Робин Норвуд – Письма от женщин, которые любят слишком сильно (страница 62)

Впечатление, которое на меня произвел тот вечер, стало предпосылкой целого ряда перемен, через которые я совершенно точно должен был пройти, чтобы иметь возможность жить в ладу с самим собой, однако из-за этих перемен мы с женой поменялись ролями, которые играли столько лет. Я перестал быть холодным, замкнутым и черствым; внезапно меня стали переполнять эмоции. Моя жена, напротив, отстранилась от меня.

Из-за этой смены ролей наши отношения значительно ухудшились. Простой смены ролей оказалось недостаточно, чтобы снять или хотя бы уменьшить душевные муки, однако она помогла нам понять, чтó каждый из нас чувствовал в этих отношениях. Причинив ей столько страданий, я теперь чувствую себя ее жертвой.

Две недели назад было подано мое заявление о разводе, и (что характерно для человека, неспособного принять решение) это произошло «случайно». Мой адвокат подал его, потому что думал, что я оплатил его услуги. Я этого не делал. Откладывая оплату услуг адвоката, я подсознательно старался избежать ответственности за свою собственную жизнь. В этом стыдно признаваться, но это правда: я узнал о том, что подал на развод, от жены, которая прочла об этом в газете на следующее утро. Я не хочу с ней разводиться. Я хочу, чтобы у нас наладились нормальные, здоровые отношения, и при этом понимаю, что подобное возможно лишь в том случае, если каждый из нас действительно захочет разобраться в самом себе. Я знаю, что мне необходимо справиться с мучительной беспричинной тревогой, которая всегда преследовала меня. Это моя личная ответственность, и мне не избежать этого, женат я или нет.

Итак, что бы ни случилось у нас с Пэм, я благодарен за то, что вы и другие люди вдохновили меня на перемены в жизни, которые помогут мне как человеку стать лучше.

Многие из нас, женщин, у которых были такие партнеры, как Уолт, мечтают о том, чтобы наш мужчина мог испытать такой эмоциональный прорыв, о котором пишет Уолт. Однако он говорит, что его отношения стали еще хуже, чем были раньше, и складывается впечатление, что его жена на самом деле совершенно не желает сближаться с ним. Его решимость и твердое намерение измениться кажутся настолько искренними, что легко упустить тот факт, что в этом браке довольно давно присутствует психологическое насилие, а в письме Уолта можно найти намек и на возможное физическое насилие (хотя Уолт нигде напрямую не упомянул, что хоть раз поднимал руку на жену или детей).

Независимо от того, сопровождалось ли психологическое насилие физическим, модели поведения этих партнеров в отношениях между ними будет легче понять, сопоставив их поведение с этапами так называемого синдрома насилия. Речь идет о следующих этапах. Во-первых, после очередного инцидента с проявлением насилия жертва насилия, как правило, принимает решение о том, что больше не будет терпеть ничего подобного, – другими словами, она угрожает уходом. Силе этого намерения уйти полностью соответствует степень раскаяния, демонстрируемого обидчиком, которым движет исключительно желание не терять контроль над жертвой. Все заверения Уолта в том, что он прозрел, – часть этого цикла. Извинения и обещания измениться всегда настолько красноречивы и убедительны (а жертва, как правило, еще и зависима от обидчика), что этот этап – так называемый этап ухаживания – почти всегда заканчивается их примирением. Затем следует так называемый этап медового месяца, во время которого поведение обидчика безупречно. На протяжении этого периода жертва чувствует себя сильной и могущественной, она убеждена, что обрела контроль над мужчиной и ситуацией. Однако постепенно напряжение между партнерами снова начинает расти. Рано или поздно обидчик вновь начинает проявлять жестокость по отношению к жертве, и происходит новый инцидент с применением насилия, которое на этот раз усиливается, достигая уровня, еще более опасного, чем в предыдущем инциденте. И вновь за срывом следует сожаление, раскаяние, извинения и обещания исправиться, сопровождаемые букетами цветов, романтическими открытками и так далее. Честно говоря, сложно себе представить более напряженные отношения. Ни за одной женщиной в стабильных здоровых отношениях не ухаживают с той же целеустремленностью и самоотдачей, какие проявляет обидчик по отношению к своей жертве на этапах ухаживания и медового месяца. Более того, если не считать физического насилия и (или) психологического унижения, подобные отношения, в которых присутствуют иные формы насилия, жестокости и грубого обращения (так называемые насильственные отношения), наилучшим образом вписываются в представления нашего общества о том, какими должны быть проявления «настоящей любви». Мольбы, просьбы, цветы, письма и отчаянные звонки, угрозы покончить с собой, убить партнера или сделать и то, и другое, если не произойдет примирение – все это типичные компоненты насильственных отношений на этапе ухаживания, и наше общество романтизирует все эти манипуляции и считает их признаками «истинной любви».

Жертве подобные поступки не просто кажутся обнадеживающими, они ей льстят, в чем и заключается их цель. Теперь жертва уверена, что ситуация изменилась на противоположную, и она настолько желанна и незаменима для обидчика, что обладает властью над ним и теперь сможет его контролировать. Эта потребность контролировать партнера, как правило, является сильнейшим мотивом, побуждающим продолжать отношения с ним, а постоянное эмоциональное напряжение, накал страстей и порождаемые им бурные эмоции заставляют жертву верить, что она «влюблена». Поэтому, пока обидчик умоляет и просит прощения у жертвы, она правит бал и наслаждается тем, что обидчик полностью находится в ее власти. Но рано или поздно ситуация вновь меняется на противоположную. Не имеет значения, кто в этой паре ведет себя эмоционально, а кто проявляет холодное безразличие; их способность (или неспособность) к близости остается неизменной, а навязчивое желание манипулировать друг другом, контролировать друг друга и побеждать в этой борьбе за власть друг над другом не ослабевает.

Если жене Уолта безразличны его обещания измениться, даже когда он ходит на курсы и говорит о своих чувствах, причиной тому могут быть либо ее попытки продлить этап ухаживания, либо тот факт, что она решила, наконец, сойти с этой карусели, на которой они провели столько лет. Если она действительно перестала играть свою роль в их совместном танце, то лишь время покажет, действительно ли Уолт стремился к исцелению ради себя самого или просто пытался произвести впечатление на Пэм. Да, он очень убедителен, но именно таковы все обидчики. Это их «фирменная» манера поведения на этапе ухаживания, и именно она заставляет жертву чувствовать себя подлой предательницей, если она не принимает обещания перемен, щедро раздаваемые раскаявшимся обидчиком.

Когда человек искренне работает над своим исцелением, он предпочитает об этом молчать.

Когда человек искренне работает над своим исцелением, он предпочитает молчать о тех препятствиях, которые ему приходится преодолевать на пути к выздоровлению. Например, один мой знакомый много лет то приходил к «Анонимным алкоголикам», то бросал их (а вместе с ними и трезвый образ жизни). Каждый раз, когда в его жизни начинался очередной период посещения «АА», он делал все возможное, чтобы об этом узнала вся его родня. «Ну, я пошел на собрание», – громко провозглашал он, выходя из дома. Иногда он действительно шел на встречу, а иногда направлялся в бар, чтобы напиться. Когда он, наконец, смирился в душе с тем фактом, что он алкоголик и что эта болезнь его убивает, он вернулся к «Анонимным алкоголикам» ради собственного блага. Он несколько недель регулярно посещал встречи, а его семья об этом даже не подозревала. Он ходил туда не для того, чтобы кого-то в чем-то убедить. Он ходил туда, чтобы спасти собственную жизнь.

У мужчин, как и у женщин, исцеление наступает тогда, когда к нему стремятся ради него самого и ради душевного спокойствия, которое оно приносит, а вовсе не ради спасения брака или каких-то перемен в отношениях. В противном случае, «исцеление» будет лишь очередным ходом в брачной шахматной партии, очередным шагом в смертельном танце двух партнеров, связанных друг с другом удушающими узами зависимости.

Кстати, само знакомство и начало отношений Пэм и Уолта – показательный пример того, что в отношениях не бывает случайностей. Если не вдаваться в тонкости, то мы видим, что во время их первой встречи Уолт не сделал ничего, чтобы их времяпрепровождение было приятным. Пэм наверняка многократно сталкивалась с пренебрежительным отношением со стороны мужчин задолго до знакомства с Уолтом. Ей представилась привлекательная возможность попытаться изменить его и сделать из него человека, который будет лучше с ней обращаться. Когда Уолт, открыто признавая, что он был холодным и замкнутым, встретил женщину, которую несмотря ни на что влекло к нему, он тут же «влюбился». Пэм, без сомнения, тут же занялась изменением Уолта, а у него появились все основания сопротивляться ее усилиям и становиться еще более холодным и замкнутым. Это поведение, периодически прерываемое его показным раскаянием и обещаниями исправиться, когда он заходил слишком далеко и мог потерять Пэм, просто-напросто усиливалось на протяжении двадцати двух лет их брака. Но их танец начался в первый момент их знакомства.