Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 141)

Я не стал говорить Мэрилин о том, что произошло, и после того, как она вышла из душа, туда зашел я, помылся и побрился. Когда я вышел и подобающе оделся, я вернулся на кухню. Агент Ридинг уже исчез. Вместо него мне представился куда менее наглый спецагент Ральф Яворски, и пообещал работать со мной и позаботиться, чтобы в будущем в наших отношениях не происходило никаких недоразумений.

– Агент Яворски, я был бы вам за это очень признателен. Не могли бы вы осмотреть мой дом и поделиться вашими мыслями о ситуации с безопасностью?

– Благодарю вас, господин конгрессмен. С удовольствием.

Иногда все-таки нужно шарахнуть мула доской, чтобы привлечь его внимание.

И все-таки что-то внутри меня все еще ныло, и я осознал, что не смогу полететь на Багамы. Никарагуа все еще требовала моей экстрадиции и все еще держала приказ обо мне в Интерполе. Никто не воспринимал это всерьез, поскольку политические преступления были вне области деятельности Интерпола, но они держали его по пункту об убийстве. Мы оказались в уникальной ситуации, где преступника, объявленного в розыск, назначали на пост вице-президента! Хоть я и сомневался, что кто-либо хоть что-то сделает, но стоило ли мне рисковать? Я позвонил помощнику комиссара Джавьеру и объяснил свою ситуацию. Он чуть не выронил телефон от смеха, но пообещал разобраться с проблемой, и на следующий день мне позвонил и передал сообщение багамский посол, который отметил, что Багамы будут игнорировать запрос о моем аресте со стороны Никарагуа. У меня появилось впечатление, что им совсем не нужно было, чтобы на их маленький островок спрыгнула 82-я Воздушная, чтобы освободить меня, если меня швырнут за решетку.

Но не казалось, что подобное случится. Прежде, чем позвонить Джавьеру, я созвонился с секретарем штата Мадлен Олбрайт, чтобы узнать, может ли она сделать что-то с этим идиотским ордером. Она отнеслась с пониманием, но сказала, что президент Клинтон связал ее по рукам и ногам. По сути, он оставлял свой кабинет под огромной тучей, потому что он помиловал и Хоукинса и Рейнхарта, по которым бы наверняка проводилось бы расследование за их участие в утечке той заварухи в Никарагуа прессе. Она ничего не могла сделать. Если бы меня арестовали за пределами страны – она ничего не могла сделать. Она предложила, чтобы я попросил Дика Чейни подать запрос на отзыв приказа у никарагуанцев, когда он вступит в полномочия.

Такое я вполне мог себе представить.

К концу недели мы с Мэрилин смогли полететь на отдых в Хугомонт. Особый агент Яворски запомнил судьбу своего предшественника и был намного вежливее. Я знал, что будут какие-то изменения, но я не был обязан подчиняться приказам какого-то мудака. Я пояснил Яворски, что, оказавшись на Багамах, я почти гарантированно бы встретился с премьер-министром, и что ему нужно было решить все организационные вопросы по охране с местными службами. Я также дал ему имя помощника комиссара Джавьера, и намекнул, что позвонить ему заранее стало бы неплохой идеей. Он уже был в курсе о ситуации с ордером от никарагуанцев.

Мои переживания, что Джордж Буш натворит глупостей, были напрасны. Дик Чейни не собирался позволять Бушу что-либо кроме того, что ему сказал делать сам Дик. Я же был ошибкой, повторения которой не должно было быть допущено. Дик и Карл взяли в ежовые рукавицы команду для перевода сотрудников, и сами занимались подбором министров на посты и их работников. В самую первую очередь Дик собирался стать генеральным секретарем. На моей первой жизни вице-президентом был Дик, а Пауэлл был генеральным секретарем. Теперь же, поскольку Пауэлл нужен был как подачка для умеренных (вроде меня), и имел слишком высокий престиж, ему дали оборону. Джон Эшкрофт, бывший губернатор Миссури и ярый консерватор, стал министром юстиции. Пол О'Нил, мощный Республиканец и глава Алькоа, должен был встать во главе казны, что я одобрял; он был умеренным и таким же противником дефицита, как и я сам. Что до остальных членов Кабинета, то всем было плевать.

На позициях вне Овального Кабинета пост в ЦРУ получил Пол Вольфовитц, ведущий академик, нео-консерватор и бывший заместитель госсекретаря под управлением Джорджа Буша. Луи Фри все еще был руководителем ФБР, но ему недолго оставалось; у него скопилось много чего еще со срока Клинтона, и Чейни уже высматривал закоренелого консерватора. На место национального советника по безопасности была намечена Конди Райс, что на самом деле было неплохой идеей. Она была чернокожей женщиной-Республиканцем, что уже было необычным сочетанием, так еще и умная. В то же время Карл Роув занял бы пост главного советника в Белом Доме или чего-нибудь подобного.

Часть из всего происходящего забавной мне не казалась. Я также задумывался, до каких пор Джордж станет слушаться меня после того, как окончательно укрепится на посту. Возможно, что я уже внесу свою лепту, просто пребывая на посту в то время, когда все остальные будут желать, чтобы я так или иначе отвалился. Нужно было просто дождаться.

В то же время у нас оставалось всего лишь около двух месяцев до особых выборов в январе на мой пост конгрессмена. Я бросил все силы на поддержку кампании Шерил, и вот она вышла на схватку. Роб Холлистер в свое время поклялся, что снова выйдет на соперничество с любым, кого бы мы ни номинировали, но у него не хватило денег, так что мы с легкостью его победили. Демократы попытались вложить еще денег, включая и средства из национального комитета, но Республиканский комитет смог это перекрыть своими средствами. На каждом проведенном нами опросе Шерил побеждала. Я даже вышел на публику Джорджа и мы провели совместный тур в ее поддержку, включая и остановку в закусочной Вестминстера, где мы поулыбались на камеру вместе с Ником Папандреасом и его семьей. Для небольшой закусочной, которой заправлял греческий иммигрант из небольшого городка, появление там избранных президента и вице-президента стало большим событием. В тот вечер мы попали на местные и национальные новости.

Во время недели инструктажа я урвал себе все возможные перерывы на разговоры тет-а-тет с Джоном Бейнером, и мы ухитрились поставить его на место нового организатора партии. Республиканская партия смогла урвать себе еще около полдюжины мест в Палате, несмотря на то, что Сенат наполовину состоял из Республиканцев, так что у Буша была плотная поддержка в Палате. Я подозревал, что одними из моих обязанностей были тихие советы Конгрессу и преломление баланса в Сенате.

Чарли все еще был в море во время рождественских праздников и Нового года, но мы ожидали, что он может появиться дома в любой день. Его уже повысили до рядового первого разряда. Я с нетерпением ждал момента, чтобы снова его увидеть, и спросить, как ему это все нравится. Я всерьез надеялся на то, что он все-таки вырос и определился с тем, чем хочет заниматься по жизни. Если бы он все еще хотел оставаться в морской пехоте, то ладно, я бы просто заткнулся и позволил ему это. Он был уже взрослым. Если бы он решил заняться чем-то еще, может, даже вернуться к обучению после своего путешествия, это бы тоже подошло. Я все еще считал, что, несмотря на весь свой патриотизм и историю семьи, он вступил в те ряды просто потому, что не нашел ничего лучше.

Где-то в уголках моего сознания я все же также был напуган тем, что надвигалось. Еще до конца того года практически никому не известная исламистская террористическая группировка собиралась объявить войну Америке. Джордж Буш бы воспользовался этим, чтобы ввести нас в две катастрофичные войны, которые обернулись бы десятками тысяч смертей американцев и множеством жертв. Чарли мог бы попасть в самую гущу, если бы я только не смог изменить ход истории.

Мог ли я изменить историю? Я просто не знал. Некоторые моменты изменились, но общий курс движения человечества был направлен в ту же сторону. Научная фантастика описывает некий «эффект бабочки», где взмах крыльев маленькой бабочки, пройдясь всего лишь в паре воздушных потоков, мог спровоцировать нечто более глобальное, и полностью выходящее из-под контроля, пока не изменится абсолютно все. Но подобного не происходило. Еще с 1968-го я намахался в куче воздушных потоков, но все практические аспекты этого мира остались неизменными. Это выглядело так, будто если бы я ничего не сделал, это все равно бы сделал кто-то другой. Значило ли это, что у меня не было ни шанса изменить ход истории?

До этого я не особо пытался. Да и как я это мог? Я мог знать, что космический шаттл взорвется, но как я мог это предотвратить? Сообщить об этом? Кому? Какие у меня могли быть доказательства? И после того, как все случилось, все захотели бы выяснить, откуда я это знал. Что бы я сказал им? Это же просто невозможно!

Я просто не знал, что я могу сделать, чтобы предотвратить грядущую катастрофу.

У меня был хороший шанс сесть и пообщаться с сыном за неделю до инаугурации, и я спросил у него о планах. Его корабль прибыл и он две недели отпуска провел с нами. Чарли немного вырос, по крайней мере, в том, что он не стал сразу же острить в ответ. Вместо этого он просто улыбнулся и покачал головой.

– Еще не знаю, пап.

Я же только кивнул. Я заметил, что муштра выбила из него немного спеси. Он был уже намного взрослее, чем когда уходил. Но это взросление не затронуло всего. На его правой руке красовалась огромная татуировка логотипа морской пехоты в виде глобуса и якоря. Когда я сказал ему, что надеялся, что это было больно, он только ухмыльнулся и сказал: