Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 125)

Собрание дало мощный толчок к увеличению голосов за Джорджа Буша на опросах. Я попал на обложку Time и Newsweek после того, как был объявлен его баллотирующимся коллегой, и внутри были напечатаны основные части моей биографии. Они также приложили несколько небольших фотографий со мной на фоне разрушений в Спрингборо, и фотографии со мной и Джорджем Бушем на собрании. Я знал, что это ненадолго. Как только Эл Гор сделает свой ход, в новостях будут уже они.

В это же время я был живым примером пословицы «защити меня от друзей; а с врагами я и сам разберусь»; Раш Лимбо заваливал меня жалобами, мол, я был недостаточно консервативным. Я был слишком либерален; я поддерживал аборты, не боролся с геями, выступал против оружия, и занимал позицию против церкви. Короче говоря, я не был настоящим Республиканцем. Я же все задумывался, где он все это добыл. Моя позиция «за выбор» была хорошо известна, и я никогда этого не скрывал. Про позицию против оружия – это было замысловатой попыткой обосновать принятие моего Акта о защите Второй Поправки, где я согласился на ограничения по размеру магазинов, хоть я и ухитрился расширить привилегии по скрытому ношению по всей стране. Я не знал точно насчет позиции против церкви; нет, я не посещал протестантскую церковь, но мои жена и дети были активными членами католической церкви, и я иногда посещал мессу вместе с ними. Приверженность католицизму не особенно проходит в глубинке, да и уже достаточно много времени прошло с тех пор, как Кеннеди пришлось выступить с этим, да и Мэрилин не баллотировалась на какой-либо пост.

Позиция «про-гей» тоже не стала для меня сюрпризом. Эти слухи уже ходили на протяжении нескольких лет с тех пор, как я проголосовал против акта о защите брака в 1996-м году. Гомофобы решили, что нам нужно что-то сделать с нарастающей и заваливающей богобоязненных американцев нашей великой страны волной однополых браков, так что они протолкнули закон, который разрешал жениться только представителям разных полов. Это было совершенно неконституционально. Я был единственным Республиканцем-натуралом во всем Конгрессе, который проголосовал против, что не возвысило меня в глазах Ньюта. Мои аргументы основывались исключительно на конституционной теме. Регулировать вопросы брака имели право штаты, а не федералы. Некоторые штаты в конце концов разрешили это, а какие-то запретили. Я же только повторился о своей позиции словами, что браками занимаются штаты, а не федеральное правительство.

Это не уживалось с истинно верующими с нашей стороны. Хуже стало, когда мне позвонил Марти из офиса в Рэйберне. Когда он позвонил, я был в мотеле в Санта-Фе.

– Привет, Марти, что случилось?

– Тут кругом шныряют репортеры. Кажется, скелет Картера Брэкстона запрятан в шкафу не так глубоко, как он сам думает.

– Лучше скажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю, – Картер Брэкстон был моим помощником по юридическим вопросам, и очень хорошим помощником.

А еще он был геем, и скрывал это. Ему также хорошо удавалось это скрывать, но и у меня, и у Марти сработал гей-радар. Мы с Марти обсудили это и дружно пожали плечаии. Это было не наше дело, и Картер был хорошим работником. Нашим главным вопросом стало то, как Картер оказался Республиканцем, ведь партия в общем хотела его облить смолом и облепить перьями.

– Ну, да, и он в ужасе. За ним постоянно ходят репортеры. Лимбо сдал его сегодня, и телефоны просто разрываются. Своим родителям об этом он ничего не рассказывал.

– Здорово! На дворе 2000-й год, а не 1950-й. Это законно, – ответил я.

– И что ты собираешься с этим делать? – спросил он.

– Ничего. А что?

– Звонили из офиса Роува, и они хотят, чтобы мы его вышвырнули. Придумали какую-нибудь липовую причину, но выставили его и избавились от «мелкого пидораса». Это их слова, а не мои.

Я закатил глаза:

– Хрен с ним. У Картера и так достаточно проблем. Если я это сделаю – сыграю прямо на руку Элу Гору. Передай Картеру, что он в безопасности. Я скажу им, что он чист.

– Его сегодня нет. Я отправил его домой.

– Пускай позвонит мне завтра утром. Я ему все скажу.

Следующим утром меня уже начали спрашивать об этом еще до того, как я смог поговорить с Картером.

– Господин конгрессмен, это правда, что вы собираетесь уволить одного из ваших ключевых сотрудников, потому что он гей?

Хороший вопрос! Если я отвечу «да», я буду казаться лицемерным, и Демократы меня в грязь втопчут. Если я скажу «нет», то у закоренелых верующих в Республиканской партии будет «доказательство» того, что я не совсем один из них. Настало время сыграть самой доверенной картой – ответить на агрессивный вопрос другим вопросом. Я посмотрел на него самым непонятливым взором.

– Простите? Кого-то из моих работников обвиняют в преступлении?

– То есть вы утверждаете, что быть геем – преступление?

– Вы считаете, что это преступление?

– Тогда что насчет требования Раша Лимбо, чтобы вы уволили Картера Брэкстона? – спросил кто-то еще.

Я невинно спросил:

– Так о нем речь? О Картере Брэкстоне? Он в моем юридическом штате. Что он сделал?

– То есть вы утверждаете, что вы не знали о том, что Картер Брэкстон – гомосексуал? – раздался третий голос.

Я пожал плечами:

– Это нечто такое, что я должен выяснять о своих сотрудниках?

– То есть вы ничего не собираетесь с этим делать?

– Что вы хотите, чтобы я сделал?

Я только продолжал цепочку глупых вопросов и дал им болтать дальше. Позже тем же утром я поговорил с Картером и сказал ему, что он не уволен. Fox News не впечатлились, но мне было плевать. Джордж не мог осуждать мои действия, не загнав себя в тот же угол.

Это заставило меня задуматься обо всем этом событии. Я бы не стал отрицать, что это Роув пытался скормить меня волкам, но этим он подставил бы под удар и Буша. Чейни бы не стал такого делать, особенно учитывая, что одна из его дочерей была лесбиянкой. Это становилось похоже уже на очень личные выборы. Топить меня еще до выборов не имело никакого смысла. Точно так же такой трюк, как увольнение работника, мог бы ударить и в обратную сторону, если бы это было делом рук Гора. Больше походило на то, что это было одно из случайных расследований одного из миллиона репортеров, которые меня изучали.

Общественность теперь следила так, как я никогда не предполагал за всю свою общественную жизнь до того времени. Тратились огромные суммы денег на то, чтобы выискать хотя бы какие-нибудь крупицы информации о кандидатах. Всех моих одноклассников из каждой школы отследили и взяли у них интервью, чтобы узнать, помнили ли они обо мне хотя бы что-то. Каждую мою речь и каждое голосование пристально изучали репортеры-сторонники обеих сторон. У всех, с кем я когда-либо работал, также взяли интервью, и все мои сделки с ними рассматривали чуть ли ни под микроскопом.

Некоторые трудности, с которыми мы столкнулись, появились сами собой. Одним из основных пунктов в кампании Буша было то, что он был бизнесменом, и знал, как управлять страной, как бизнесом. И даже не обращайте внимания, что страны и компании – разные вещи. А теперь же там был и я в качестве успешного бизнесмена. Один из моих работников как-то разинул варежку и сказал, мол, что как бизнесмен, я вкладывал в компании, чтобы увеличить количество рабочих мест в Америке. А я вспомнил, как это аукнулось Митту Ромни. Все, чего тогда потребовалось, чтобы серьезно навредить кампании – всего лишь одной компании доложить о том, что они уволили целого одного сотрудника.

Я схватил Мэтта Скалли и отвел в сторонку.

– Заткни этого придурка! Он же нас похоронит!

– А в чем проблема, господин конгрессмен? Мы продвигаем вашу успешность, как бизнесмена. Это идеально сыграет вам на руку!

– Это полная катастрофа. Просто слушай меня и передай ему, чтобы он заткнулся!

На следующей сессии вопросов-ответов меня спросили:

– Господин конгрессмен, это правда, что вы вкладывали деньги только в компании, которые нанимали работников-американцев?

Я слегка улыбнулся, но отрицательно покачал головой:

– Думаю, что это утверждение – пример неверного представления о том, что на самом деле произошло. Я вкладывал в компании, чтобы заработать денег для своих дольщиков и инвесторов. Хоть я и надеялся, что я создавал новые рабочие места, но это не было моей основной задачей. У меня была законная задача максимизировать возвраты по вкладам, а не работы. И в этом я весьма преуспел.

Я заметил, как все переглядываются между собой. Была всевозможная масса чудесных способов воспользоваться этим, чтобы попробовать меня потопить. Как я только посмел сказать, что создание рабочих мест не было главной задачей политика! И факт, что тогда я еще не был политиком, не имел никакого значения! Хотя самым худшим случаем стала бы попытка совместить оба этих пункта, что в свое время действительно поимело Ромни. В моем же случае мне стоило только придерживаться одной-единственной позиции, что в восьмидесятых я был в финансовом бизнесе, а не в политике. Я поручил Мэтту придумать хороший способ выразить эту позицию.

Собрание Демократов прошло через две недели после Республиканского, и проходило оно в Лос-Анджелесе. Эл Гор держал имя своего номинанта в тайне до второго вечера собрания, когда Джо Либерман объявил номинантом в вице-президенты Джона Керри, и началось голосование. Я смотрел все это по телевизору, молча поразившись этому. Остальные в комнате заметили, что я уставился в телевизор, и я жестом попросил их молчать. Мне нужно было подумать!