Родогор Хоенхайм – Волчонок в большом мире (страница 22)

Амбертон, с одной стороны был вполне себе полноценным доменом и даже имел разделения на слои, а с другой у него отсутствовало ядро. Вместо ядра было множество артефактов перерабатывающих атру в ци той или иной стихии. В первую очередь это была десяток высокоуровневых артефактов из безграничного мира. Они содержались в десяти академиях первого уровня, у которых был заранее нейтральный статус, а также множество дисциплин и наук одинаково интересных всем. Среди прочих там учили делать артефакты способные перерабатывать атру. Не таких высокоуровневых как те десять, но тем не менее. Пусть неприкосновенность этих академий и гарантировалась представителями безграничного мира, но случалось, когда они меняли свою принадлежность в ходе различных интриг. Правда таких случаев за всё время не наберётся даже для того, чтобы загнуть все пальцы одной руки.

Для тех, кто не мог себе позволить поступить в заведения столпов были созданы учебные объединения второго круга. В него входили уже успевшие себя зарекомендовать школы и академии. Как правило, ко второму кругу причисляли так же и все всевозможные секты, которые собою представляли объединённые одной идеей, учением или теорией группы школ. Кланы, они же союзы семей, зачастую создавали собственные школы только для своих, и они также имели статус второго круга. Критериями второго круга, были как фактор времени, так и фактор достижений. Это уже помимо проработанной учебной программы. Если какая-то отдельно взятая школа, а были и такие, доказывала свою состоятельность, то она почти автоматически причислялась ко второму кругу. Однако, находились педагоги-новаторы, которые искали свободное место и создавали свою школу или даже объединение школ. Со свободными местами на Амбертоне проблем не было, жаль только это не гарантировало ничего и проверку временем проходили далеко не все новые идеи и заведения. К одной из балансирующих на грани краха академий и принадлежали мои юные наниматели. То, что все они были заведомо старше меня, не отменяет их юного возраста.

За неспешной беседой мы покинули «хрустальный домен» сразу после обеда, направляясь в один из так называемых садов. Времени прошло всего считанные часы, а у меня уже голова кругом шла от обилия новых знаний и я даже не уверен, что они мне были нужны. Накануне я потратил весь остаток дня очередному витку хождения по торговым точкам города. Моя капризная память весьма своевременно напомнила мне о том, что уже имеющиеся у меня десятилитровые бутыли, похожие на бутылочку питьевого йогурта, приобретались, а может быть и производились где-то на этом домене. После сделки с Сонуком у меня осталось пять пустых бутылей и три полных. В том, что у меня получится за время похода хотя бы один из них наполнить своей долей драгоценных капель у меня, были большие сомнения, а ради каких-то трёх слезинок занимать бутылёк ёмкостью в десять литров жаба душила.

В поисках лавки с нужными мне товарами купил-таки напоминающий карманные часы простенький хронограф. Мог так же служить и таймером, то есть будильник может и был, но только на обратный счёт, вместо времени суток на нём надо было выставлять требуемую продолжительность сна. Его может и можно было выставлять на конкретное местное время, но только для одного домена. Продавец обещал через неделю подвезти ещё один хронограф с какой-то характеристикой завязанной на стихию пустоты и вот он то и позволил бы мне выставлять конкретное время суток на каждом из посещаемых доменов, а потом ещё и отслеживать его, находясь в любой произвольной точке большого или безграничного миров. Разумеется, его цена заметно кусалась, и я даже мог его себе позволить купить, не надо было даже продавать кристаллы сырой ци. Ещё бы и сдача осталась. Однако ни нужды в нём, ни времени его дожидаться у меня, на текущий момент, не было. В следующей лавке мне приглянулись маленькие ножички, каждый из которых был не крупнее чем мой большой палец. Ну если и крупнее, то не на много. И я приобрёл набор из пяти штук, по совместительству они являлись простенькими артефактами. Во-первых, их вес был ниже, чем мог казалось на первый взгляд, а во-вторых, у них была хорошая проводимость потоков ци. Не знаю куда и как их применяли местные жители, но теперь я мог делать из своей руки циркулярную пилу. По средством продвинутой техники владения клинками Дзонго. Да, да, очень слабую циркулярную пилу. Но теперь, при случае, мне будет проще свежевать туши подбитых зверей и это сами по себе были исчерпывающие причины их приобретения. Побочным эффектом будет тренировка техники клинков, но это я уже позже понял, да и не факт, что я теперь буду ими часто пользоваться. Всё больше на посылках, и уже всё реже охота. Магазин пустой тары мне в конце концов нашёлся, и в тот же вечер я стал обладателем пяти ёмкостей по сто грамм, которые единственные и соответствовали внешнему виду. Кроме них приобрёл пять склянок по литру, ещё пять по три литра и столько же на пять литров. Плюс две на пятьдесят и одну на сотню. Подумав, докупил ещё десяток стограммовых, а также десять ёмкостью по пол литра на случай, если продолжу делать свои зелья. А ведь как пить дать продолжу. Всё остальное, что нужно, у меня уже вроде как было и остаток дня я просто гулял по улицам.

Попав на «садовый домен», мои наниматели разве что на мётлах не летали. Идея в общем то хорошая и по возможности надо бы и себе что-то такое прикупить, но это в другой раз. На моё счастье, в нужном направлении пролегала хорошо укатанная дорога и на своём «мото» я уверенно поспевал за размеренным полётом группы студентов. К тому же, кроме меня дорогу ещё топтал Драконт, оседлав неведомую мне тварь. В кармане либо они всё «это» носили… Так или иначе мы двигались в сторону стены стоящего перед нами умеренно глухого леса. На язык сами собою просились эпитеты про множество экзотических растений, но был один нюансик. Тут вообще всё экзотика.

Дорога, лениво изгибаясь терялась где-то в чащобе. Моджи предложил на ночь остановиться тут, на лужайке у входа в лес, а уже завтра погрузиться в густые заросли. Артефакты с пространственными хранилищами были не только лишь у меня, и уже через десять минут я стоял посреди добротного походного лагеря. Поскромнее, конечно же, чем хижина Кош, но явно лучше тех палаток, что были у исследователей «изнанки». А ведь им были доступны самые передовые технологии России… большая часть которых или вообще не работала, или работала очень плохо уже на втором слое домена. Кажется, когда-то кто-то при мне спорил про уязвимость завязанной на электричестве цивилизации. А я теперь зависел не от электричества, а от кристаллов сырой ци. Конечно же проживу и без них, но также как и горожанин родного мира, оставшийся без света и тока в розетке. Это я о знакомых мне горожанах. А ведь были ещё и такие, кто вообще мимо асфальта не наступал, а дикую природу только по картинкам изучали… Как Бесстужевы например… Будем надеяться, что они ещё живы и здоровы. Да уж, этот поход они всю жизнь поминать будут. Если вернуться сможем. Может быть, они теперь помирятся с Лыковыми, которые и подбили их на эту авантюру. Или наоборот…

Эвия, уже в сумерках, вынесла охапку странного цвета и похожих на сладкий перец плодов. Именно так и выглядела фланелла лиловая, объект моей тихой охоты. Дожил, теперь я на фрукты охочусь. Помещать их в своё хранилище она по какой-то причине не стала. В прочем, девушка была явно увлечённой натурой и могла попросту забыть, что так можно было. Теперь не удивительно, что цена этих фруктов и их производных была низкой. Этой фланеллы в лесу было не меньше, чем лесного ореха в орешнике по сезону, если не больше. Собирай – не хочу. Судя по спокойствию спутников, опасные звери тут или не водились совсем, или были большой редкостью. Я до сих пор не мог понять двух вещей. Для чего специалисту по минералам нужно разбираться в деревьях и зачем он вывалил все свои знания на мальчишку, который ещё даже в школу не пошёл. Выйдя в курилку, этот непризнанный специалист широкого профиля увидел меня и, подобрав опавший лист клёна устроил мне лекцию на пол часа по анатомии деревьев. Его новаторский голос, всплывая у меня в памяти и сейчас вызывает приступ головной боли. Он бы и дальше продолжал меня поучать, но на его поиски вышел целый завлаб. Как же в лице и голосе изменился лектор, любо-дорого посмотреть было. А ведь я уже мысленно заряжал новенькую берданку и придумывал оправдание, как я этого высоколобого полудурка с медведем перепутал. Но я его больше не видел. А ведь шмальни я его тогда, сейчас бы дома чай пил, да с братиком нянчился… И как бы я жил без этих его откровений… Именно их я и вспоминал, стоя под деревом, ствол которого имел пепельно-зелёный цвет, словно военный брезент, выцветший и покоробленный от времени.

Плоды принесённые Эвией Хвиль были «пустышками». Иного на самой кромке леса ожидать было странно, по меньшей мере. Собственно, все это и понимали. Добычу девушки мы употребили в салат, а утром, отправившись на тихую охоту в глубь леса я уже знал, какие плоды нам точно не нужны. И вот мы стояли под деревом, до которого мы шли не один час. Потоки ци его ягод, если это ягоды, отличались от виденных ранее и дарили надежду. Во всяком случае, некоторые. Различить «особенные» плоды, сияние которых заметно выделялось на фоне тёмно-зелёного марева общего фона было не трудно. А вот с целеуказанием пришлось повозиться. Тоскуя о старой доброй лазерной указке, я как мог наводил ударную группу на нужную цель. После чего студенты начинали упражняться в хитрых способах достать плод с ветки. Выпендривались они или таким образом действительно что-то там у себя тренировали мне было решительно не понятно, да и не интересно, в общем то. Единственный специалист по пилюлям в отряде, вооружившись весьма экстравагантного вида очками с линзами на кронштейнах в два, а на другой половине в три слоя, словно чудаковатый профессор из мультиков, собирала добытые группой плоды и проводила ревизию. Три из пяти действительно таили в себе каплю, которую очень легко было потерять, если не знать о ней. В потоках ци она переливалась словно жемчуг. Или как внутренняя сторона морских ракушек. Уж их то я видел в живую, хоть и до того, как приобрёл эту способность различать потоки ци.