставленные лица и другие важные люди, своего рода «мини-правительство», которое решает мирные и военные вопросы. Помимо самого президента и вице-президента там были государственные секретари, министр обороны, казначей, советник по вопросам национальной безопасности, председатель Объединенных штабов и глава ЦРУ. Вместе с вышеуказанными лицами также «приглашались» участники, которые и так почти всегда присутствовали на этих собраниях, вроде кадрового руководителя президента и генерального прокурора.

На уровне Овального Кабинета также стало очевидным еще одно из крупнейших изменений, и им было сильное принижение ценности бытия ветераном. Еще одно поколение назад большая часть представителей Овального Кабинета и практически все участники Совета по национальной безопасности побывали на военной службе в том или ином виде, даже если это была всего лишь работа в автопарке военной части где-нибудь в форте Дикс. Теперь же об этом почти не упоминалось. Во всем кабинете, по крайней мере, как я понял, единственными служившими были Колин Пауэлл, Тони Принципи из комитета по делам ветеранов, и я сам. И Томми Томпсон, и Джордж Буш оба были либо в запасе, либо в нацгвардии, и они изрядно старались как можно дольше избегать реальной службы. В Совете по национальной безопасности все было так же плохо.

Это было не к тому, что они были плохими людьми. Только от того, что вы надели на себя форму в какой-то момент жизни – вы не стали каким-то святым, или экспертом по всем военным вопросам. Я сам был весьма неплохим командующим и наверняка смог бы вести батальон без каких-либо трудностей. Но это не делало из меня следующего Паттона! И все же, это дает ощущение того, что это будет нужно и должно приниматься во внимание в любых обсуждениях, связанных с использованием военной мощи.

Собрания Совета по национальной безопасности предполагают, что их ведет сам президент, задавая вопросы и раздавая инструкции остальным участникам. И поэтому я удивленно переглянулся с Колином Пауэллом, как только Джордж Буш после созыва всех участников передал ведение генеральному секретарю. Дик Чейни высказался по проблемам, которые у нас были с Саддамом Хуссейном и иракцами (в общих чертах – они не делали того, что было нужно нам, почему мы и требовали, чтобы Хуссейна отдали нам для хорошенького и чистенького повешения), и затем он дал слово главе Центрального Разведывательного Управления Полу Вулфовицу.

Затем Вулфовиц начал перечислять проблемы, которые мы выявили с помощью нашей разведки и наблюдения за Ираком. Я начал записывать. Они постоянно насмехались над нами и все проверяли на эффективность полеты в закрытых воздушных зонах, которые мы создали после войны в Персидском Заливе. Велась активная программа по разработке ядерной бомбы. Химическое оружие у них уже было. Они нанимали ученых из России для разработки биологического оружия. Они разрабатывали ракеты, которые смогут переносить все эти боеголовки не только в Израиль, но и дальше, в Европу. Они вели переговоры с террористическими группами в Лебаноне и Северной Африке. Основным пунктом было, что нам нужно всерьез продумать какую-то форму более мощного ответа на их агрессию.