Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 137)

– Вас понял, сэр, – и он поднялся и направился к выходу. Я проводил его. – Удачи вам, господин конгрессмен.

– И вам, полковник. И вам тоже.

Я вернулся на кухню, взял еще пива и понес вместе с отчетом в свой кабинет. Там я уселся и прочел этот отчет. Было странно читать военную документацию, но там было все, это был полный отчет о расследовании – имена, звания, даты, обвинения (много их), улики и доказательства (никаких), выводы и рекомендации. Я прочел его во второй раз, и затем в третий, вспоминая весь тот бардак, и поспать мне так и не довелось. Спустя какое-то время я встал, сделал несколько копий и упаковал с собой одну, затем поднялся наверх, принял душ, побрился и оделся. Может, я бы поспал в самолете, но сам я в этом сомневался.

Вылет планировался из Национального аэропорта имени Рейгана в 5:50 утра с посадкой через семь часов, где-то около 10:50 по времени в Бойсе. Это был частный полет в 737-м, так что, может быть, они могли скостить немного времени в воздухе. Казалось, что самолет был забит битком. В передней части для меня и моей команды была забронирована секция первого класса, там была ширма, которая обеспечивала нам какое-то уединение, и охранник, который улыбался журналистам и держал их на расстоянии. Задняя часть самолета была набита журналистами, которые ждали того, как я начну поливать Билла Клинтона грязью и затем в процессе облажаюсь. Я собирался заняться первым и по возможности обойти второе.

Когда мы ступили на борт, я улыбнулся и помахал всем рукой, но продолжал молча улыбаться и махать, пока журналисты выкрикивали свои вопросы. Я дождался, когда в самолет зайдут все, и он взлетит, чтобы поговорить со своей командой. Мы с Фрэнком сели у прохода, поманили Мэтта и Брюстера, чтобы они сели напротив, и затем вручили им копии отчета о расследовании.

– Это будет обнародовано сегодня. Прошлым вечером я получил это из Пентагона. Это то самое недостающее расследование, которое нам было нужен позарез, – и затем я вкратце описал то, что, по словам посыльного от Шинсеки, должно было произойти.

Они были ошеломлены, но потом все сразу попытались шепотом что-то высказать.

Перешептать всех удалось Брюстеру.

– Ладно, Карл, и что собираешься делать?

– Брюстер, я собираюсь нагнуть Билла Клинтона на бочку и запихнуть этот отчет ему прямо в задницу! Есть идеи получше?

– Это обещает быть забавным! – ухмыльнулся он.

Остаток полета мы провели, обсуждая основные моменты речи и переписывая ее (вручную – никакой зарядки для ноутбука, а все наши батареи сели). Нам пришлось ее отредактировать в соответствии с последними нападками со стороны Белого Дома. В это время в хвосте самолета начинал подниматься гомон. Мы ушли слишком быстро, чтобы кто-то успел услышать что-либо про пресс-конференцию, но, должно быть, кто-то что-то все-таки услышал. Когда шум стал еще громче, я вернулся к ним и немного их угомонил, просто ходя по проходу туда-сюда, улыбаясь, пожимая руки новым людям, остря и болтая ни о чем. Никто ничего не знал, но команда из ABC, должно быть, узнала прошлым вечером, что в Пентагоне намечается пресс-конференция, которая касается меня. Я же только посмотрел на них пустыми глазами и спросил, что они слышали.

Это была моя глупая уловка. Каждый раз, когда Мэрилин на меня бесится, она говорит, что получается естественно. (А все оставшееся время она говорит, что я слишком уж умный. Вот бы она уже определилась!)

Когда мы начали приближаться к Бойсу, шум в хвосте самолета стал еще громче! Мы уже были в зоне действия сотовых вышек, и даже при том, что стюардессы кричали на всех, чтобы все выключили свои электронные приборы, никто не послушался. К тому времени, когда мы приземлились, почти все в самолете уже знали, что что-то происходит. После приземления мы быстро покинули самолет, пока никто не успел ничего спросить и направились на предвборную встречу. По пути я позвонил Марти, чтобы разузнать о новостях.

– Карл, ты не поверишь, но у нас тут полномасштабный конституциональный кризис!

Я про себя улыбнулся.

– Расскажи мне больше!

– Армейский начальник по кадрам объявил на утреннем брифинге в комнате для прессы Пентагона, что он получил приказ арестовать тебя, а затем заявил, что этот приказ незаконен, и покинул пост.

– Я знал, что это произойдет, – сказал я.

– Что?! Ну, ладно, но ты не знаешь того, что сразу же после этого заместитель начальника по кадрам прошел на подиум и объявил, что он тоже считает этот приказ незаконным, но в отставку он не уходит. Если президенту, министру обороны и председателю генеральных штабов это не нравится, то они могут его уволить, но он не будет исполнять ни одного приказа вернуть тебя на службу и затем арестовать. И потом они предъявили копии того расследования из 1981-го, за которым мы гонялись, – сказал он мне.

– Вот дерьмо! Я почти жалею, что не был там.

– Ты знал об этом, что ли?! Какого хрена, Карл! У тебя тоже копия отчета есть?! – продолжал Марти.

– Это все случилось вчера поздним вечером, Марти. Не было нужды тебя ввязывать. Что-нибудь еще произошло?

– Там была чертова туча вопросов, но самым лучшим был вопрос к Шинсеки, он же начальник по кадрам, так почему он это сделал, а он ответил, что Белый Дом в состоянии сам разобраться со своими проблемами и не втягивать в это армию.

– Он так и сказал?! Вот же черт! – Шинсеки очень повезет, если он сам в таком случае не попадет под суд! – С тех пор что-нибудь еще произошло?

– Это было всего час назад. С тех пор от Белого Дома ни слова. Что у вас происходит?

– Журналисты только что смекнули, что что-то произошло там, где их не было. Мы со Скалли переписывали предвыборную речь. Посмотри потом вечерние новости. Игра только что начала выходить за рамки!

– К черту. Ты ведешь!

Я повесил трубку и заметил, что все остальные тоже говорили по телефону, несомненно, о том же, что только что услышал я сам. Когда они закончили, мы еще пообщались, но уже ничего особенно не переписывали. Мы просто поехали на митинг, и приступили к очернению Билла Клинтона.

Мы начали с весьма обыденной предвыборной речи, восхваляя Джорджа Буша за его лидерские качества и проницательность, и, конечно же, за мужество и добросовестность, которые он продемонстрировал, оставшись на моей стороне. Потом мы добавили несколько комментариев, основываясь на последних новостях, которые у нас были со вчерашнего вечера еще до того, как я получил копию отчета и был проинформирован о том, что задумал Шинсеки. Затем я взял микрофон, обошел подиум и сел на барный стул в «импровизированной» неформальной манере. Я сказал, что, кажется, в Вашингтоне что-то произошло, но мой сотовый не работал, так что я не смог выяснить никаких деталей. Не смог бы меня кто-нибудь просветить?

Сразу же начался переполох, и кто-то выкрикнул:

– Господин конгрессмен! Вы хотите сказать, что вы не знаете о том, что председатель Объединенных Штабов отказался арестовывать вас этим утром и ушел в отставку?

Чтобы понять все неверно – доверьтесь репортеру. Было невероятно легко состроить озадаченную мину и переспросить:

– Генерал Шелтон ушел в отставку?

– Нет, генерал Шинковски!

Теперь я мог действительно казаться запутанным.

– Вы имеете в виду генерала Шинсеки? Он армейский начальник по кадрам, а не председатель. А генерала Шинковски я никакого не знаю. Вы хотите сказать, что в отставку ушел генерал Шинсеки? Почему?

– Президент приказал ему арестовать вас!

Я сыграл удивление.

– Президент хочет, чтобы меня арестовала армия? У него для этого есть целое министерство юстиции! За что меня арестовывать? За то, что довел своих людей домой?

– Господин конгрессмен! Президент приказал председателю поручить армейскому начальнику по кадрам арестовать вас! – раздался другой крик. – А армейский начальник по кадрам сказал, что президент в состоянии разобраться со своими проблемами сам и подал в отставку, – наконец-то хоть кто-то правильно понял!

– Ага! Ну, это действительно так, президент действительно из этого сделал проблему! И теперь он спихивает других стоящих офицеров? Вот что получается, когда делаешь из уклониста президента!

Поднялась еще одна волна гама, и тогда третий репортер крикнул, держа в поднятой руке телефон:

– Господин конгрессмен, я только что узнал, что генерал Шелтон также освободил заместителя начальника по кадрам от его обязанностей за поддержку отказа от вашего ареста.

Господи Иисусе! Там все уже становилось неуправляемым!

– Ну, уверен, что президент уволит достаточное количество человек, чтобы рано или поздно нашелся какой-нибудь амбициозный младший лейтенант, которым он сможет помыкать. Думаю, это значит, что он все еще не обнародовал расследование 1981-года.

Из дальней части толпы раздалось несколько голосов. Самый слышимый и четкий сказал:

– Генерал Шинсеки опубликовал копии отчета сегодня утром!

– Да вы что, шутите?! Этот отчет должен был меня оправдать! Вы что, хотите сказать, что президент Соединенных Штатов приказывает мне взять на себя двойную ответственность по уже закрытому делу просто для того, чтобы выпихнуть меня из политики?! Что дальше? Если новое армейское расследование меня тоже оправдает, то тогда у министерства юстиции появится шанс взяться за меня?! Это возмутительно даже для такой подлой личности, как Билл Клинтон, – выкрикнул я.