Рокси Нокс – Кавказский свёкор. Спасу от позора (страница 7)

Наверняка это – попытка загладить вину, запоздалая и бесполезная.

– Я сильно виноват, – произносит он, глядя мне прямо в глаза. – Прости меня, Аза. Врач подтвердил. Ты была невинна.

После всего, что произошло, эти извинения звучат как насмешка. Он сломал меня, уничтожил мою репутацию, лишил меня будущего, а теперь, когда правда вышла наружу, он просто просит прощения?

Что мешало ему пригласить врача сразу после полового акта?

Правильно, гордость и обида.

Может быть еще, ненависть к женщинам.

– Вернись ко мне, – говорит Залим настойчиво. – Вернись в мою спальню, Аза. Я сам перенесу твои чемоданы. Мне нужна жена.

Внутри меня поднимается волна ужаса.

Я не хочу возвращаться к этому грубому и жестокому мужлану!

В памяти всплывают обрывки воспоминаний, которые я пытаюсь похоронить внутри себя: грузное тело, вбивающееся в меня, кислый запах спермы и пота, режущая боль в промежности, кровь…

Нет!

Он готов притвориться, что ничего не произошло, но я не могу. Я никогда не смогу забыть тот взгляд, полный ненависти и презрения, когда он хотел остричь мои волосы и выгнать меня из дома голой.

– Нет, – шепчу, отступая назад. – Ты развелся со мной.

– Беру свои слова обратно, – морщится он в досаде.

Понимаю, что девушки замолчали и прислушиваются к нашему разговору.

Он делает шаг ко мне, и я вздрагиваю, словно от удара хлыстом. Я боюсь его. До дрожи боюсь.

Надеюсь, Султан Аббасович защитит меня от своего сына? Он ведь обещал!

– Ты не можешь просто взять и отменить развод, Залим, – качаю головой. – Тебе нужно поговорить с отцом.

Он хватает меня за плечи, и его толстые пальцы впиваются в мою кожу.

– При чем тут мой отец?! Ты моя жена. Моя! И сегодня ночью ты должна спать со мной! Поняла?

Опускаю глаза, боясь сказать что-то, что рассердит его. Залимхан – опасен и непредсказуем.

– Я поехал на работу, которую подогнал мне отец. Увидимся вечером, – он целует меня в лоб, оставляя влажный след своих губ.

Хочется поскорее стереть его слюну с себя, но знаю, что за мной наблюдают.

Что же мне делать?

Надо поговорить со свекром и попросить разрешения остаться у него на весь срок идды.

Я не хочу спать с Залимом. Я этого не вынесу!

Тошнота поднимается к горлу, мешая дышать.

Как назло, на кухню входит тетя Халима и, позевывая, требует приготовить ей кофе.

– Ты готовь, – тычет пальцем в меня.

– Хорошо, какой вы любите? – решаю не спорить. Мне не сложно сделать напиток. Я умею, так как отец любил по утрам выпить крепкий кофе с сигареткой.

– Покрепче. И положите мне в тарелку свежий хычин. Нет, лучше два.

Мелю в ручной кофемолке зерна, подогреваю воду в джезве, добавляю сахар по вкусу. Варю на медленном огне, чтобы кофе не убежал и не потерял свой аромат.

Наливаю в красивую фарфоровую чашку с золотой каемкой. Ставлю перед ней вместе с двумя пышными хычинами, щедро смазанными маслом.

– Вот, тетя Халима, ваш кофе и хычины, – стараюсь быть вежливой.

Я теперь почти не снимаю платок, чтобы никто не видел уродскую выстриженную прядь волос с моей головы.

Халима берет чашку, делает глоток и тут же морщится.

– Что это такое? Ты что, совсем не умеешь кофе варить? – кривится она. – Вода какая-то, а не кофе. Безрукая! Ничего нормально сделать не можешь.

Сглатываю обиду, стараясь не показывать, как меня задевают ее слова.

– Простите, тетя Халима, может быть, вам сделать другой? – предлагаю я, хотя внутри все кипит.

– Другой? А ты думаешь, второй раз у тебя лучше получится? – фыркает она, отодвигая чашку. – Только продукты зря переведешь. Лучше бы помогла с уборкой по дому, толку было бы больше. Наберут этих молодых негодных жен, которые ничего не умеют! А мне потом мучиться с ними!

Молча убираю чашку и ставлю ее в раковину. Мое положение в доме слишком шаткое, чтобы я пререкалась с хозяйкой.

Тихонько подхожу к окну и смотрю на улицу. Осень раскрасила деревья во все оттенки желтого и красного. Листья медленно падают на землю, укрывая ее ярким ковром. Хочется убежать туда, в эту красоту, где нет упреков и недовольства.

– Что ты там встала? – с набитым ртом произносит Халима. – Иди, убирайся в гостиной!

Тенью шмыгаю в комнату и принимаюсь за уборку. Здесь, в большом зале, после праздника много работы.

Тетя Халима идет следом, садится на диван и включает телевизор.

– Эй, как там тебя? Жена Залима. Сделай мне чай, – требует она, не отрываясь от экрана. – Только сделай нормальный, а не как кофе.

– Хорошо, сейчас.

С опущенным взглядом иду в сторону кухни и натыкаюсь на чье-то твердое тело.

Ахаю и поднимаю глаза, встречаясь взглядом с Султаном Аббасовичем. Он дома? Всевышний, какое счастье!

Тетка Халима вскакивает с дивана, как подброшенная:

– Ой, Султанчик, ты дома? – принимается лебезить перед братом.

– Да. А ты почему не на кухне? – строго спрашивает он. – Я тебе что сказал, Халима? Чтобы ты готовила завтраки для моих голодных работников. Я что, должен пятьсот раз тебе повторить, чтобы ты это запомнила?

– Ну, Султанчик. У меня ноги болят с утра, – тетка Халима принимает на себя страдальческий вид.

Стою в дверях, потому что внушительная фигура свекра мешает мне пройти. Его близость волнует меня и путает мысли. Это единственный человек в доме, который вызывает у меня теплые чувства.

– Марш на кухню! – гаркает он так, что я вздрагиваю. – И не смей гонять Азу по своим поручениям. Она не служанка в этом доме. Запомни это!

Сделав злобное лицо, Халима довольно резво уходит. И не скажешь, что у нее что-то болит.

Мы остаемся со свекром наедине. И я понимаю – это мой шанс. Шанс сказать ему, что я не хочу возвращаться к Залимхану.

Глава 8

– Султан Аббасович, можно с вами поговорить? Это очень важно…

– Пойдем в мой кабинет, Аза. Расскажешь, что случилось.

Свекор касается моей спины своей горячей ладонью, направляя меня в нужную сторону.

Как только мы заходим внутрь, хватаю его за руку и целую ее. Так я делала только один раз – на свадьбе. Это знак уважения и почитания.

– Что ты делаешь? – одергивает он ладонь.

– Султан Аббасович, Залимхан хочет, чтобы я вернулась к нему в спальню. Пожалуйста, умоляю, не позволяйте ему меня трогать. Я боюсь его, безумно боюсь. Он причинил мне боль.

На эмоциях бухаюсь перед свекром на колени и, забыв о приличиях, смотрю ему прямо в глаза. Страх перед Залимханом куда сильнее стыда. Я готова на всё, лишь бы не возвращаться в его постель.