Рокси Нокс – Кавказский свёкор. Спасу от позора (страница 4)
– Ты предпочла смерть мне, да, Азалия? Решила погибнуть, но только чтобы не быть со мной? Разве я плохо к тебе отнесся? Разве плохо?! – спрашивает он обманчиво спокойно.
Понимаю, что мужчина зол на меня. Нет, он взбешен. В его руках кнут, и я очень боюсь, что он изобьет меня им за побег. Отец бы так и сделал.
– Я предпочла свободу, – шепчу, глядя в землю.
Все равно уже терять нечего. Пусть убьет меня здесь и сейчас и положит конец моим мучениям.
Я не боец. Мне проще покориться судьбе. Я слишком много всего пережила.
– Свободу? – выдыхает он с шумом. – Ты думаешь, в этом мире есть свобода? Ты наивная дурочка, Азалия. Думаешь, кто-то примет тебя такую? Без денег, без документов, в свадебном платье и босиком? Испорченную, обесчещенную, без трусов… Ты никому не нужна! И только я могу дать тебе защиту и кров. А ты не оценила моего хорошего к тебе отношения.
Султан Аббасович хватает меня за подбородок и силком поднимает мое лицо, чтобы я смотрела ему в глаза.
Его взгляд прожигает насквозь. В нем я вижу не только гнев, но и какое-то болезненное разочарование. Он думал, что я с радостью приму новость о том, что теперь принадлежу ему? Буду жить с ним во грехе? В знак протеста я надену черное и буду носить скорбное лицо. И он никогда не увидит моей улыбки. Никогда!
– Если бы ты успела добежать до дома, завтра бы все узнали то, в чем обвинил тебя мой сын. Считай, что я спас тебя второй раз. Третьего – не будет.
Он отпускает мой подбородок и встает. Кнут со свистом рассекает воздух.
Вздрагиваю от ужаса, приготовившись к боли, но удара не следует.
Султан Аббасович садится обратно на коня, протягивает мне руку:
– Вставай. Поехали домой. И лучше не вздумай сопротивляться. Я не в настроении с тобой церемониться!
Не смея возразить, я поднимаюсь с земли, вытирая слезы грязными руками.
Султан Аббасович хватает меня за руку и затаскивает на лошадь впереди себя.
Чувствую, как его дыхание обжигает мою шею.
Страх сковывает меня, не давая пошевелиться.
Лошадь трогается с места, и мы едем обратно в ненавистный мне дом, в котором я никогда не узнаю ни любви, ни уважения, ни покоя.
Моя спина плотно прилегает к его горячей груди, и я выпрямляюсь, чтобы оставить хотя бы пару сантиметров между нами.
Зачем я поддалась эмоциям и совершила этот импульсивный поступок? А если бы меня нашел кто-то другой?
Но разве есть в нашем поселке кто-то страшнее Султана Халидова? Но он хотя бы не бьет меня… И в его доме меня ждет хоть какая-то предсказуемость, хоть и состоящая из упреков, похоти и презрения…
Глава 4
Султан
– Поешь и поспи! – велю перепуганной насмерть Азалии, кивая на тарелку с каким-то вполне съедобным на вид свадебным блюдом. – Сегодня я не притронусь к тебе. Можешь спать спокойно. Но завтра…
Она робко поднимает голову, чтобы узнать, почему я замолчал. И я залипаю на ее пухлых губках – чуть не забыл, что хотел сказать.
– Завтра ты выйдешь к гостям как ни в чем ни бывало. Твой отец придет, чтобы увидеть доказательства твоей чистоты.
– Но… Как же? – ее снова начинает лихорадить.
– Не беспокойся, – усмехаюсь, – всё уже готово.
Час назад я оставил девчонку, приходить в себя, и вошел в комнату сына.
Не говоря ни слова, подошел к нему и ударил его в лицо.
Из его носа тотчас брызнула кровь.
– За что, папа? – заскулил Залим, хватаясь за переносицу.
– Ты еще спрашиваешь?! Как ты поступил с этой девочкой, своей женой?
– Как учила мать! Нет крови – значит порченная, – огрызается он.
– Твоя мать глупая, никчемная, злая сука!
Хватаю простынку с рюшами, которую по традиции стелют под невесту, и без церемоний прикладываю к разбитому носу Залима. Тот ойкает от боли.
Какого же звереныша я воспитал – уму непостижимо! Все-таки влияние матери на него огромно, раз он ссылается на нее. Тупой суке Гулжахан удалось подмять парня под себя.
Надо было после развода запретить ей общаться с Залимом, и дело с концом. Повелся в свое время на ее крокодильи слезы, уступил, и вот теперь он позорит меня – уважаемого в поселке человека!
– Что ты делаешь? – стонет Залим.
– То, что должен был сделать ты! Перед свадьбой у нас с тобой состоялся разговор. Я говорил тебе, что у невесты может не кровить из-за особенностей строения девственной плевы. И я тебе сказал тогда, что делать в такой ситуации, чтобы не потерять лицо!
– Но, папа…
– Но ты накинулся на бедную девочку, избил ее. Велел тетке Халиме остричь ей волосы! Ты хоть понимаешь, что натворил, остолоп? – рявкнул я, встряхивая простынку, пропитанную кровью, перед его лицом. – Ты хотел опозорить не только себя, но и всю нашу семью! И все из-за безобидного свадебного конкурса, в котором победила Аза?!
– Для меня это было важно! Мать говорит, что женщина всегда должна уступать мужчине, никогда не лезть вперед. А Аза не уступила мне! – выпалил Залим, и я, не сдержавшись, отвесил ему хороший чапалах.
– Она же девчонка еще совсем, почти дитя, которой не чужды всякие игры и победы. Но ты-то, бл!
– Ты разбил мне нос, чтобы подделать доказательства девственности этой нахалки?!
– Да, именно так! Доказательства, которые ты лично вынесешь своему тестю и сердечно поблагодаришь его за хорошую жену.
– Я не буду этого делать! Может мне еще в задницу поцеловать этого старика?
– Надо будет – и поцелуешь! Это ты виноват во всем. Ведь я сказал тебе, что ты должен быть нежен со своей женой! А ты как дикарь поступил! Как последний долбанный невежда!
Залим замолчал, уткнувшись глазами в окровавленную простыню. Видно, что до него начал доходить смысл моих слов, но гордость не позволяла признать свою вину.
А может, и вправду мать так ему мозги промыла, что он искренне считает себя правым. Гулжахан, проклятая гадюка, всегда умела вить веревки из людей.
Где тот мальчик, которого я растил, которого учил уважению к женщинам? Неужели все это – напрасно? Неужели Гулжахан смогла перечеркнуть все мои усилия?
– Завтра ты выйдешь к гостям, вместе с Азой под руку и предъявишь это! – бросил ему в лицо окровавленную тряпку. – Ты меня понял? И только попробуй ослушаться!
– Но я же развелся с ней… – пробормотал Залим в ответ.
– Три месяца Аза будет жить в моем доме, как того требуют традиции. Если будет ребенок – воспитывать его буду я. А ты… сопляк к девчонке больше не подойдешь! И повторно женить я тебя не стану, так и знай. Ты состаришься в одиночестве, Залим. На пару со своей матерью!
– У меня вопрос, папа. Ты сказал, что забираешь Азу себе. Значит, она теперь твоя шлюха?
– Я сейчас тебя еще раз ударю. На сей раз ремнем по твоей жирной заднице. Я дал Азалии кров и защиту, потому что она может быть беременна моим внуком. Тебе ведь на это плевать, так?
– Извини. Я просто тебя не так понял.
– Вот и хорошо, что мы в итоге друг друга поняли. И приложи лед к лицу, чтобы завтра не было никаких следов. Но если кто-то спросит, что с твоим носом – скажешь, что шел ночью осчастливленный своей красавицей-женой и случайно в темноте набрел на мебель.
– Понял всё, – пробурчал Залим недовольно.
Потом я забрал приданное Азы, сложенное в чемоданы, вернулся в спальню и обнаружил, что она бежала.
Я дал понюхать Якуту ее головной убор, и тот быстро взял след.
Едва поспевал за ним на лошади.
Нужно вернуть ее, иначе позор. И ее дому, и моему.
Догнал, отчитал…
Ох уж эти несмышлёные дети! Наломали дров. Ничего, справедливый папа все исправит. Папа Султан все решит.