Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 118)

– Наверное, тогда же, когда и все. У меня был выходной, и я смотрела телевизор, когда передачу прервали, и я увидела, как его вытаскивают из погреба.

– Что вы тогда чувствовали?

– По большей части, я испугалась, но когда вышла вся история, я гордилась им. Все именно так, как сказала Холли. Я знаю Карла еще со времен колледжа. Он не думает о себе, он всегда рвется помогать другим. Я вышла замуж за героя.

Политики, сидящие позади нас, начали аплодировать этому.

В то же время все это шло в прямом эфире. Нет необходимости говорить, что следующий вопрос был о собаках. Я оглянулся и увидел того помощника в стороне, он улыбался. Я поманил его, он пригнулся и подбежал. Я взял газету, это была вчерашняя копия New York Times, и шепнул ему:

– Побудь рядом, – и он кивнул.

Настало время неотвратимого вопроса:

– Господин конгрессмен, вы правда взяли себе щенка во время спасательной операции?

Я рассмеялся на это:

– Мне пришлось! Я пообещал детям, что я спасу их, и я не хотел бы нарушать обещания, данного во время кампании! – и я повернулся, чтобы взглянуть на губернатора Буша. – Губернатор, мы же сдерживаем свои обещания, ведь так?

Он улыбнулся в ответ и крикнул:

– Безусловно!

В этот момент я повернулся обратно к его помощнику и тихо сказал:

– Давай сюда коробку.

Он поднял коробку на переговорный стол, где она зашевелилась.

– Позвольте мне представить вам нового члена семьи Бакмэнов. Мои дочери назвали ее Шторми! – я снял крышку с коробки, и щенок послушно высунул голову наружу и начал осматриваться.

Я неловко запустил здоровую руку в коробку, поднял ее и она начала лизать мне лицо. Зал взорвался от аплодисментов и одобрений.

У меня было странное ощущение, что должно было случиться нечто, так что я сказал этому помощнику:

– Оставь мне первую страницу, а остальную газету расстели там.

Его глаза немного расширились, но он улыбнулся и положил первую страницу на стол. Я повернулся назад ко всем и сказал:

– Извините, но эта девочка еще щенок. Думаю, что нам нужно ее посадить.

Тот парень подобрал Шторми и поставил ее на газетку, и она послушно присела и изрядно пописала. Я покосился на публику и кивнул им. Большая часть политиков, казалось, была в ужасе, но никто из публики этого не увидел. Когда она закончила, она осмотрелась и попыталась уйти, но помощник подхватил ее и поставил обратно на стол. Она подошла и снова лизнула мое лицо.

Осталось сделать последнее! Я поднял первую страницу New York Times, возможно, самую либеральную газету в стране. Я держал ее так, что все могли видеть заголовок. Я наклонился к микрофону и сказал:

– Шторми предпочитает New York Times, потому что она особенно мягкая и впитывающая. New York Times – опробовано Шторми, одобрено Шторми!

Хохот поднялся просто оглушительный, и нам надо было заканчивать. Я подтолкнул щенка по столу к близняшкам и поднялся, взяв в руки микрофон:

– Думаю, пора отпустить некоторых домой. Я бы хотел извиниться перед людьми из Спрингборо, что я не смог повидаться с большим количеством людей в тот день, когда нас так грубо прервали. Вот еще два предвыборных обещания. Во-первых, люди, сидящие за мной, а именно – ваш губернатор, сенаторы и конгрессмены – будут надрывать свои задницы, чтобы помочь Спрингборо снова встать на ноги, и ваш следующий президент Джордж Буш будет в этом активно помогать, – я обернулся назад, и люди позади меня громко соглашались с этим. – Во-вторых, еще пару дней я сам буду восстанавливаться, и после этого отправлюсь на собрании в Филадельфии. Но моей первой остановкой после него станет Спрингборо, и я посмотрю, чем смогу помочь им сам!

Глава 129. Дом! Родной дом!

После этих слов мы выключили микрофоны и невзирая на то, что репортеры продолжали выкрикивать свои вопросы, мы собрались уходить. Позади меня у моих ног валялась попорченная газета. Здорово! Я опустился на одно колено и попытался скомкать ее одной рукой, когда молодой помощник присел рядом со мной и сказал:

– Я возьму, господин конгрессмен, – у него уже было наготове мусорное ведро. Я придержал ведро, и он скомкал и запихнул в него газету. – Нам сюда, господин конгрессмен.

Я осмотрелся вокруг и увидел, что близняшки уже убрали животное в коробку, и следовали за их матерью к двери, к которой направлялись и мы.

– Как тебя зовут? – спросил я его. Ему было, наверное, года двадцать четыре или двадцать пять.

– Фрэнк Стуффер, господин конгрессмен.

– И что ты делаешь в этом бродячем цирке?

– Мистер Роув приставил меня к губернатору.

Я кивнул и хотел продолжить, когда доктор Шустер похлопала меня по правому плечу.

– Господин конгрессмен, вы пока еще не можете уйти. Мне ещё нужно вас осмотреть.

Я забурчал на это, но стал куда вежливее, когда подошла Анна Симпсон, пожала мне руку и поцеловала в щеку:

– Огромное вам спасибо, господин конгрессмен! Я знаю, что Том и Сильви хотят вас поблагодарить. Может быть, когда вы вернетесь, вы сможете встретиться с ними. Вы же вернетесь, правда?

Я улыбнулся.

– Я только что сказал это по национальному телевидению. Не думаю, что теперь могу улизнуть. Если к тому времени она будет не в больнице, то я обязательно ее найду.

– Спасибо вам, – она снова поцеловала меня в щеку и взглянула на близняшек: – Вы очень здорово воспитали этих девочек, – и затем она ушла.

Я попрощался и с остальными политикам. Они собирались провести инспекцию в Спрингборо, чтобы «помочь». Боже, помоги Спрингборо! Прежде, чем они ушли, я спросил у Джорджа Буша:

– Вон тот твой парень, Фрэнк, что он у тебя делает?

Он пожал плечами.

– Он – один из ребят Карла. А что?

– Могу я взять его к себе? Он кажется умным.

– Зачем? Зачем он тебе нужен?

– Мне нужен пес-денщик, – сказал я ему.

Он взглянул на Фрэнка и указал на меня:

– Будь с конгрессменом. Теперь ты с ним.

Стуффер казался удивленным, но не стал спорить.

– Э-э, ладно, – затем он повернулся ко мне и сказал: – Кто такой пес-денщик?

– Старый термин из армии. Означает адъютанта, некого помощника генерала, который по приказу даже кость у собаки украдет. Собери свои вещи, где бы они у тебя ни лежали, и возвращайся сюда, прежде чем мы уедем. Достань клетку для собаки, чтобы она вмещала Шторми, и пару собачьих мисок, – сказал я ему.

– Где?

– Додумайся сам, пес-денщик!

Он казался встревоженным, но ушел.

Мэрилин посмотрела на него, когда он уходил, и затем улыбнулась мне:

– Карл, угомонись, он тебе не младший лейтенант.

– Дорогая, именно им он и является! – и на этом я последовал за добрым доктором обратно к палате для последнего осмотра.

К несчастью для отдела биллинга, я оказался достаточно здоровым, чтобы быть отпущенным и отказать им в удовольствии оплаты счета за еще один день. К пяти часам или около того мы уже направлялись в сторону выхода. Когда мы дошли до приемной, туда с криком:

– Подождите! – вбежал Фрэнк Стуффер, тяжело дыша. В одной руке у него был чемодан, на шее висела сумка, в другой руке была большая пластиковая клетка для перевоза собак, и под ней он держал пакет с названием магазина для животных. За ним гнался возмущенный таксист, требующий оплаты. – Догнал! – сказал Фрэнк.

– И хорошо, что поймал. Было бы неловко пропустить вылет, – я запустил руку в свой задний карман и достал кошелек, но не смог сам открыть его и заплатить таксисту. Я передал его Мэрилин и сказал:

– Можешь заплатить этому парню?

Мэрилин фыркнула и улыбнулась, достав пятьдесят баксов.

– Этого хватит?