Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 144)

Никакого обсуждения не состоялось, поскольку Чейни незамедлительно передал слово председателю Объединенных штабов, генералу Воздушных Сил по фамилии Майерс, который заменил Шелтона после ухода последнего во время той шумихи со мной во время выборов. Генерал Майерс сразу же доложил, что он согласен со всем, что уже сказал Вулфовиц, и что было действительно важно, чтобы мы начали подготавливать несколько вариантов реакции на агрессию со стороны Ирака. И как по команде, Джордж Буш приказал генералу Майерс начать эти варианты разрабатывать.

Я прочистил горло, привлекая к себе внимание.

– Прошу прощения, но у меня есть пара вопросов.

Прежде, чем президент смог отреагировать, Чейни сказал:

– Карл, это всего лишь предварительное расследование по этим вопросам для осведомленности президента.

– И все-таки у меня есть несколько вопросов, и возможно, президенту тоже будет интересно выслушать эти ответы, – и я взглянул на Джорджа Буша. – Что скажете, мистер президент?

– Задавай, Карл. Давайте послушаем эти вопросы и ответы, – ответил он, изумившись тому, как я переиграл Чейни.

– Благодарю вас, мистер Президент, – и я повернул голову к Вулфовицу. – Директор, вы утверждаете, что иракцы разрабатывают химическое оружие. Но ведь оно у них уже есть. Синдром Войны в Персидском Заливе был последствием слабого уровня его воздействия. И что же изменилось, чтобы мы тоже начали менять наш план действий?

И это было только началом. Я также упирал на детали остальных его утверждений. Как он мог доказать, что программа по разработке ядерного оружия действительно существовала? Где разрабатывалось биологическое оружие? Зачем общепризнанному диктатору вроде Саддама Хуссейна как-то связываться с террористическими группами вроде Хезболлы или Хамаса, которые в основном существовали за счет поддержки их заклятого врага – иранцев? Вулфовиц начал яростно верещать про засекреченную информацию, которую собрало ЦРУ, и конечно же, эти детали нам даны быть не могли. Я же просто кивнул.

Затем я повернулся к генералу Майерсу.

– Генерал, должно быть, вы предоставили директору информацию о попытках неразрешенных полетов в закрытых воздушных зонах, и других провокациях. Мы живем с этим уже целых десять лет. Что же изменилось с тех пор? Мы всегда вполне неплохо сдерживали этих идиотов. И зачем же прекращать?

Надо отдать ему должное, генерал Майерс не стал вспыхивать и распаляться. И все же его ответом стало, что, похоже, Хуссейн начал увеличивать частоту своих провокаций, и что мы тратили огромные ресурсы на то, чтобы его сдерживать. Хуже всего было то, что еще со времен войны в Персидском Заливе, некоторые из этих ребят думали, что война – это некое подобие видеоигры.

Я взглянул на Джорджа Буша и покачал головой:

– Мистер Президент, должен сказать вам, что все это очень тревожно. И я не вижу ни одной серьезной причины для того, почему нам стоит затевать войну, которую хотят развязать господин секретарь, директор и председатель. Извините за мой французский, но Саддам Хуссейн – мудак, а не угроза, и мы не можем просто брать и убивать мудаков только потому, что они мудаки. У нас патроны закончатся раньше, чем кончатся все мудаки! – Чейни выглядел взбешенным, но Кондолизу Райс это позабавило. Пауэлл же просто казался задумчивым.

Буш кивнул и поднял руку, чтобы призвать всех воздержаться от высказываний.

– Вполне разумно, Карл, – Вулфовицу же он приказал, – Пол, тебе нужно будет собрать намного больше информации, прежде чем мы сможем продолжить эту тему.

После этого мы перешли к другим темам и другим странам. Позже я зашел в Овальный Кабинет и сел у президента Буша.

– Джордж, я не стану отрицать, что у меня есть свои недопонимания с некоторыми из остальных, но здесь нечто большее. Мы даже не говорим о деньгах. Это не связано с дефицитом бюджета или Уолл Стрит. Это разговор о том, чтобы отправить множество молодых людей и девушек на смерть. Некоторые из этих парней думают, что это будет так же, как и десять лет назад – легко и недорого. Это был единичный случай, и такое происходит раз в тысячу лет. Настоящая война куда проблемнее, и она никогда не бывает быстрой и легкой. Я прошу тебя, обдумай все это.

– Карл, я ценю твое мнение. Еще слишком рано думать о том, что нам нужно делать. Если мне и придется отправлять наши отряды – это будет непростое решение.

Я поблагодарил его и ушел. Меня это не успокоило. Идея мести за «поражение» его отца завладела Бушем. На самом же деле саудиты не подпустили бы нас к Багдаду и не свергли Хуссейна. С другой же стороны, почти сразу же после этого разговора меня попросили о встрече с Колином Пауэллом, который в общих чертах пообещал держать меня в курсе всего, что задумали Чейни, Вулфовиц и Майерс. Его это волновало так же, как и меня самого.

Парой месяцев спустя у нас состоялось примерно такое же собрание, но в этот раз я отправил приглашение и привел туда Ричарда Кларка, советника по вопросам борьбы с терроризмом. Он собрал небольшую презентацию с собачками и пони о том, что мы с ним считали более серьезной угрозой, а именно – Исламский фундаменталистский терроризм. Среди нескольких различных террористических групп он также упомянул и Усаму бен Ладена и Аль-Каиду. Единственное, что хотели узнать Буш и Чейни – какого рода связи они имели с иракцами. Кларк странно покосился на них, затем взглянул на меня и сказал:

– Уверен, что иракцы следят за ними просто потому, что Аль-Каида хочет убить Саддама Хуссейна. Кроме этого – они никак не связаны.

– А что насчет иранцев? Они на иранцев работают? – спросил Вулфовиц.

– Эмм, бен Ладен – суннит, а иранцы – шииты. Они бы не стали сотрудничать. Скорее, они нацелены друг на друга.

После этого никто на него уже не обращал внимания. Я поразился тому, что эти гении даже не знали, какую религию исповедуют люди, к которым они собирались вторгнуться. Их это вообще не волновало. Мы бы вторглись с очередной яркой кампанией, уничтожили бы армию Ирака за несколько дней, заехали в Багдад, оккупировали город и захватили Хуссейна. Это бы заняло максимум две недели. Местные же, ликуя после нескольких лет угнетения под пяткой диктатора (я так и слышал), поднялись бы и встретили нас с распростертыми объятиями. Буквально через пару месяцев после этого там провели бы открытые выборы и на посты бы вступили наши собственноручно выбранные кандидаты, и в качестве благодарности они позволили бы американским нефтяным компаниям бурить всю иракскую нефть. Это бы обошлось нам в пару миллиардов долларов, но нефть бы покрыла все издержки. И даже лучше – как только все их соседи увидели, как укрепляется демократия, они бы все восстали и свергли и свои правительства (Сирия, Иран и подобные). Это стало бы началом демократии в арабском мире!

По прошлому опыту я мог сказать, что это было такой же ошибкой, как и война во Вьетнаме. «Каблук диктатора» был единственным способом удержать этих людей от того, чтобы они не поубивали друг друга! Они поднялись и незамедлительно потребовали, чтобы мы исчезли, пока они занимаются своей чудесной гражданской войной. Не было никаких доходов от нефти, поскольку Хуссейн не вложил даже четвертака в эту инфраструктуру, так что она разваливалась вокруг него, и все считали подрывы нефтяных бассейнов и фабрик отличной идеей. В то же время мы застряли там почти на десять лет и спустили почти два триллиона долларов на эту разруху, пока десятки тысяч умирали или калечились там. И никто из соседствующих стран не поднял восстания, а все бунты во время «арабской весны» не имели никакого отношения к Ираку. И тогда же мы упустили свой шанс стабилизировать обстановку в Афганистане, и потратили там еще два триллиона.

Обычной реакцией на мои неудобные вопросы стало то, что Чейни выпроваживал меня из страны. Не в важные места, а во множества допотопных дыр, где умирал какой-нибудь заместитель премьер-министра, а американский вице-президент должен совершить формальный визит на похороны. Так же нужно было осмотреть множество всего в самых дальних и темных уголках Африки. Как я понял, самой важной деталью, которую мне нужно было выяснить – это локация со знаком «Покидать Африку здесь»! Обычно это занимало меня на неделю или около того, пока Чейни и Вулфовиц восстанавливали весь тот ущерб, который я наносил их планам по развязанию войны на Ближнем Востоке.

Дальше стало хуже. В июле состоялось еще одно собрание, куда я снова привел Кларка, чтобы обсудить последние сводки по Аль-Каиде. Все, что я слышал теми весной и летом, указывало на то, что что-то замышлялось. Шла целая вереница «болтовни» в электронных письмах и странных звонках по сотовым телефонам от странных людей к еще более странным людям. Что-то должно было случиться. Я спросил у Кларка, как он думал, что это может быть, и затем расспросил его о нескольких сценариях прямиком из книг Тома Клэнси. Через два дня после июльского собрания отдел по борьбе с терроризмом в Совете по национальной безопасности был закрыт по причине дублирования деятельности ЦРУ, и Ричард Кларк был уволен.

Хорошо было то, что Джордж Буш все еще общался со мной и выслушивал меня до той степени, как он только мог слушать людей, говорящих ему то, что он слышать не хотел. Он охладел ко мне после того, как Клинтон попытался пронзить меня в самое сердце, организовав утечку засекреченных данных обо мне. Но после выборов, когда я позвонил Джорджу Бушу и запросил номер счета для перевода третьих пяти миллионов, он снова просветлел. Последнее вложение я сделал днем после инаугурации. Как я ему и говорил – мое слово и мои сделки очень много для меня значат.