Робозеров Филипп – Легенда о мече Арогана: Идолы (страница 2)
– Я не хотел! – воскликнул Сова, изумлённый произошедшим. – Валлес, ты тулак. Логнала нелься тлогать голыми луками…
– Так почему ты раньше не сказал?! Впрочем, отойди! – Валлес проверил дыхание девушки, убедился, что она в порядке и ничего себе не повредила. После чего взглянул на раны воина и нервно сглотнул слюну. С гноем возиться не хотелось… – Дай-ка сюда ведро…
Ведро с громким плеском опрокинулось на обнажённое тело Рогнара, струями смывая кровавый гной.
– Ещё?
– Да, неси.
Сова побежал за водой, а после повторил это минимум трижды, пока на теле Рогнара не осталось следов гнойных масс. Валлес неуверенно осмотрел увечья, взял из рук находящейся без сознания Нарси пузырёк с мазью, перевернул его донышком вверх и принялся медленно разливать по оголённым ранам ловчего. Когда содержимое пузырька иссякло, залез в мешок и нашёл ещё несколько таких же.
– Бери! – сунул он один из них Сове. – Хотя… Тряпка, тряпка… Прости, Нарси… – Кусок ткани с хрустом оторвался от подола платья девушки, тут же был насквозь пропитан мазью и передан Сове. – Ты – ноги, я – руки, потом переворачиваем и работаем со спиной.
Так они и поступили: один мазал тряпкой, второй через ткань держал воина. Длилось это действо так долго, что Нарси успела очнуться. Встала с всепоглощающей тошнотой и головной болью. Девушку увели на соседнюю кровать, где она сидела и молча наблюдала за размышлениями мужчин на тему, что же делать дальше. Теперь в дело пошли и травы: их закладывали в особо крупные раны. Наступил закат, помещение наполнили краски заходящего солнца, и пробился хриплый слабый голос Рогнара:
– Промойте…
– Что? – наклонившись к воину, переспросил Валлес.
– Промойте броню… и… наденьте обратно. Мне… очень… больно…
IV
Во сне он бежал к вершине высокого холма, покрытого выгоревшей на солнце травой. Бежал так быстро, что кровь стучала в висках, а мышцы ныли от напряжения. Старые ножны бились о кожаные штаны, и он отчётливо понимал, что уже долгое время не прикасался к матово-чёрной рукояти меча. Словно стоит вынуть его из ножен, как всё вокруг обратится в мёртвую пустошь.
Бежал к старому дому из жёлтого песчаника. Песок под ногами стекал с холма вместе с целыми пластами мёртвой травы, обнажая корни давно канувших в небытие деревьев. Но сколько бы он ни стремился к вершине, сколько бы ни делал вдохов, дом не приближался. А из-за холма доносился рёв; там шло сражение, каких не видывал свет. Небеса покраснели от всполохов пламени, облака раскалывались на части от ярко-алых молний, однако ветра не было. Не шёл и дождь.
Когда сил не осталось, он упал на колени, боль пронзила грудь. Среди мёртвой травы в песке увидел небольшой стеклянный шарик, внутри которого находился прекрасный белокаменный город.
«
Никто не ответил на невысказанный вопрос. Потянулся тёплый летний ветер, медленно переходящий в настойчивый и изнуряющий поток стихии, сметающей мёртвую траву к основанию холма.
Но человек не поддавался, из последних сил встал, сделал шаг, за ним второй – и так до самой вершины песчаного холма. Трава пластами срывалась вниз, стены из песчаника тряслись, стёкла дребезжали, старая скрипучая дверь дрожала, будто была сделана из листьев. Тень наплыла на окружающий мир, и не было уже видно ни расколотых алыми молниями небес, ни пустынной долины, окутанной едким сине-зелёным туманом. Почва сотряслась, огромная туша опустилась на землю, и в груди у неё сверкнули три кристальных сердца, похожих на пчелиные соты.
«
Стены зашатались, стёкла лопнули, и домик наполнило жёлто-зелёное пламя. Кожа стекала как воск, глаза лопались и изливались на щёки. Боль заполоняла измученный разум, и он проснулся…
Крик застыл на губах. Сначала перед глазами была одна только муть, а вокруг всё гудело. Потом проступили очертания толпы: девушки в разноцветных платьях плясали посреди зала с низким потолком, мужчины сидели на скамьях и дружно хлопали в ладоши. Эль рекой лился в кружки, закуски полнили десятки столов. И вся эта суета вызывала одно только чувство быстронакатывающей тошноты.
Воин поднялся, стряхнул с колен хлебные крошки и быстрым шагом покинул здание. С ужасного прибытия в деревню на границе Тёмной пустыни прошло примерно две недели. Рогнар регулярно наведывался к местной целительнице, которую звали Нарси. Она снимала с него броню – теперь уже частями, чтобы ужасная боль не пронизывала всё тело, – и обрабатывала множественные раны. Долгий путь через пустыню и отрыв от белого некроманта Его Величества сыграли свою роль. Доспехи унимали боль, сдерживали заразу, но без помощи Магота раны начинали гноиться, и долгая отлучка приводила к ужасающим последствиям. Перепады температур и сухой воздух Юга привели к тому, что зараза поразила Рогнара, и после безумного лечения воин не мог ходить примерно пять дней. Потом понемногу начал выбираться из дома, расхаживаться, работать с мечом – и скованность движений исчезла. Хотя тупая боль ещё была, а гной до конца не сошёл, жизни ничего не угрожало. Воин был вынужден поведать Нарси свою историю, и мрачный ловчий с целительницей даже немного сдружились. Рогнар не мог сказать, появились ли между ними какие-то чувства. Давно он не был с женщинами, всегда не везло с ними. Мешалось ещё и то, что девушка буквально не могла к нему прикоснуться.
Перед Рогнаром распростёрлась небольшая деревня, полная дружелюбных людей, готовых принять любого путника, будь то вурв или странствующий торговец. Всё вокруг создавало ощущение покоя и безопасности, чего воин не испытывал уже очень давно. Ловчий видел низкие бревенчатые дома с соломенными крышами. По ухоженной дороге здесь бродили диковинные южные животные, походящие одновременно на собак и коз; они странно ворчали, то ли мяукая, то ли рыча. Рядом шумело море, чьи волны разбивались о высокий скальный берег, щетинящийся острыми камнями. Неподалёку от деревни, на холме, располагались руины старого храма, забытого и покинутого, с давным-давно разбитыми витражами и сломанным одиноким алтарём. А всюду, куда доставал взгляд, стелилась похожая на солому жёлтая трава.
Почти год прошёл с той поры, когда Рогнар покинул столицу Северного Королевства и отправился на охоту за Королём Воров в провинциальный рыбацкий город под названием Карилос. За минувшие месяцы изменилось многое: после провальной охоты на воров ловчий двинулся далеко на юг в сопровождении Валлеса; вместе они провели более десяти месяцев и теперь достигли границы Тёмной пустыни. Их путь должен был завершиться у врат Золотого города – Бах-Хаша, столицы народа вурвов.
«
Кошмары тревожили ловчего всю сознательную жизнь, но чем ближе была цель, тем ужаснее они становились. Видение жёлтых глаз вытеснил огромный дракон, который раз от раза сжигал Рогнара посреди песков. Каждую ночь воин чувствовал, как плавится плоть, и просыпался в холодном поту, сдерживая рвущийся наружу крик.
Но чаще в этой деревушке его наполнял какой-то покой; ветер ласкал кожу, силясь стереть ощущение жара из мрачного сновидения. Это удавалось: неприятное чувство ушло прочь, оставляя на душе умиротворение, какого воин не знал уже очень давно.
Здесь спутник Рогнара Валлес много лет назад нашёл себе дом, даже завёл семью. Жена ждала его годами и каждый раз, когда он возвращался, вне себя от счастья бросалась в объятия. Заботы пропадали, таяли в спокойствии людей, не знавших голода, страданий и угнетения, счастливых в своём маленьком мирке.
Рогнар прогнал остатки странного сна, вдохнул ночного воздуха и вернулся в дом. Играла музыка, без устали плясали наряженные в бело-красные платья женщины. Кто-то пел песни и шуточно толкался, но объединяло всех одно: ощущение безопасности.
Воин поймал на себе взгляд Нарси, едва заметно улыбнулся, после чего молча направился к столу и сел на деревянную скамью. Рядом с ним расположился Сова, хлеща самогон прямо из горла крупной бутылки под дружный хохот толпы. Растянув губы почти до ушей, забыв про отсутствие зубов, он за один присест осушил бутылку, рыгнул и рухнул мордой в стол.
Разбойник присоединился к Рогнару минувшей зимой и с тех пор стал третьим и неотъемлемым спутником этого долгого похода в неизвестность. За месяцы пути ловчий почувствовал, что понемногу дичает и уже начинает забывать лица близких. С трудом вспоминал, как выглядит Радемос, не мог выловить в памяти черт Бальтисы – младшей королевской дочери, да и чёрный взгляд белого некроманта уже не вызывал тех же чувств, как прежде.
– Ну как тебе здесь? – крикнул охотник, пытаясь перебороть шум.
Валлес сел напротив воина, совсем по-детски смеясь. Рядом с ним пристроилась уже немолодая, но милая черноволосая женщина. Охотник нежно гладил её по голове и, чудилось, был безмерно рад возвращению домой, даже счастлив.
– Шумно, – отчеканил Рогнар, то и дело трогая пальцами навершие чёрного меча.
Клинок был тёплым, шершавая поверхность цепляла перчатки, издавая едва различимый скрежет.
«