Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 126)

На моей первой жизни Гор выбрал своим кандидатом сенатора Джо Либермана из Коннектикута. Либерман был примечателен по трем причинам. Он был ощутимо консервативнее, чем Гор, он был первым кандидатом-евреем на национальный пост, и очень вероятно, что он был еще худшей кандидатурой, чем Гор. Теперь же все изменилось.

Это было серьезным расхождением с моей предыдущей историей! Почему Джон Керри, а не Джо Либерман? Что изменило мое восхождение на общественный пост? Мои мысли бешено метались, пока я пытался это осмыслить. Джон Керри впервые стал известен всей стране в 1971-м, когда он, награжденный герой войны во Вьетнаме, предстал перед Конгрессом, чтобы сказать, что вся эта война была серьезной ошибкой. Он обкатывал эту тему в политике в Массачусетсе, поднимаясь по карьерной лестнице в штате, пока не баллотировался в Сенат на освободившееся место Пола Цонгаса. В конце концов, он соперничал с Джорджем Бушем в 2004-м году и проиграл.

Его избрали в Сенат в 84-м, и затем он переизбирался в 90-м и 96-м годах. Это была выигрышная позиция для него. Если Эл победит, то Джон станет вице-президентом; если же Эл проиграет, то у него все равно оставалась бы работа в Сенате. Я уже несколько лет был знаком с Джоном. Он был одним из коспонсоров, которых подобрал Боб Керрей для положения о синдроме войны в Персидском Заливе, который я набросал, впервые попав в Конгресс.

Это была кандидатура, нацеленная именно на меня. Выставить против героя другого героя, или что-то такое. Во Вьетнаме Джон получил парочку медалей, командуя отрядом скоростных катеров очень быстрых боевых лодок вроде тех, которых можно увидеть в фильме «Апокалипсис сегодня». Он был заслуженным героем. До какой-то степени некоторые мои планы, касающиеся предстоящих вице-президентских дебатов, основывались именно на моем противостоянии Джо Либерману. И все эти планы вылетели в трубу.

Вокруг меня поднялось громкое жужжание, пока все остальные обсуждали кандидата. Мэтт Скалли спросил:

– Карл! Что происходит?

Я встряхнулся и посмотрел на остальных.

– Просто задумался. Я не думал, что это будет Керри. Я был точно уверен, что это будет Джо Либерман, – и Скалли и еще пара сидящих там кивнули и пожали плечами. – Ладно, вот как мы поступим. Пойдем с позитивом, вроде того. Джон Керри отличный малый, честный и порядочный. Как Билл Клинтон ухитрился заполучить его в свои лапы – мы не знаем. Пойдет?

– Пойдет так же, как и все остальное, что я слышал, – согласился он.

Это все было частью нашей ведущей темы в кампании, что Эл Гор был вторым Биллом Клинтоном. Скользкий Вилли тянул Эла за ниточки и заправлял всем, и не важно, было ли это правдой или же нет. Это было одной из главных слабостей Эла Гора, а именно феноменом «Усталости от Клинтона». Проще говоря, американцам надоело и они устали от Билла и Хиллари и всей той драмы, которую они принесли.

В это же время за всеми, кого я когда-либо мог встречать за всю жизнь, велась безжалостная охота, которую можно было только сравнить с поисками евреев нацистами. Результаты получились смешанными. Более чем пара человек ответили: «Карл? Кто это?», когда их расспрашивали обо мне. Выискали пару моих бывших подружек, и они либо давали хвалебные отзывы обо мне, либо отвешивали пощечины репортерам, один раз даже на камеру. Я же посчитал оба исхода весьма забавными. В этом аспекте засветилась и Мэрилин, когда какие-то журналисты выследили некоторых ребят из группы «Kappa Gamma Sigma», парочка из которых отметили о «горячей штучке», с которой я встречался все время, пока учился в колледже! Я подкалывал на этот счет Мэрилин, а она, в свою очередь, подкалывала близняшек.

Несколько интересных интервью было проведено с людьми, с которыми я ввязывался в драки за это множество лет, и которых только смогли найти. Из тех троих мудил, которые пытались отобрать мои деньги на обед в начальной школе, один не смог вспомнить той драки (как понимаю, он многое повидал), и еще один был в тюрьме. По факту это оказалось своего рода трендом. Либо некоторые из них не могли вспомнить драк (с тех пор прошло уже тридцать лет), либо они признавались, что были дебилами в то время. Некоторых не смогли найти. И еще парочка человек сколотили себе целую криминальную историю. И это не слишком вредило кампании.

Владения Роттингенов начали осаждать так, что Джон вызвал своих ребят из полиции Рочестера, чтобы уладить дело. И они появились с тремя патрульными машинами и фургоном. После объявления требований, чтобы все покинули территорию через громкоговоритель, полдюжины журналистов и операторов арестовали и запихнули в фургон, и всем им были предъявлены обвинения во вторжении на частную территорию, и еще двоих обвинили в нападении на офицеров полиции, когда они попытались сопротивляться. После этого остальные начали утихомириваться. Затем уже Джон и Сьюзи пригласили всего парочку внутрь и дали интервью в своей гостиной. Когда на следующий день меня расспросили об этом, я просто отметил, что, казалось, что все-таки у свободы прессы были какие-то границы, и может быть, все-таки было не лучшей идеей доставать жену копа. Карла Роува это не повеселило.

Нет нужды говорить, что Таскер в этой ситуации отжег. Когда на его парковке начали появляться камеры, он сменил свой офисный костюм на старые джинсы, футболку с оторванными рукавами и жилетку, немного зачесал волосы, и затем вышел через заднюю дверь и объехал свой двор до парковки на своем Харлее, как будто бы он только что приехал на работу. Он со своими татуировками выглядел как уже устаревший член банды Адских Ангелов. Уже потом я увидел это по телевизору и чуть не помер от смеха. Моему же все разрастающемуся штату работников это таким смешным не показалось. Я все дождаться не мог, когда к нам в туристический автобус попытается воткнуть своего репортера какой-нибудь журнал для байкеров!

В то же время я продолжал пересекать страну туда-сюда, иногда на автобусе, а иногда на самолете. Я так же очень много ел. Куда бы я ни приехал – мне нужно было поесть в каком-нибудь из местных заведений. «Po' boys» в Новом Орлеане, сырные стейки в Филадельфии, пирожки в Нью-Йорке, чили в Тусоне, хлебцы из кислого теста в Сан-Франциско. В Миннесоте меня накормили лютефиском, который представляет собой белую рыбу, вымоченную в едкой щелочи, до превращения в желатин. Её подавали на стол горячей, после кучи ужасных манипуляций. Я съел пару кусочков и улыбнулся на камеру, а затем выплюнул это обратно на тарелку. Даже Шторми не стала бы это есть! В следующий раз, когда я повидался со Сьюзи и спросил, стала бы она есть нечто подобное, она покачала головой и сказала, что уже передала Джону, что если он когда-нибудь заставит ее это съесть, то это можно будет считать основанием для развода.

Я также развлекся со Сьюзи и ее семьей, когда мы приехали в Миннесоту. Я переночевал у них и Сьюзи, Джон, Алекс и Гарри появились вместе со мной на моем собрании от кампании в Рочестере. Их старший сын, Джек, был в морской пехоте, равно как и Чарли. Сьюзи вышла замуж за парня с такой же генетической предрасположенностью к военной службе, как и у нас в семье; он тоже был морским пехотинцем. Веселье же началось с того, что у Алекса и Гарри был бизнес по соседству. Они летом косили лужайки, а зимой расчищали дороги и тротуары. Мама с папой им спуску в плане денег не давали так же, как и мы с Мэрилин поступали со своими детьми. Алекс только-только получил свой собственный сотовый телефон для «бизнеса», и Джон со Сьюзи купили им одинаковые бейсбольные кепки с надписью «H&A Работы по двору» на них, больше шутки ради.

Когда мы выходили из дома в то утро, я заметил эти кепки и сказал:

– Эй, вы двое, хотите больше заказов?

– Конечно, дядя Карл! – ответил Гарри.

– Хорошо, тогда сделайте вложение в кампанию, и я достану вам побольше заказов, – сказал я им.

– Сделать что?

Алекс был немного более подкован в том, что происходит.

– Сколько?

– По пять баксов с каждого.

– Десять баксов?

– Доверьтесь мне, это будет того стоить, – сказал я.

– Карл, что ты задумал? – с подозрением спросила моя сестра.

– Доверься мне!

– В последний раз, когда я услышала это от мужчины – я оказалась с тремя детьми!

Я ухватил одну из кепок, заткнул ее в свой задний карман и взял по пятаку с ребят. Затем мы отправились на собрание. Оказавшись там, я оставил Роттингенов в стороне от сцены. Оба мальчика были воодушевлены всем этим. Затем я вышел на подиум, когда меня представили.

– Спасибо! Спасибо! Так здорово вернуться в Рочестер, правда здорово! В случае, если кто-то не знал, здесь живет моя сестра со своей семьей, и мы с Мэрилин и детьми несколько раз их здесь навещали, – затем я повернулся к ним и сказал: – Ребята, помашите всем!

Алекс с Гарри начали бешено махать руками, их мать была более сдержанной, а Джон натянуто улыбался.

– А теперь прежде, чем мы начнем, я только хотел кое-что сказать. Я слышал, что кто-то говорил, что политикам стоит носить костюмы NASCAR, чтобы люди могли видеть, кто их купил и заплатил за все это. Ну, я не тот, кто будет спорить, так что ладно, – и я прервался, достал из своего кармана кепку H&A и нахлобучил на голову. – Работы по двору H&A – лучшие в Рочестере. Летом они косят газоны, убирают снег зимой, и убираются всегда. За качеством обращайтесь в H&A Работы по двору! – в стороне двое ребят отвесили друг другу «пять», и начали восторженно подпрыгивать. Пока публика смеялась, я бросил им обратно их кепку и сказал: – После того, как мы победим на выборах, я возьму вас двоих в Белый Дом и вы сможете показать, как вы справитесь с крупным проектом!