Робозеров Филипп – Легенда о мече Арогана: Идолы (страница 4)
Это был край мира, место, где этот самый мир превращался в бесконечное темнеющее полотно. Пустыня поглощала краски и переливалась под лучами палящего солнца будто шёлковое покрывало.
– Svart sand orken, или Пустыня чёрных песков. Так эти места называют местные охотники и земледельцы, – завёл Валлес рассказ. – Когда-то тут цвели луга и всё вокруг покрывали ныне вымершие деревья: айвы и айланты. В самом начале времён здесь располагались мастерские по производству шёлка, а рядом с ними ютились ремесленники, заготавливающие дорогую пурпурную и фиолетовую древесину. Но потом начался великий поход человеческого Жнеца – и пал народ драконов. Их тела заполонили луга, их крылья заслонили солнце, а чёрный песок из тлеющей плоти, подобно порче, разъел старый Юг, обратив его в безжизненную пустошь.
– Сатолпал полтать, – прячась от палящего солнца под толстым пыльным капюшоном, пробурчал Сова.
Наёмник нынче утром выглядел жалко. Губы обветрились, покрытый белой коркой язык то и дело елозил по сухой коже, а рука всё время тянулась к фляге с водой в надежде утолить жажду. Похмелье овладело его волей в полной мере, и любой разговор вызывал тягучую боль в затылке.
– Ты веришь этим историям? – протирая о плащ сочащуюся хурму из взятых в деревне запасов, спросил Рогнар. – Простой народ послушать, так все места обладают глубокой историей. Например, я всегда думал, что здесь с начала времён была пустыня, а драконов вообще никогда… – он осёкся. – Ладно, что-то из рассказов имеет толику истины. Но люди привычно любят привирать. Вот, к примеру, байки про Горалла. Маги превратили Жнеца в страшилку, которой впору пугать детей.
– Хе-хе, хорошо, что ты затронул эту тему. Вот ты, Рогнар, веришь в богов?
– А чего в них верить? – откусив хурмы, буркнул воин. – Мне на них наплевать. – Рогнар стёр сок с подбородка и утомлённо посмотрел на спутника. – Не хочу это обсуждать.
Путь повёл всадников через темнеющие пески далеко на юг, туда, где правили одичавшие за долгие столетия вурвы. В их золотую столицу с храмом-полумесяцем, над которым некогда возвышалась огромная статуя великого Горгола – каменного бога варваров, ложного идола далёкого Юга.
Море песка тянулось несколько дней и ночей, а страна, где когда-то правили драконы, находилась в забвении. Но как часто и бывает, видимая бесконечность имеет особенность внезапно завершаться, и дюны оборвались, упёршись в золотистые холмы, уходящие к высоким стенам Бах-Хаша – города из золота, чьи башни достигали небес, будто бы поддерживая их своими рогами. Стены Золотого города были неприступными, а жители – дикими и опасными.
Перед городскими стенами, сколько хватало глаз, расположились бесчисленные шатры ранее стоявшей в этих местах армии. Едва заметно коптили ещё не брошенные кузницы, в которых более не было нужды. Армии вурвов давно ушли на север, а если и готовился очередной поход, то точно не здесь.
За Золотым городом виднелись горы, удивительно ровной, почти рукотворной громадой перекрывающие дорогу к морю, единственный путь к которому был возможен через Бах-Хаш. Самой высокой же точкой города был невероятных размеров храм в виде полумесяца, где в давние времена располагалась огромная статуя величественного Горгола, имя которого некромант Магот обожал коверкать, превращая то в Горг
Увидев город, Рогнар встряхнул Сову. Тот вернулся из своих размышлений и посмотрел вперёд, тут же открыв рот настолько сильно, что создавалось впечатление, верно его оставшиеся зубы вот-вот вывалятся наружу.
– Пах-Хаш – это та-а, ик… – икая, пробормотал Сова.
Валлес едва не свалился с коня из-за приступа смеха, вызванного ужасным дефектом речи спутника.
– Гы-ы! – передразнил он Сову, после чего Рогнар хлестнул его поводьями по груди.
Валлес что-то пробурчал себе под нос и успокоился, а Сова так и не смог закрыть рта, то ли всё ещё находясь под впечатлением от вида города, то ли попросту дразнясь.
– Как думаешь, Валлес, в лагере ещё остались бойцы? – спросил Рогнар, пытаясь охватить взглядом сотни брошенных палаток.
– Кто знает. Судя по всему, основные армии варваров собирались не здесь, а дальше на востоке. Там есть хорошие плодородные места, от которых тянется на север широкий каменный тракт. Вурвы не гадят там, где живут. Поэтому мелкие южные деревушки остались нетронутыми, – принялся размышлять Валлес.
– Ясно, – привычно коротко отреагировал Рогнар. – Пора в город.
– Та, сэл! – вместе ответили спутники.
Троица устремилась к широкой дороге, расположившейся меж холмов. По ней двигались редкие повозки, скрываясь за аркой ворот. Бах-Хаш не проявлял какой-то враждебности, его врата были распахнуты настежь, свободно пропуская торговцев и странников. Крупные вурвы-привратники не обращали внимания на гостей города, совершенно не интересуясь чужаками. Оно и понятно. В эти края далеко не каждый сумеет добраться.
Над воротами развевался серый флаг с красным геральдическим драконом, уже давно выцветшим на солнце. Он служил предупреждением для путников, давая понять, что здесь живёт дух старых правителей – легендарных вождей народа вурвов.
– Go-o-orgo-o-ol! – донёс ветер множество голосов.
«
Глава 1. В тени его крыльев
I
Горячее южное солнце яростно вгрызалось в песчаник, из которого была построена большая часть зданий Бах-Хаша. Камень нагревался подобно сковородке, куда ни посмотри, воздух искажался от источаемого жара. Неподготовленные люди сразу же получили бы сильные солнечные ожоги, но местные привыкли. Горячий воздух был для них родной стихией, тёплая вода – привычным питьём, а овощи и фрукты никогда долго не хранились, почти сразу начинали гнить или сохнуть. Вот и сейчас в углу дома принялись попахивать запасы батата, до которых у смуглой девушки не доходили руки уже несколько дней. Широко зевая, она подхватила выгоревшую юбку и нагишом вышла через большое окно на балкон, с которого тянулась узкая лестница на крышу. Показав всей улице свою природную красоту, смуглянка надела юбку, а потом стянула волосы старой распушённой верёвкой. Быстро взбежала на вершину дома и опустилась на колени, после чего практически коснулась носом покрытой песком крыши.
На одном из десятков длинных балконов монументальной стены храма-полумесяца различались фигуры жрецов. Они ждали, пока паства соберётся на многочисленных крышах Бах-Хаша в акте преклонения каменному богу.
Девушка приложила палец к губам, смочила слюной и начертила на лбу воображаемый круг. Ветер бросил песок в лицо, но смуглянка даже не моргнула, только опустила левую руку к ногам и зажала ладонь меж коленями, а правой рукой тронула кончик носа и принялась шептать слова молитвы. Замолчала, когда к ней на крышу поднялся темнокожий мужчина, одетый в доспех из ржавых металлических пластин. Сняв кожаный шлем с головы, он освободил множество тонких сальных кос, напоминающих земляных червей, а после опёрся о парапет, принявшись всматриваться в улицы города. На крышах сотен каменных домов расположились люди; все до единого склонили головы для молитвы в час поклонения.
Девушка мимолётно взглянула на варвара и тут же об этом пожалела; её силой ткнули лицом в песок, который попал в рот и в нос. Мужчина какое-то время держал её в таком положении, потом погладил свободной рукой по спине и опустил пальцы ниже копчика, влезая рукой глубоко под юбку, что-то проворчал под нос и отступил.
Началось. Сначала город охватила удивительная тишина, в которой различался только шелест песка, вечно гонимого горячим ветром. А потом улицы взорвались тысячью голосов, воспевающих песнь во славу единого, живого и поныне каменного божества – Горгола.
На балкон храма вышел человек в мантии цвета песчаника, простёр руки к небесам и закричал. Жители города подхватили этот крик; вместе с ними смуглая девушка вскинула голову и подала голос, замечая, как мужчина рядом хищно улыбается. Он тоже разинул рот и, насколько хватало дыхания, выкрикнул: Burkadash Gor-Go-Gol-Gor-Gol!!!
Но в мыслях у него было другое. Вернувшись к девушке, схватил её за волосы и вновь приложил лицом к раскалённой крыше. Мелкие камешки впились в лицо. Усилием юбка съехала с бёдер, а грязные пальцы погрузились в лоно.
– Gorgol! – кричала толпа, звучали барабаны, вторя голосам. – Gorgo-o-o-o-ol! – тянули жрецы, город взрывался от тысяч слов.
Имя бога звучало в завывании поднявшегося ветра. Песок гнало в глаза, мужчина прижимал девушку к земле и продолжал ощупывать её пыльными пальцами. Потом опустился на колени и хотел её взять прямо здесь, на вершине горячего дома, на глазах у всего мира, но остановился вместе с замолчавшими барабанами. Воцарилась тишина, вслед за которой улицы Бах-Хаша наполнили звуки обыденной суеты. Мужчина толкнул жертву ногой, оскалился и покинул крышу.
Стирая слёзы и натягивая юбку, девушка доковыляла до глиняной вазы и утолила жажду обжигающе горячей водой. Выждала, пока шаги приближённого к вождю воина замолкнут вдалеке, и вернулась на первый этаж, где достала из старого сундука пыльно-жёлтую накидку, набросила её на плечи и покинула дом. Всё внутри неё дрожало, эхмены повелителя ветра, песка и мира Деку совсем вышли из-под контроля. Брали что хотели, насиловали кого хотели и убивали всех неугодных. В Бах-Хаше больше не знали покоя, остались разбой и слепая вера в древнее божество, которому не было дела до обычных людей.