Родион Создателев – Демиург (страница 1)
Демиург
Глава 1. «Клянусь в любви до гроба…»
Эсхил, «Агамемнон», 1445
В тёплую безмятежную ночь с 15 на 16 июня 1906 года, когда через распахнутые настежь окна пробирается слабенький ветерок, когда на улицах властвует духота, а светает уже во втором часу, в Санкт-Петербурге приключилась драма с весьма скверным финалом. Трагедия началась, как и полагается, на подмостках, а закончилась на Каменном острове: в двухэтажном особняке с готическим куполом на покатой крыше, который расположился между набережной реки Большой Невки и Сквозным проездом.
Неожиданная весть всколыхнёт газетный мир Российской империи. Репортёры со скоростью света примчатся в издания: «Сенсация! Молния! Срочно в завтрашний выпуск!» Редакторы заголосят: «На первую полосу, заглавие – крупным шрифтом. Фотоснимок сыскать немедля!»
Кто-то из редакторов ударит кулачком по столу. Другой пожалуется небесам на самый бестолковый секретариат. Третий опрокинет стакан чая на заваленный бумагами письменный стол. До позднего вечера будут стучать наборщики, сооружая «оригинал» на чудо-машинах «линотипах» – германских печатных станках. Опередить конкурентов! Живее, коллеги! Корректура, подпись выпускающего редактора, финальная вёрстка…
Самое популярное издание столицы «Слово Петербурга» выйдет с интригующим заголовком передовицы: «Бенефис королевы цыганского романса обернулся её лебединой песней». Встревоженных читателей поверху статьи обожгут «взором томительным» легендарные колдовские глаза со знаменитого фотографического снимка г-на Буля.
Однако мы сильно забежали вперёд. Итак, драма началась на сцене. Народу в Суворинском театре набилось – гибель. Овациям и bis'ам не было предела. Когда примадонна Бельцева тянула: «клянусь в любви-и до гро-о-оба…», – в ложе таяло даже подмороженное высоким статусом лицо супруги генерал-губернатора, а что говорить про остальную публику (преимущественно мужскую).
Разумеется, «монбланы» букетов, несколько ценных подарков, в том числе – необыкновенного размера корзина, наполненная алыми розами и нежно-молочными бутонами гвоздик.
– Розе северных полей: ура, ура-а! – надрывался в крике офицер-гвардеец с тонкими стрелочками-усами на шальном от восторга лице.
Высокая, статная femme fatale: Анастасия Дмитриевна Бельцева. Северная Шахерезада. Чёрные брови королевы изогнуты дугами, словно клинки острой турецкой сабли – кылыча. Копна густых каштановых волос, хвост причёски перетянут голубой лентой. По сцене она передвигается с ленцой, будто барыня. Достоинством вся наполнена, что чаша хмельным вином. «Роза северных полей», как именовали её столичные репортёры, разом сочетала в себе грацию великосветской дамы и обворожительное колдовство лукавой цыганки.
А её голос… разве скрипучий патефон может передать бархатную прелесть этого волшебного меццо-сопрано? Пение Анастасии Бельцевой дурманом проникало в оцепеневшего слушателя, выворачивало его душу наизнанку. Сирена Бельцева, чаровница, ведьма.
Наконец, дурман развеялся… Экзальтированная публика пришла в себя, разрозненными стайками покинула театр, и только тогда Анастасия Дмитриевна выскользнула из чёрного хода на улицу. В сопровождении двух охранников с могучими фигурами и схожими чёрными котелками на головах, она села в автомобиль «Ренольт» и покинула место недавнего триумфа.
Вместе с шофёром, певицей Бельцевой и охранниками в салоне автомобиля также находились сегодняшние презенты от поклонников, наиболее приглянувшиеся примадонне: серебряная ваза с золочёными вензелями и переполненная розами и гвоздиками корзина, своими размерами превышающая обычные стандарты. Гнутую ручку обвивали кружевные ленты – алые, лиловые, жёлтые. Необыкновенная какая-то корзина, грандиозная. Но и дама была незаурядная, поэтому, казалось бы, удивляться величине этого плетёного предмета не стоит.
Один из дюжих охранников, тот самый, который нёс корзину из театра в салон автомобиля, был малость удивлён непомерно большой тяжестью ноши. Словно помимо благоухающих цветов в ней хранилась также пудовая гимнастическая гиря. Цербер усовестил себя, мол, совсем растерял физическую мощь, и с удвоенной энергией занёс корзину на второй этаж уютного особняка Бельцевой на Каменном острове, в её персональные апартаменты. По воле хозяйки он поставил ароматный презент на пол – ровно посредине комнаты, – а затем вышел вон.
Недотёпа мгновенно забыл о том, что совсем недавно он малость удивился необыкновенной тяжести корзины. Болван не вспомнил об этом занимательном случае и на следующий день… когда в особняк прибыли чины сыскной полиции. Следователь г-н Штельмахер первым делом поинтересовался у охранников и обслуги: случались ли на днях какие-нибудь происшествия? Что вы приметили необычного, странного? Настырные поклонники, угрозы, письмо, что-нибудь другое… Но всё это произойдёт завтра, а ныне мистическая драма ещё набирала обороты.
Исполнив долг, охранники ушли спать в комнату, отведённую им на первом этаже. Верзилы отказались от ужина, так как во время концерта отлучались в буфет. Сторож Никитич привычно шаркал валенками по паркету, гремел ключами. Матрёна Афанасьевна Булыкина, экономка и горничная по совместительству, наглухо заперла все окна в комнате королевы (хозяйка панически боялась простудиться) и ушла на первый этаж. Ужинать Бельцева не соизволила – дело привычное. В туалетной комнате находился маленький стол с сыром, графином воды, фруктами и бутылкой итальянского вина. Анастасия Дмитриевна поклюёт малость этой пищи, фужер винца выпьет – вот и весь её ужин.
Особняк, а если точнее сказать – особнячок госпожи Бельцевой, не самое величественное здание на Каменном острове. Однако строгий готический купол на покатой крыше придаёт дому особенный северный колорит. Фасад выложен из тёмных дубовых досок, поэтому некоторые завистники, а если говорить откровенно – завистницы, называют этот чертог «берлогой медведицы». На первом этаже здесь имеются: четыре комнаты для прислуги, кухня, просторная гостиная, два чулана, погреб и прочие хозяйственные помещения. Коридор и гостиная дома ослепляют богатством и броской роскошью: зеркала, хрусталь, люстры, гобелены, картины, драгоценные вазы с затейливыми росписями, матово-чёрный рояль. Летняя остеклённая терраса – причуда шведского архитектора – прилепилась к задней стороне особнячка. Однако хозяйка весьма ценит этот каприз иноземного зодчего. Терраса сокрыта от любопытных глаз с улицы… Тёплыми вечерами Анастасия Бельцева всегда пьёт здесь чай с прислугой: экономкой Матрёной и сторожем Федотом Никитичем. Эти два человека за последние годы стали для неё самыми близкими людьми, почти родными. Второй этаж – подлинные владения госпожи Бельцевой. Её личные апартаменты гораздо скромнее сверкающего коридора и гостиной на первом этаже, зато здесь уютно и спокойно. Рядом с комнатой находится рабочий кабинет примадонны, строгий и деловой по своему интерьеру, как и полагается. Неподалёку от книжного шкафа в кабинете стоит стальной сейф, где, наверняка, имеются ассигнации и хранятся документы. В туалетной комнате присутствуют все последние достижения науки и технического прогресса: «царь-ванна» из тёмно-серого мрамора и белый ватерклозет с крышкой. Сторож Никитич заранее включил печь-бойлер, так как после концертов хозяйка всегда грелась в мраморе. Челядь на второй этаж поднималась только по хозяйственным заботам и долго здесь не задерживалась. Анастасия Дмитриевна, публичная персона, дорожила одиночеством и уютом личных апартаментов. Как уже упоминалось, певица Бельцева панически боялась простудиться и поэтому даже в самую жаркую погоду она спала с закрытыми окнами и ничуть не смущалась того факта, что с утра чувствовала себя, по собственным словам, как итальянская креветка. Это ничего, жаркие дни здесь быстро кончаются. Холодные зимние вечера, треск раскалённых дров в печи, были впереди. В Санкт-Петербурге сейчас стояла душная и жаркая погода.
Поступление свежего летнего воздуха в её комнату прекратилось, и пока Бельцева плескалась в ванне, помещение постепенно заполнилось терпким ароматом алых роз и белоснежных гвоздик. Нагая Шахерезада с сомкнутыми очами, до головы прикрытая плотной шубой из сверкающей пузырчатой пены, расплылась в мечтательной улыбке… Медово-пряный запах её любимых цветов проник сквозь полуприкрытую дверь туалетной комнаты и принялся игриво щекотать греческий нос певицы.
Закончив вечерний туалет, Бельцева облачилась в шёлковый халат фиалковой расцветки, перехваченный у талии поясом, а потом зашла в комнату. Запах роз и гвоздик царствовал здесь. Аромат цветов становился навязчивым, но этот факт её не смущал. Певица покрутилась у зеркала, а затем прошла к письменному столу у стены, увешанной от потолка и почти до пола фотографиями и репродукциями. Она уселась на резной стул, не теряя при этом грации, словно примадонна до сих пор находилась на сцене. Приложила к уху трубку телефонного аппарата “Эрикссон”, а затем накрутила ручку индуктора.
– Барышня, мне нужен абонент… двести пятнадцать, сорок восемь, – почти пропела слова и цифры Северная Шахерезада своим чарующим меццо-сопрано.