Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 135)

– Карл!

В трубке зазвучал голос Джорджа Буша.

– Губернатор?

– Ну, кажется, все прошло хорошо. На самом деле лучше, чем я думал. Должен сказать тебе, Карл, уже неделя прошла. Лучше бы тебе иметь при себе хороший план.

– Джордж, ты в Вашингтоне?

– Только на эту ночь. Завтра я полечу в Чикаго.

– Ну, я буду в твоем офисе в восемь утра. Нам понадобятся Карл, Дик, Герсон, Скалли и все остальные.

– Что ты задумал, Карл? У тебя уже есть план?

Я с улыбкой ответил:

– В военном смысле мы только что проглотили нападку. А теперь мы контратакуем! Теперь мы их уничтожим!

К тому времени, как я приехал к штабу кампании на следующее утро, газеты уже были изданы и шли утренние новости. Главной темой были последние сводки по «Кризису Бакмэна», и общий тон был положительным. Fox News просто восхваляли меня, но это было ожидаемо. Чего я не ожидал, так это позитивного тона от Washington Post и Chicago Tribune, где говорилось, что это без сомнения была политическая атака, завуалированная под международное происшествие. New York Times все еще проклинали меня, но этого можно было от них ожидать; все-таки это изначально была их статья, и им нужно было ее поддерживать. (Плюс еще то, что они все еще были в бешенстве от того, что я использовал их газету, чтобы приучать собаку к туалету!)

Когда я прибыл туда, переговорная комната была битком забита людьми; там были и старшие, и младшие сотрудники. Самыми важными людьми там были Буш, Роув, Чейни и я сам. Джордж впервые улыбался, а Роув выглядел задумчивым. Только у Чейни была явная неприязнь ко мне, но он сдерживался. Губернатор начал обсуждение, сказав:

– Ну, Карл, думаешь, что передача прошлым вечером спасла тебя? Ты сказал мне, что мы собираемся контратаковать, когда мы вчера это обсуждали. Что ты по этому поводу думаешь?

Я кивнул:

– Это была двухэтапная оборона. Первый этап был на прошлой неделе, когда ты оставил меня, и за это я действительно тебе благодарен, – на самом деле я больше говорил это для остальных. Может, Буш меня и терпеть не мог, но у меня не было ни единого повода сеять смуту в команде. – Оставив меня при себе, ты показал свою силу и веру в меня, и так далее, и тому подобное. Ты позволил мне ответить на возмутительную ложь, которую обо мне распространяли. Вот что ты сделал на прошлой неделе. Теперь мы переходим ко второму этапу. Мы немного отступим и все им возместим. Если сделаем это достаточно жестко – то мы их раздавим.

– Что ты такое задумал, Карл? – спросил Роув.

Можно было почти разглядеть, как у него в голове крутятся шестеренки. Правый консерватор внутри него, который меня видеть не хотел, боролся с коварным политическим деятелем, которому нравилось играть в эту игру, и деятель побеждал.

– Тут две части. Губернатор начинает преследовать Эла Гора за его причастность к скандалу, и преследовать жестко, – сказал я.

– А ты начинаешь нападать на Керри? – недоверчиво спросил Чейни. – Мы же так вернемся к тому, с чего начали!

– К черту Керри! Не обращайте на него внимания. Всем плевать на вице-президента, и вы это знаете. Нет, я не стану обращать на Керри внимания, теперь боевым псом буду я! И я отправлюсь за Биллом Клинтоном!

Мы помусолили эту тему еще какое-то время, но никто не возражал против общей идеи. Мы выделили основные точки для давления:

• Выборы Эла Гора – на самом деле попытка Клинтонов остаться у власти. Он как был их куклой, так и остался ею.

• Джордж Буш целиком и полностью мне доверяет; я стану достойным вице-президентом. Я благодарен губернатору, что он способен видеть чуть дальше просто политики, и может поверить, что я ни в чем не виновен. С настоящего момента мы разводили спектакль взаимной любви.

• Джон Керри – славный парень, но не стоящий внимания. Мы будем его игнорировать. Мы даже не станем сейчас соглашаться на дебаты между кандидатами в вице-президенты, пока «кризис» не пройдет. И мы требуем, чтобы он отверг эти обвинения в мой адрес.

• Клинтон намеренно организовал утечку информации обо мне.

• Мы начнем требовать обнародования отчета о расследовании военно-юридической службы.

• Мы не станем принимать во внимание никакие иные расследования, включая и расследование со стороны министерства юстиции до тех пор, пока расследование военно-юридической службы остается закрытым. Вообще, на случай ответных мер – мы на самом деле хотели, чтобы администрация Клинтона попыталась посадить мне на хвост министерство юстиции, поскольку тогда мы сможем поднять шумиху о том, как они «скрывают правду» и о «двойной угрозе».

• Также любые международные последствия касаемо Гондураса или Никарагуа покажут, какую политику ведет Белый Дом Клинтона в плане международных отношений. Репутация Клинтона в той местности оставляла желать лучшего, так что это играло нам на руку.

• Я бы продолжал искать свидетелей из своей бывшей части и третьей роты. Некоторые из тех ребят знали других, и рано или поздно мы бы нашли их.

• Мы опубликуем те миллионы долларов, которые я пожертвовал армии США и в учебные фонды 82-й Воздушной части. Это бы показало, что я не держу зла на армию, а только на тех мудил, которые наломали дров.

Дик Чейни выступил в роли (по поручению Буша и Роува, а не моему) адвоката дьявола, и пытался найти нестыковки в нашем плане. Он с наслаждением этим занимался. Если честно, то он подтянул некоторые пункты и разбавил другие. Этот человек знал, что делает. Просто мы друг другу не нравились.

К обеду мы уже достигли столького, что Герсон и Скалли смогли составить пару пресс-релизов, в целом, говорящих о том, что я теперь был в состоянии ответить на эти сумасшедшие обвинения, которыми в меня швырялась кампания Клинтона-Гора, и что я выступлю с речью перед зданием министерства юстиции во вторник утром. Мы провоцировали их сесть мне на хвост. К концу дня мы собрали еще несколько тем для обсуждения и написали еще пару речей. С течением дня все больше обзоров в прессе склонялось в нашу пользу. Нашли еще нескольких парней, которых сбросили в Никарагуа, либо же они пришли сами, и все они поддержали историю, рассказанную на «Шестидесяти минутах». Нашли и того начальника военной полиции вместе с его списком судимостей и доказательствами трудоустройства в качестве наемника за границей в конце 90-х. История практически складывалась сама собой!

Той ночью я остался в городе, проторчав с Скалли, Фрэнком, Марти и Брюстером МакРайли до самого рассвета. Мы решили, что министерство юстиции не слишком обрадуется моей речи у их дверей. Попытаются ли они нас заткнуть? Что тогда будем делать? А если они нас оставят, но затем попытаются нас остановить? Что, если они направят мне повестку в суд, или предъявят ордер, или даже арестуют меня для допроса прямо на месте? Я позвонил Дэвиду Бойесу и попросил его побыть с нами, просто на всякий случай.

Мы дали речь на стороне здания на Конститьюшн-авеню, напротив Национального музея истории естествознания. Там был широкий тротуар, и там могли разместиться репортеры с камерами. Мы достали подиум и стойку для меня, чтобы я стоял чуть выше, чем все, и впервые я взял с собой трость на общественное выступление. Большую часть времени я оставлял ее где-нибудь и старался скрыть свою хромоту. Но не сегодня – сегодня она была «доказательством» моего героизма. С нами были представители всех телеканалов и телерадиосетей вместе с несколькими газетными репортерами. В стороне я также приметил нескольких человек из министерства юстиции, которые пялились на нас.

Я дал свою речь, и затем выслушал несколько вопросов. Большинство из них были весьма ожидаемы, и это были те вопросы, которые мы отработали во время подготовительной сессии с Диком Чейни. Может, он мне и не нравился, но это не значит, что я не могу у него чему-то научиться. Вопросы были очевидные:

– Почему вы думаете, что за этим стоит кампания Гора?

– За этим стоит кампания Клинтона-Гора; а Билл Клинтон меня ненавидит.

– Какие у вас есть доказательства?

– А момент не кажется подозрительным? У кого был доступ к засекреченной информации?

– Как можно проверить, не подкупили ли вы как-то тех солдат?

– Всех сразу? На протяжении почти двадцати лет? Ни разу не попавшись?

– Почему вы не содействуете расследованию?

– Какому расследованию? Расследования нет?! Генеральный прокурор расследовал это дело в 1981-м году. Где результаты того расследования?

– Сдались бы вы никарагуанцам для суда?

– Нет!

На этом я свернул эти глупые расспросы и мы закончили.

От всего этого у меня было очень неприятное послевкусие. Я был единственным человеком, который действительно знал, что тогда сделал, и который знал, что лживый болван Фэйрфакс был абсолютно прав. Себе я врать не мог. Я хладнокровно убил тех четверых перевозчиков наркотиков. Тогда я знал, что делаю, и знал о последствиях, которые могут быть, если бы я не смог этого сделать, и я знал о возможных последствиях, если бы я попался. Тогда казалось, будто бы я от этого отделался. Я доставил парней домой, и мы не вляпались в пограничный инцидент с сандинистами, но теперь экс-сандинисты требовали мою голову, и мы в любом случае попали в международный скандал с ними. До этого я мог от этого спрятаться, но теперь последствия возвратились, чтобы преследовать меня.