Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 142)

– Не так сильно, когда пьешь!

Инаугурация проводилась по закону в субботу двадцатого января. Я присутствовал на инаугурации в 1996-м, но боролся с гриппом во время события в 92-м. Предполагалось, что это радостное празднование чудес демократии, но как я это видел – это было просто огромной занозой в заднице! С самого рассвета начинались завтраки, молебены и вся связанная с этим бессмыслица. Уже потом, ближе к полудню начиналась сама инаугурация. У нас выступали различные люди, играла музыка, Билли Грэхем что-то цитировал, и затем первым присягу давал я, может, где-то в половине двенадцатого утра. После этого все снова начали бы валять дурака, и затем, в полдень, присягу должен был давать Джордж. Он бы дал речь, снова бы начались игры и забавы, затем парад, и уже потом я бы перевел последние пять миллионов на его банковский счет.

Самой большой проблемой было, что все это проходило на улице в январе! У нас была отличная возможность к чертям отморозить задницы. Президенты умирали в процессе такой пытки! Почему этого нельзя было сделать в ротонде Капитолия – было вне моего понимания.

И весь день до инаугурационных вечерних балов по всему городу были роскошные встречи и церемонии, которые нужно было посетить. Потом нам нужно было поехать на балы – на несколько. Их было восемь, все до ужаса формальные, по всему Вашингтону, и нам нужно было появиться на каждом из них. Это было не столько празднование инаугурации, сколько празднование истощения! Балы начались в семь вечера, и продолжались до самой полуночи. Ожидалось, что мы там появимся, скажем что-нибудь хорошее, потанцуем и затем попробуем что-нибудь из еды и выпивки. Нам на все про все давалось по полчаса.

Мы получили немало бесплатных билетов. На всех этих балах было бы свыше пятидесяти тысяч гостей, и за все платили различные миллионеры и лоббирующие компании. Бал Мэриленда проводился в оружейной палате Вашингтона, в пещеристом здании с девятью тысячами мест. Там были бы еще и Шерил с мужем, и весь мой (уже ее) кадровый конгрессиональный штат работников. Огайо, штат Джона Бейнера, проводил свой бал в выставочном центре Вашингтона, и с ним был штат организатора партии.

Мы также пригласили и Сьюзи с мужем и родителей Мэрилин. Они бы остались в оружейной палате и с нами не поехали. Близняшки решили остаться с нашими семьями и тоже никуда не кататься с нами. Сама мысль о присутствии Большого Боба с Хэрриет казалась настолько нелепой, что я неделями поддразнивал Мэрилин на этот счет. Мэрилин бы надела дизайнерское платье от Оскара де ла Рента. Она не была модельным типажом, но простое платье из бутика не подошло бы к ситуации. Я понятия не имел, что наденет Хэрриет, но предполагал, что это будет нечто огромное и уродливое. Сьюзи с близняшками решили взять что-то из очень дорогих бутиков – и я отправил их с Мэрилин на Пятую Авеню в Нью-Йорке на встречу с профессионалом, которого нашел Марти. Я не знал, во сколько мне это обойдется. Остальные гости включали в себя Таскера и Тессу, обоих Джейков с женами, Мисси Талмадж, Дэйва Марквадта с его женой и парочку других, вроде Гейтса и четы Деллов. Все остальные билеты я раздал спонсорам кампании и людям из поддержки по приказу Карла Роува. Я позаботился и о том, чтобы пригласить и людей из Республиканского национального комитета Мэриленда – всегда уделяйте внимание тем, кто привел вас на вечеринку!

Плюсом еще было и то, что присутствовал бы и Чарли. Мы с его матерью назначили его сопровождать сестер, и я смог сделать срочный заказ на костюм для него. Должен признать, что морские пехотинцы знают толк в хорошей форме! Из всех военных направлений их форма была лучшей, в синих и красных тонах с позолотой. Затем я напомнил Чарли, чтобы он, встретившись с новым президентом и будучи еще служащим морским пехотинцем, встал по стойке и отсалютовал! Все то, чему его учили по военному уставу и кодексу чести – настало самое подходящее время эти самые знания проверить!

Сама инаугурация была такой же жалкой, как я ее и представлял. Было морозно и шел дождь. Да, сама сцена была под навесом и там были спрятанные обогреватели, но это всё равно было жалким зрелищем. Мне было жаль всех этих бедных ублюдков, которым пришлось тогда маршировать. Потом уже оставалось только поторопиться самим и дождаться. Нам с Мэрилин удалось улучить момент, чтобы повидаться с семьями, хоть и совсем на немного, и мы постарались закончить наш тур по балам именно в оружейной палате, и поспешили туда. Я был истощен, а Мэрилин буквально заснула, оперевшись на меня. Фотография, где она похрапывала на моем плече с широко раскрытым ртом, уже на следующий день попала в газеты.

К концу дня я очень сожалел о том, что мы так выбились из сил. Вечернее платье Мэрилин своего рода облегало ее формы и у него был очень миленький вырез на шее, что подчеркивало ее бюст. Оно было красноватого оттенка, это ее любимый цвет, который хорошо сочетался с ее макияжем и темными волосами (седые волоски были закрашены, и я на этот счет уже над ней подшучивал). Фигура Мэрилин все еще была по форме песочных часов, хоть она и жаловалась, что ее уже стало сложнее поддерживать в таком виде. Пока меня долго не было рядом во время кампании, ей становилось очень легко «забыть» про упражнения по утрам. И все же, когда она вышла из спальни в этом платье, я нарочито по-волчьи присвистнул. Очень жаль, что она больше никогда его не наденет. Наверняка оно будет сдано в Смитсоновский институт.

Мэрилин улыбнулась и спросила:

– Ну что, тебе нравится?

– А то! – и я провел рукой по ее спине вниз до поясницы.

Я сразу понял, что лифчик она надела, но еще оставались подозрения, что трусики ее под защитой колготок.

– Ну и чего ты задумал? – с подозрением спросила она.

– Ну, ты знаешь, как вице-президенту мне нужно быть способным мгновенно взять на себя полномочия президента. А как жене вице-президента, тебе нужно уметь мгновенно переключаться на свои женские обязанности! – и я пошевелил бровями и похлопал ее по пояснице. – И ничто не должно вставать на пути, если ты понимаешь, о чем я.

Мэрилин фыркнула и закатила глаза:

– О, господи, отстань! – и затем она взглянула на меня с хитрой ухмылкой. – А жене вице-президента нужно вступать в дело, если Первая Леди не сможет исполнять свои обязанности? Может, мне стоит поговорить об этом с Лаурой.

– Хм-м… никогда об этом не думал. Может, надо уточнить у Билла Клинтона. Может быть, есть какая-нибудь программа с интернами.

– Фу!

– Думаю, у вице-президента тоже могут быть интерны.

На это мне погрозили пальцем и отвесили несколько комментариев в духе:

– Да угомонишься ты уже, наконец?

На следующий день после инаугурации Буш приказал Чейни позаботиться об ордере насчет меня. Это было решено в фирменном тихом стиле Чейни – он поручил казенному департаменту заморозить все никарагуанские счета в американских банках. Они очень громко заверещали из-за этого, и его пресс-секретарь на одной из пресс-конференций публично заявил, что они тявкают громче, чем могут откусить, и что если они хотят свои деньги назад, то им нужно отозвать свой ордер. Он не просил их меня миловать. Это была позиция чистой силы, где сильный был всегда прав, а слабые подчинялись – либо были наказаны. Они послушались, но им это точно было не по душе. Я же для себя решил, что ни в Гондурасе, ни в Никарагуа я не буду проводить никаких формальных встреч, и не важно, чего бы тут от меня ни хотели Буш с Чейни.

После инаугурации мы с Мэрилин несколько дней провели в Хугомонте. Поскольку я уже официально был вице-президентом, мы не могли брать наш G-IV, нам нужно было летать в правительственном самолете. Какого рода правительственном, спросите вы? Мы взяли Аir Fоrсе Тwо, почти новенький Боинг-757. Это самолет, который обычно может перевозить около двухсот пассажиров, а теперь же он был переделан в роскошный уединенный салон, где уже было меньше пятидесяти мест. Я сказал Мэрилин, что нам нужно будет обновить свой самолет, когда я покину правительство. Аir Fоrсе Тwо на самом деле было всего лишь показателем, что на борту вице-президент. Это мог быть абсолютно любой самолет, начиная с кукурузника и заканчивая президентским 747-ым, если он сам не на борту. Если бы посадочная полоса в Нассау была недостаточно длинной – нас был отправили правительственном С-20, еще одном G-IV.

В аэропорту нас ожидали делегация из посольства и еще одна из Дома Правительства. Нас пригласили на несколько встреч, включая формальный ужин с премьер-министром. В это же время там еще была и пресса, чтобы запечатлеть политика-миллиардера, который купил пост вице-президента (по словам Nеw Yоrk Тimеs, ох, если бы они знали, как они правы!), и уже начинал свой четырехлетний отпуск, оплачивать который придется американским налогоплательщикам (по словам Fох Nеws). Иногда их просто не переубедить! Мне срочно нужно было взять ситуацию под контроль, и дать всем знать, что мои отпуска – это не государственные функции!

Еще один сюрприз поджидал нас, когда мы добрались до Хугомонта. Помимо того, что Секретная Служба заняла здание для охраны на территории, теперь же на расстоянии около километра или полутора от пляжа гонял катер береговой охраны! Я почти ощущал, как по нам шарят глаза через бинокль. Хотя, наверное, это было хорошо, поскольку куда бы я ни посмотрел – везде я видел фотографов на границе нашей территории. Я и в самом деле попал в самый эпицентр медиа-бури, и нам с Мэрилин нужно было привыкнуть ко всему этому.