Рокси Нокс – Кавказский свёкор. Спасу от позора (страница 6)

– Мне очень жаль, что с тобой это произошло, – говорит он сиплым голосом, от которого у меня мурашки бегут по коже. – Поспи, Азалия. Завтра тебе станет лучше.

Глава 6

Султан

На ходу снимаю ремень со своих брюк и врываюсь в комнату Залимхана.

Он валяется на кровати, лежа на животе, и смотрит порно-ролик на телефоне. Вот же засранец озабоченный!

Замахиваюсь, как следует, и шлепаю по толстой заднице сына кожаным ремнем.

Залим взвизгивает и перекатывается на другую сторону кровати. А потом и вовсе вскакивает на ноги.

– Отец, ты что творишь? – кричит он, краснея и потирая зад. – Я, по-твоему, ребенок, чтобы ты меня рукоприкладством воспитывал? Мне уже почти двадцать!

– Двадцать лет, а ума нет. Бедная девушка пострадала из-за тебя. Истекает кровью, потому что ты банально ее изнасиловал грубо!

– Изнасиловал свою жену, что ты несешь? Ты сам говорил, что, когда женюсь, я могу делать все, что хочу с супругой.

– Нельзя же воспринимать всё так буквально! – рявкаю на него.

Когда он начал засматриваться на девушек, я действительно сказал ему, что, женившись, он сможет делать всё, что пожелает. Откуда мне было знать, что он желает грубости? Может ему, как ребёнку, установить на смартфоне родительский контроль, чтобы не лазил по порно-сайтам?!

Бедная Аза!

Я чуть со стыда не сгорел под осуждающим взглядом девушки-врача. Она могла подумать, это я так «постарался». Ночью я был хмельной и позволил себе лишнего, но я бы никогда не причинил женщине боль. Никогда!

Я даже на Гулжахан руку ни разу не поднял, хотя та выпрашивала постоянно. Но у меня свои принципы. Отец, хоть и учил уважать женщин, сам иногда срывался на матери. Меня тоже бил, но за дело. А вот моей сестре Халиме удавалось не попадаться ему под горячую руку. И выросла она капризной барыней. Даже замуж отказалась идти в свое время.

В комнату Залима заходит моя вышеупомянутая сестра и упирает руки в боки:

– Что здесь происходит? Ты снова воспитываешь бедного мальчика?

– А тебе хватит ему потакать! – говорю ей.

Так как своих детей у нее нет, она сосредоточилась на племяннике. Она балует его, откармливает булками и покрывает его ложь.

– Ты слишком жесток со своим единственным сыном, Султан. Так нельзя! Мальчик продолжатель нашего рода Халидовых. Ему можно многое.

Халима подходит к моем сыну и обнимает его за плечи. Тот сразу же чувствует поддержку тетки и становится увереннее.

– Не слушай его, Залимхан. Ты ничего плохого не сделал. Молодые должны наслаждаться жизнью.

– Наслаждаться жизнью, насилуя свою жену? – не унимаюсь я. – Где ты видела такое наслаждение, Халима? Ты посмотри на него, он даже не понимает, что натворил!

– Я не хотел ей навредить, отец, – отвечает Залим. – Просто… просто я разозлился и немного переборщил.

– Да будет вам обоим известно, что врач подтвердила, что Азалия вышла замуж девственницей! А вы хотели уничтожить ее. Ни за что! Ты, сын, должен пойти к Азе и попросить у нее прощения за свою жестокость. И молиться Всевышнему, чтобы она тебя простила.

– Хорошо, папа. Раз врач сказала, то я верю… Дашь мне немного денег, я куплю ей подарок?

Неужели мне удалось достучаться до него? Или это только повод стрясти с меня бабло?

– С завтрашнего дня ты выходишь работать на ферму, – говорю тоном, не терпящим возражений. – Отныне деньги ты будешь зарабатывать самостоятельно.

– Что? – бледнеет Залим.

– Будешь следить за выпасом моих баранов.

– Что, папа? – теперь уже багровеет сын. – Я что, по-твоему, чабан?

– А что, не так? Ты правнук самого настоящего чабана. Всегда помни о своих корнях, Залим! В наших венах не течет голубая кровь, наши предки были простыми трудягами.

– Я езжу на мерсе последней модели, одеваюсь в дорогие шмотки, у меня одни часы стоят как соседский автомобиль, и вдруг – пастух?! Ты издеваешься? Я что, в своих белоснежных адидасах должен пастбище топтать?

– Хватит ныть! Я и так берег тебя. Вырос бездельник! Ты должен знать цену хлебу, Залимхан. Почувствуй, как достаются деньги. Пойми, что такое настоящий труд. Может, тогда и мозги на место встанут.

Халима бросает на меня гневный взгляд:

– Ты ломаешь ему жизнь, Султан! Он же образованный человек, у него диплом юриста! Он колледж после девятого окончил. Куда ему баранов пасти?

– Образованный? – усмехаюсь. – Диплом еще не делает человека образованным. Образование – это когда мужчина знает, что можно делать, а что нельзя. Чтобы не позорил род Халидовых! Пусть сначала научится уважать женщин, а потом юристом становится.

– Отец, дай мне любую другую работу, умоляю. Я не хочу таскаться по полям. У тебя коровник, конезавод, хлебопекарня… Позволь мне хотя бы развозить хлеб!

– Нет, водителей у меня и так предостаточно! Не хватает людей на выпас скота. Завтра же утром, как солнце встанет, чтобы был на ферме, как штык.

– Ты очень жесток, – качает головой Халима. – Наш отец был бы недоволен, если бы узнал, что ты собственного сына посылаешь с утра до ночи скот пасти.

– Нашего отца больше нет. Поэтому вы будете слушаться меня. Я теперь закон! Ты Халима, тоже не будешь сидеть без дела.

– А я-то тут при чем? – ахает сестрица, которая привыкла бездельничать целыми днями и помыкать прислугой.

– Ты знаешь, при чем. С завтрашнего дня ты работаешь на кухне. Когда Азе станет лучше, ты дашь ей легкую работу. Легкую, поняла? Я знаю, что эта девочка очень работящая и не привыкла сидеть без дела. Я наведу в этом доме порядок!

В памяти всплывают моменты, когда я приезжал к отцу Азалии, то видел, как она с сестрой работает по дому, не покладая рук. Лежать целыми днями в кровати ей будет некомфортно. Нужно найти девчонке занятие. И кто, как не Халима, знает, чем можно заняться девушке?

Сестрица взвизгивает, словно ее ужалили.

– Я? На кухне? Ты с ума сошел, Султан! Я хозяйка этого дома! Я не прислуга!

– Хозяйка? – вскидываю бровь. – Хозяйка – это та, кто следит за домом, а не разбрасывает свои платья по диванам и не тратит мои деньги на ерунду. Ты даже не знаешь, сколько стоит булка хлеба, килограмм баранины! Теперь узнаешь. Будешь вставать раньше всех и готовить завтрак для рабочих фермы. Посмотришь, как они вкалывают с утра до ночи. Может, тогда и у тебя совесть проснется.

Залим пытается мне возразить, но я обрываю его острым взглядом. Пусть привыкает к новой жизни.

Жизни, где нужно работать, а не только требовать блага.

Жизни, где нужно уважать других людей, а не только себя.

Поворачиваюсь и ухожу, оставляя их переваривать мои слова. Знаю, что будет много слез и обид. Но я должен это сделать.

Ради них самих.

Ради будущего нашей семьи.

Ради памяти отца, наконец.

Порядок в доме начинается с порядка в голове. И я намерен этот порядок установить, чего бы мне это ни стоило!

Глава 7

Лежать и ничего не делать я не привыкла, поэтому сама попросила у Султана Аббасовича работу. Я умею делать всё: готовить, убирать, стирать. Меня определяют на кухню, готовить завтрак для работников фермы Халидова.

Воздух тут насыщен ароматами трав, сыра и дымящегося мяса. Мои пальцы, привычные к тесту, ловко раскатывают тончайшие слои для хычинов. Слуги шепчутся, что Халима – сестра Султана тоже должна готовить с нами, но вместо этого все еще спит.

Девчонки разных возрастов перебирают пучки кинзы и петрушки, напевая тихо народные песни. Знаю, они шепчутся за моей спиной, перемывая мне кости. Им известно, что я живу не в комнатах мужа, а свекра. Такое не скроешь.

Звук открывающейся двери заставляет меня вздрогнуть. На кухню входит Залим. Что ему нужно, да еще в такую рань? Пришел поиздеваться?

– Аза, – его голос звучит непривычно тихо, почти робко. – Я к тебе пришел…

В руке у него что-то блестит – тонкая золотая цепочка, почти невесомая на его широкой ладони.

– Это тебе, – говорит он, и я почти не узнаю его голос. – Возьми.

– Зачем? Мне ничего от тебя не нужно.

Залим вздыхает, испуская звук, полный разочарования и горечи. Берет мою руку, холодную и дрожащую, и, не спрашивая разрешения, надевает браслет на запястье.