Рои Хен – Души (страница 27)
– Давай прекратим этот разговор. У меня голова кружится.
Они замолчали. Чуть погодя Гедалья предложил прогуляться к мосту Баретери, чтобы выпить “горячего шоколада”.
В то время люди верили, что этот напиток возбуждает половое влечение, однако в семнадцать лет его возбуждает и простая вода. Они миновали несколько тратторий со смешными названиями: “У порядочной девицы”, “У обезьян”, “У ангела”, “У дикаря”, пока горьковатый запах не коснулся их ноздрей.
– Даже не знаю, что сказать, – произнесла Гейле, показывая черные от ароматного напитка зубы.
– А что тут говорить – вкусно или нет? – спросил Гедалья, однако она говорила не о шоколаде.
– Всю свою жизнь я ощущала какую-то вину… – призналась девушка.
– Вот и я! – с воодушевлением согласился Гедалья.
– Гедалья Альгранати! Ну ты и вымахал, чтоб не сглазить! Как поживает твой отец, змей подколодный? – Старый клиент ростовщика потревожил хрупкую тишину, которую молодые люди сплели вокруг себя.
Гедалья уставился на заячью физиономию с воспаленными глазами и торчащими зубами, хмыкнул в ответ что-то неопределенное, лишь бы отделаться, а когда развернулся – Гейле уже не было. Испугавшись, что их увидят вместе, девушка растаяла в воздухе.
Грохот в Арсенале, районе верфей, превосходил рыночный гомон и казался предпочтительнее в смысле предоставления убежища. Тем более что здесь почти не попадались люди в красных колпаках, которые могли бы их узнать. Все было залито солнечным сиянием, высвечивавшим каждую впадинку и каждый выступ на стенах. Перед улыбающейся Гейле и одинокой жирной чайкой Гедалья изображал всех участников того пуримского шествия в Хорбице.
Слова “тестостерон”, “эстроген” или “серотонин” еще не звучали в мире, но гормональные явления, безусловно, имели место и тогда. И в одном из восторженных взмахов рука Гедальи случайно коснулась плеча Гейле. В первый раз они коснулись друг дружки. Оба поспешно извинились, и Гедалья продолжил представлять шляпника Шмерла, однако ощущение прикосновения так и жгло его руку.
– Что бы мы делали без Хорбицы? – спросила Гейле. – О чем говорят парни и девушки, которые не были вместе в предыдущем перевоплощении? О чем разговаривает моя сестра со своим женихом? Что их связывает, кроме договора с брачными условиями? Знаешь, он попросил ее портрет, и на этой неделе к нам приходил художник. Брайне как дура просидела перед ним несколько часов. А в итоге она выглядит на портрете косоглазой куклой. Ты бы хотел мой портрет?
Гедалья с воодушевлением подтвердил.
– Я тебе не верю! Что будет, если к тебе заявятся сваты? А ведь непременно заявятся и предложат партию. Ты здоров, богат. Согласишься?
– Уже предложили. Мою кузину, скелет ходячий. У ее отца больше денег, чем у нас когда-либо будет. Это
– Так ты согласился? – холодно спросила девушка.
– Конечно, отказался.
– Тогда ты дурак, – объявила она, вздергивая подбородок, и подкрепила свои слова цитатой: – “Каждый человек обязан жениться, чтобы плодиться и размножаться, тот же, кто не делает этого, подобен проливающему кровь”.
– Так ты читаешь книги, которые набираешь.
Грохот верфи, от которого им удавалось отрешиться, с неодолимой силой заполнил все пространство вокруг. Удары молотов, проклятья матросов, визг пил по металлу.
– По правде сказать, я не удивилась, когда ты рассказал, что мы убили кого-то в предыдущем перевоплощении, – вдруг сказала она. – Мне не раз думалось, что у меня хватит силы, чтобы убить. Когда Йехиэль отказался от меня, я была готова прикончить его.
– Какое счастье, что ты сдержалась, иначе бы нам никогда не встретиться.
Громадный торговый корабль, разрезая носом воду, вышел из верфи, за ним тянулся пенный шлейф.
– Знаешь, что нам с тобой нужно сделать? – спросил Гедалья и тотчас же сам ответил: – Мы должны покинуть Венецию. Бежать отсюда. В Хорбицу.
– Только ты и я?
Он кивнул.
– А где она, эта Хорбица? В какой стране?
– Нетрудно будет узнать, надо только поспрашивать наших мореходов, – уклонился от прямого ответа Гедалья. – Совершенно точно, она недалеко от деревни Дыровка. На берегу большой реки. Там растут каштаны и орешина, ясени и рябины, тут нет таких деревьев. Когда мы были маленькие, я умел лазать по деревьям как кошка. А сегодня я почти задыхаюсь, поднявшись по лестнице. Да, да, – ободрил сам себя Гедалья, – наше очищение должно произойти именно там. Там мы покаемся в грехе. Там испросим прощения.
– У кого, Гедалья?! У гоя, которого мы убили сто лет назад?
Он начал говорить, а в голове у него уже вовсю созревал план.
– Именно так. Придем на могилу Павла-гоя и попросим прощения у могилы. А потом пойдем на наши могилы. – Гейле поежилась, однако Гедалья продолжал, в восторге от собственной мудрости: – Если же кладбище поглотили земля и дикие травы, попросим прощения у земли и травы. У деревьев и камней. Камни всегда остаются камнями. Те камни, которыми мы бросались и из-за которых оказались выброшены назад в этот мир. – На миг он пожалел, что раввин, который счел его непригодным к учению, не слышит сейчас его рассуждений. Но пусть лучше будет так: только он и Гейле. Только они вдвоем.
Когда же девушка попыталась высказать опасения, припоминая рассказы – от которых волосы становились дыбом – о злоключениях евреев, странствовавших по дорогам, Гедалья возгласил:
– Пресвятой, да будет благословен, с нами, не забывай…
– А что мы скажем регистратору пассажиров на корабле? Что мы брат и сестра? Муж и жена? – Она то ли была озабочена, то ли подтрунивала над ним.
– Я могу быть твоим мужем-ашкеназом.
– Звучит ужасно…
–
– Не пойму, ты разыгрываешь меня, что ли?
– Тому, кто усомнится в нас, я пожелаю, чтобы
–
– Ну, так что ты скажешь – поехали? Вон подходит рыбачий баркас, давай у них спросим…
И Гедалья принялся махать руками двум рыбакам в баркасе. Легкая рябь поблескивала в солнечном свете. Он жадно вдохнул соленый воздух. Новое ощущение свободы наполнило его большое тело.
– Простите меня, господа, – проговорил он, когда маленький потрепанный баркас приблизился к берегу, – вы когда-нибудь слышали о месте под названием Хорбица?
– Почему ты спрашиваешь? – ответил рыбак со сломанным передним зубом.
– Слышали или нет? – И Гедалья повторил по слогам: – Хор-би-ца.
– Слышали, конечно, слышали.
– Правда? – возликовал он.
– Они врут, – прошептала Гейле.
– Охотно вам о ней расскажем, только купите у нас что-нибудь, – ответил другой рыбак, рослый мужчина с выбивавшейся из-под ворота порослью волос. – Разве можно, чтобы одна сторона оказывалась в выигрыше, а другая ничего не получала? У нас есть устрицы, креветки, отличные жирные каракатицы, все есть.
– Мы ничего этого не едим, – ответил Гедалья.
– Отчего же? Невкусно вам? – с раздражением спросил рыбак со сломанным зубом.
Гедалья и Гейле повернулись, чтобы уйти, однако рыбак со сломанным зубом прыгнул на берег, в руке у него блеснул кинжал.
– Куда это вы?
Смерть от удара ножом была в Венеции самым обычным делом. Гейле прижалась к Гедалье – второе прикосновение, отозвавшееся во всем его теле.
– Что вы к нам пристали? – взъярилась Гейле.
– Послушай, деваха, мы работаем в поте лица. – Рыбак поковырял кинжалом между зубами. – Наши сети полны всего. Свежие устрицы, которые даже сам дож счастлив будет сожрать. Но ни один еврей-проходимец ни разу не купил их у нас. Никогда!
– Нам это запрещено.
– Запрещено?! Кто же вам запретил? Ваш Бог? Тот, которому вы молитесь, даже не снимая шапок из уважения к нему? И что он вам сделает, если съедите устрицу? Ничего! Кинь-ка мне одну, Микеле!
Второй рыбак бросил ему сероватую блестящую устрицу, первый с легкостью поймал ее одной рукой. Раковина походила на зубчатый камень.
– Вы должны попробовать. Подарок. Без денег.
– В жизни не стану это есть, – отрезал Гедалья.
Не собирается он громоздить грех на грех. Вот еще, чтобы перевоплотиться снова и опять вернуться в этот мир только из-за того, что ел трефное?
– Эй, ты, жидок, я же не прошу тебя отведать свинины. Только одна маленькая устрица. А если не хочешь, пусть твоя жена съест. Вон она уже исходит слюной изо всей своей огромной пасти.
Гедалья ринулся на рыбака, повалил его на землю. Одно дело, когда грубят ему, но совсем другое – эти плотоядные взгляды, что бросает на Гейле рыбак, да еще и облизывается. Борьба была недолгой. Гедалья успел нанести один удар, получил два – и вот уже стоял на коленях над противником. Неожиданный пинок в ребра поверг его наземь: на подмогу товарищу поспешил второй рыбак. Гейле завизжала. С прижатым к горлу кинжалом героем быть трудно. Гедалья пытался вдохнуть воздух, однако на груди у него сидел один из рыбаков, от него несло потом и вонью морских гадов.
– Оставьте нас! – взмолилась Гейле. – Давайте я съем эту вашу устрицу, только отпустите его!