Робозеров Филипп – Легенда о мече Арогана: Идолы (страница 3)

И вновь огонь с песком заполонил мир. На сей раз он убегал по пустоши, стремясь к расщелине в скале, а когда уже достиг её, пламя поглотило тело.

Рогнар очнулся от ощущения, что его лицо тронула чья-то рука. Рядом с ним сидела седая девушка и вот вновь мимолётно коснулась шрамов на щеке ловчего, но тут же одёрнула руку, будто кожа оказалась обжигающе горячей. Нарси испуганно вздрогнула, стоило воину открыть глаза. Рогнар ничего не сказал, убедился, что всё в порядке, и вернулся к тревожным сновидениям.

Сова сполз под стол и принялся громко храпеть, удобно расположившись на бараньей шкуре. Музыка играла, девушки танцевали, мир кружился в праздные мгновения безрассудного веселья. А огонь продолжал пожирать сон, дракон всё так же находился где-то за спиной, отчего на затылке волосы вставали дыбом. Рогнар спал и видел прежний сон: сначала огромные жёлтые глаза, а после пламя дракона.

Как и каждую ужасную ночь.

V

Охотник обнял жену и мельком взглянул на спящих спутников. Их сморило после тяжёлых недель, но сам Валлес ещё держался. Ему предстояла потная ночь наедине с женой, и это ничуть не пугало, напротив, наполняло душу какой-то надеждой. Он отстранился от супруги и двинулся к выходу, следя, как бы Рогнар не проснулся.

На улице отправился по тропинке к выступающему в море скальному утёсу. Там располагалось небольшое глиняное строение, напоминающее птичник. Вдыхая влажный солёный воздух, Валлес протиснулся в узкую дверь и окунулся в тусклый лунный свет, струящийся сквозь щели под крышей. Наверху располагались жерди, на которых сидели большие птицы с бледным жёлто-голубым оперением, походящие на смесь орла и сокола.

Охотник снял с крючка плотную перчатку и натянул её, закрывая кожу до самого локтя. Легонько свистнул и подставил руку одной из птиц, которая опустилась ему на предплечье и пронзительно заверещала.

– Привет, пернатый друг, – потрепав холку птицы, прошептал Валлес.

Выйдя на улицу, он устремил взор на мириады звёзд и полный лунный диск, чертящий светлую дорожку в водную даль. Охотник достал из кармана клочок бумаги и привязал к лапе птицы, подкинул её в воздух и проследил, как крылья стремятся в темноту.

Послышался едва различимый наигранный кашель, и Валлес увидел позади себя Рогнара. Наивная надежда, что его уход не заметили, тут же распалась на сотни обломков. Впрочем, охотника это ничуть не смутило, он лишь поёжился, когда с моря потянуло холодком.

– Ты уже вырвался из рук Нарси? – осведомился он.

Рогнар ухмыльнулся.

– Боюсь, она постоянно забывает, что трогать меня нельзя, – продолжая следить за силуэтом птицы, сообщил Рогнар. – После попытки поцелуя в губы Нарси спит. Но с утра ей будет плохо…

– Видимо, ты очаровал её до потери чувств, – усмехнулся Валлес. – А может, ей нужно меньше пить. Она никогда не могла справиться с чем-то крепче мёда. Баловством с магией Нарси умудрилась и вовсе обесцветить себе волосы. Она тебе рассказывала? – охотник направился обратно в деревню. – Ты всегда так скор с женщинами, Рогнар?

Воин слегка нахмурился, но вскоре выражение лица стало почти безразличным.

– Они лишаются чувств, стоит мне к ним прикоснуться… Привычно, – Рогнар последний раз взглянул на море и двинулся вслед за Валлесом.

И вновь их встретил шум голосов вперемешку со скрежетом деревянного настила под ногами танцующих дам. Чудилось, что они могли плясать до самого утра. Ловчий уселся обратно за стол, ногами нашёл храпящего на полу Сову (или Стервятника, тут уж кому как удобно) и упёрся носками ему в бок. В руки попали куриная голень в остром соусе и кружка с подогретым молоком. Воин оторвал зубами волокна мяса, запивая большими глотками из кружки. Взгляд мимоходом коснулся белых волос Нарси – девушка дремала на скамье совсем рядом. Её грудь вздымалась и опадала, щёки легонько блестели в неровном свете очага.

«Хорошо вот так просто жить без цели, без обязанностей, без забот», – подумалось Рогнару, и он осушил кружку до дна, вместе с тем понимая, что сил не осталось даже на путь до постели.

Однако преодоление трудностей всегда было у ловчего в крови, потому он заставил себя подняться и неспешно побрёл к выходу. Его с Совой поселили в отдельном домике, таком же небольшом, как и все в этой деревне, с соломенной крышей и дверью со щелями, сквозь которые слегка просачивался летний ветер.

Улица встретила Рогнара прохладным бризом, который напоминал о недавней весне, когда снега сходили со степи, обнажая испещрённую ручьями землю, полную камней и сухостоя. Минувшая зима преподнесла немало сюрпризов. Суровые морозы сковывали мир, а потом так же быстро отступали, как приходили, превращая степи в топкие болота.

Конь Рогнара неровно дышал в местной конюшне. Ловчий мог услышать его даже сквозь шелест жёлтой травы и шум ветра, гоняющего песок пустыни. Вместе с четвероногим Григо воин прошёл через многое. Ловчий надеялся, что нескоро придётся менять скакуна. Ненадёжная дверь в гостевой домик едва слышно заскрипела, а следом принялись скрипеть старые доски, почти что вплотную прилегающие к земле. Кровать ахнула под тяжестью человека, облачённого в доспехи, и принялась качаться в такт его дыханию. И снова пришёл сон, но на сей раз Рогнар не позволил ужасам ночи поглотить уязвимый рассудок.

Первые лучи восходящего солнца проникли сквозь маленькие оконца и щели в двери. Огрубевшую кожу лица тронул тёплый свет, и воин проснулся по наитию, следуя внутреннему чувству, которое не подводило почти ни разу.

Мышцы стонали. Рогнар поднялся с кровати и потянулся так, что спина отдалась громким хрустом с краткой острой болью. Сейчас он чувствовал возраст как никогда прежде, но всё равно не придавал этому значения. Ему предстоял долгий путь до Бах-Хаша, а потом обратно на север, к своему владыке и его белому некроманту.

Ночь всплыла в памяти множеством прикосновений и томным дыханием, потому как рядом спал кто-то маленький и гибкий. Белоголовая Нарси очнулась от дурмана раньше ожидаемого, и её тяга к загадочному воину возобладала над инстинктом выживания. Рогнар слышал её приход, чувствовал, как она забралась в постель и заснула рядом. Прогонять её ловчий не стал.

– Грустно… – буркнул под нос воин, обнаружив на столе мешочек семян белого солнечника.

«Она это запомнила» – убирая в набедренную сумку мешочек, подумалось ловчему.

Осмотрев помещение и громко зевнув, он всё-таки покинул ночное пристанище.

Тёплый южный воздух обволакивал. Какая-то непривычная лёгкость поселилась в душе Рогнара, и воин опустился на пень около домика. На мгновение закрыл глаза, представив, что живёт вдалеке от мирских забот, суеты столицы и вечных интриг дворцовой знати.

Шум моря поблизости успокаивал. Приятный ветер трепал грязные волосы и раздувал старый плащ. Трава шуршала и склонялась к земле, неподалёку кружили бабочки и стрекозы, кричали чайки, стрекотали кузнечики.

– Ты хотел бы остаться в таком месте? – раздался голос Валлеса.

Этим утром охотник выглядел отдохнувшим. Уже не было хромоты, которая могла напомнить о давней встрече с пустынными псами. Не было и преграды между Валлесом и Рогнаром. За долгие месяцы они стали настоящими друзьями.

– Для меня не может быть покоя, – мрачно обозначил ловчий.

Воин не врал. Он отвык видеть в окружающем мире хорошее, разучился замечать красоту и даже сейчас, при взгляде на деревню, видел только смерть. Знал, что рано или поздно все местные жители лягут в могилы, и неважно, что их похоронит: набег диких племён или новая болезнь. Жёлтая трава сгниёт, крыши домов обветшают, а природа… Природа по сути своей является предвестником смерти – короткая жизнь бабочек тому яркий пример. Да и сам Рогнар был такой бабочкой. Его жизнь пылала год от года, оставляя где-то позади чёткий след из выжженной земли. Но стоило уйти, как следы зарастали и исчезали, стирая сам факт его существования.

– Покой, мой друг, может быть у каждого. Хотя бы сейчас ты знаешь, где находишься?

– Нет, – смотря исподлобья на охотника, признался Рогнар.

– На душе у тебя спокойно.

– Потому что я помню, как сюда добрался, и смогу вернуться.

– Куда вернуться? – повис в воздухе вопрос Валлеса, а сам он печально развёл руками и пошёл гулять по полю жёлтой травы.

Рогнар простёр взор к небесам и всмотрелся в грубые штрихи перистых облаков. Уже давно там не было привычной серой птицы – творения некроманта Магота; молчаливого наблюдателя и шпиона. Рогнар был свободен, но свобода эта была ложной – смертельно опасной и крайне болезненной.

VI

На рассвете следующего дня Рогнар нашёл Сову спящим под тем же столом. Очередной день пронёсся для разбойника под алкогольным дурманом.

Этим же утром все трое – ловчий, охотник и наёмник – покинули деревню. Никто их не провожал. Точно так же, как никто и не встречал в день прибытия. Деревушка обволокла путников на пару недель, пропустив через себя подобно ручью, и благополучно отпустила. Только загадочная тоска поселилась в сердце Рогнара, когда он вспоминал белые волосы удивительной целительницы, спасшей ему жизнь. Но дорога взывала, путь был неблизкий.

Беззубый разбойник кемарил верхом на лошади и просыпался каждый раз, как дорога опускалась под гору. Вскоре округу оставила сухая сереющая трава. Всюду залоснился белый песок, который темнел тем больше, чем дальше путники продвигались на юг. Торговый тракт оборвался перед чередой высоких барханов, меж которых в ложбинах произрастали высокие многочленные кактусы.