Рокси Нокс – Кавказский свёкор. Спасу от позора (страница 5)
Приведя домой Азу, я искупал ее в душе, прямо в платье. Чтобы смыть грязь и привести ее в чувство.
Азалия молчала, потупив взор. Я знал, что она сильно переживает. Все-таки побег – это серьезный проступок, и все могло кончиться куда печальнее для нее.
Впрочем, я не сердился. Скорее, чувствовал досаду на самого себя. Не уследил. Не объяснил ничего толком. Не сдержал своей похоти. Вот девчонка и не выдержала, драпанула, куда глаза глядя.
Слежу за тем, чтобы она все съела и выпила.
В чай подмешано снотворное. Не из злого умысла, нет, а ради же нее самой. Ей надо отдохнуть. Перед завтрашним днем. Завтра нам всем придется держать лицо и вести себя так, чтобы никто ни о чем не догадался…
Глава 5
Утром меня будит Султан Аббасович и говорит, что мне нужно одеться и пойти к мужу. Он уже достал из моего чемодана наряд, который традиционно надевается на второй день свадебного торжества.
Выполняю все механически, боясь задавать вопросы. Что меня ждет, одному Всевышнему известно.
– Вот так, ты красавица, Аза, – подбадривает меня свекор, помогая расчесать мои длинные волосы и спрятать их под головной убор.
Султан Аббасович берет меня за руку и ведет в спальню Залима.
Боюсь поднять на мужа глаза. Так и стою, рассматривая рисунок на своих мягких тапочках.
– Через пять минут выходите, – велит свекор и уходит к гостям, собравшимся внизу.
– Ну что, скажешь, женушка? – спрашивает Залим.
Я молчу.
– Язык проглотила? Как ночку провела?
На удивление хорошо. Вопреки ожиданиям я быстро уснула и даже выспалась. Только вот жаль, что весь этот кошмар мне не приснился.
Смотрю украдкой на постель, где вчера состоялся мой первый раз, и меня бросает в дрожь.
Залим подходит ко мне вплотную и поднимает мое лицо за подбородок. Его взгляд холоден и пуст. Я съеживаюсь.
– Мне противно на тебя смотреть, – цедит он сквозь зубы. – Но раз отец решил поиграть в милосердие, значит, так тому и быть. Будешь делать все, что скажут, и жить тихо, как мышь под веником. Поняла?
Киваю, умом понимая, что спорить с ним нельзя. Провоцировать тоже. Ведь моя судьба продолжает решаться в этом доме.
– И запомни, – Залим наклоняется ближе и шепчет мне прямо в лицо, – ты здесь никто. И звать тебя никак.
Он отпускает мое лицо и отворачивается к окну, а я стою, оцепенев, не зная, что делать дальше.
Наконец нас зовут:
– Залим, выводи невесту. Пора!
Мой жених хватает простынку, которая вчера была подо мной и осталась чистой. Сейчас на ней алеют следы крови. Чье это?
Осмеливаюсь поднять на Залима взгляд и замечаю, что у него распух нос.
Сразу понимаю, что кто-то его ударил вчера. Отец. Султан Аббасович, больше некому. Он ударил сына из-за его плохого отношения ко мне. Подделал доказательства невинности и заставил Залима выйти со мной к гостям как ни в чем ни бывало!
На душе немного теплеет, что поступки мужа не остались безнаказанными.
Залим резко дергает меня за руку, и мы выходим в гостиную, где уже собрались самые близкие родственники. Его рука холодая и потная, но приходится терпеть.
Опускаю глаза, стараясь не замечать ничьих взглядов. Залим ведет меня к нашим отцам. Каждый шаг дается мне с трудом. Я боюсь разоблачения.
Кажется, что вот-вот жениху надоест играть, и он расскажет всем о том, что случилось ночью.
Но он молчит.
Его запах пота, смешанный с удушающим парфюмом, снова вызывает во мне неприятные воспоминания: резкий толчок, вспыхнувшая в низу живота боль, громкое пыхтение, пошлые шлепки. Укус за грудь, двойная боль…
Терпеть, не спорить, ждать, когда все закончится.
Терпеть огромное потное тело на себе.
Терпеть острый кол внутри, который кажется, скоро протаранит живот.
Терпеть хватку на бедрах, от которой останутся синюшные отпечатки пальцев.
А по окончании нужно сказать спасибо за доставленное удовольствие, которого и в помине не было…
Приятный голос выдергивает меня из омерзительных воспоминаний.
– Вот и молодые! – громко и радостно говорит Султан Аббасович. – Залим, будь добр к своей жене. Она теперь часть нашей семьи.
Залим кривится, но молчит. Он сует моему отцу простыню, и тот с гордостью демонстрирует ее гостям.
Слышатся одобрительные возгласы и поздравления. Мои щеки пылают от стыда, я чувствую себя мошенницей, ведь кровь на белом полотне не моя. Я же оказалась бракованной.
Отец берет мою ладонь и крепко сжимает ее, как бы безмолвно говоря: «Я горжусь тобой». В ответ я почтительно целую его руку.
После нас с Залимом усаживают за стол рядом, и начинается праздник.
С трудом выдерживаю присутствие мужа. Он так напряжен, что мне кажется, не выдержит, встанет и уйдет с этого лже-торжества.
Нахожу глазами свекра и тут же сталкиваюсь взглядом с двумя черными маслинами. Он тоже смотрит на меня. Поспешно отвожу взгляд, чтобы никто ничего не заметил.
Вдруг чувствую, как между ног становится тепло и влажно. А потом что-то течет по ноге.
Не подавая вида, опускаю руку вниз и прикасаюсь к лодыжке.
Мои пальцы тут же окрашиваются кровью.
Это ужасно пугает меня, ведь для начала цикла еще рано. Это что-то другое, страшное.
– Что это? – спрашивает Залим.
– Кровь, которую ты ждал, – отвечаю ему тихо.
Султан Аббасович понимает, что со мной что-то не так. Должно быть, я побледнела до цвета айрана.
Он подходит к нам и шепчет:
– Всё в порядке?
– У нее кровь течет по ногам, – говорит Залим равнодушно. – Специально это подстроила, да?
– Тихо! – урезонивает его отец. – Аза, пойдем. Ты, сын, остаешься здесь.
Султан Аббасович уводит меня в свою половину дома.
Укладывает на постель и вызывает врача.
Минут через десять приходит девушка, просит свекра уйти и проводит осмотр. Потом нервно снимает перчатки и зовет его обратно.
– Что с ней? – обеспокоенно спрашивает Халидов.
– Неаккуратное лишение девственности вызвало кровотечение, – отвечает врач, тщательно подбирая слова. Я вижу в ее глазах жалость ко мне и… злость на мужчину, который сотворил со мной такое. – Ей нужен половой покой. И лечебные свечи. Я оставлю их. Вставлять два раза в день, – это уже обращено ко мне.
Девушка достает из чемодана упаковку свечей и желает мне скорейшего выздоровления.
На выходе Султан Аббасович протягивает ей несколько купюр, должно быть, за молчание. Врач не хочет брать деньги, но приходится уступить. С такими, как свекор, спорить себе дороже, лучше повиноваться.
Он закрывает дверь и подходит к кровати. В его глазах мелькает сочувствие. Мне очень хочется спросить, что будет дальше, и как отреагируют гости, если узнают, что я лежу в покоях свекра.