Робин Норвуд – Письма от женщин, которые любят слишком сильно (страница 56)

Женщины из моего района собираются создать группу взаимопомощи, следуя рекомендациям, которые вы даете в своей книге. Я планирую посещать эту группу наряду с Гам-Анон.

Вы уже догадались по бланку, на котором написано это письмо, что я адвокат. Я добилась успеха в профессиональном плане, и мне очень нравится моя работа. До этого я двенадцать лет работала учителем в старших классах, а вечерами училась на юриста, четыре раза в неделю в течение четырех лет, и за это время родила троих детей. Поэтому у меня никогда не было сложностей с исполнением своих профессиональных обязанностей.

В данный момент я мать-одиночка, так как три года назад развелась и теперь одна воспитываю своих сыновей. Я чувствую, что состоялась как мать, и мои друзья и семья всецело меня в этом поддерживают.

Тем не менее, у меня всегда были сложности в отношениях с мужчинами. Прочитав вашу книгу, я поняла, что корни моих проблем лежат в моем детстве. Мои родители не подходят под описание компульсивных алкоголиков или компульсивных игроков, но несмотря на это моей матери свойственно компульсивное поведение. Это выражается в том, как она ведет хозяйство, и в ее навязчивой материнской заботе.

В прошлом году, прочитав «ЖКЛСС», я отправилась на вечеринку для родителей-одиночек. К тому моменту я уже изменила свои взгляды на отношения с мужчинами и свой подход к этим отношениям. Так как я отдавала себе отчет в том, какие проблемы в этих отношениях у меня были в прошлом, я решила не выбирать конкретного мужчину, а просто непринужденно общаться со всеми, кого встречу. Четверо мужчин попросили мой номер телефона, и каждый из них потом пригласил меня на свидание. Двое позвонили на следующий день после вечеринки, а один позвонил через два дня. С одним из этих мужчин я встречаюсь последние десять месяцев, и хотя я еще не знаю, что из этого выйдет, могу сказать, что эти отношения значительно отличаются от тех, которые у меня были раньше.

Мой друг отличается от всех моих предыдущих мужчин как внешне, так и по характеру. Я все еще испытываю сильное искушение вернуться к моей старой модели поведения, и мне приходится постоянно бороться с этим. Знания, которые я получила на встречах Гам-Анон и почерпнула из вашей книги, придают мне сил в этой борьбе. Надеюсь, что сил мне хватит надолго.

Несмотря на то, что мне еще над многим нужно работать, я невероятно продвинулась вперед. Я постоянно начеку и слежу за тем, чтобы не возвращаться к старым моделям поведения, когда я целиком отдавалась воспитанию детей или нянчила мужчину, с которым состояла в отношениях. А еще я дала себе обещание, что никогда не буду встречаться с мужчинами, похожими на моего бывшего мужа, который был азартным игроком.

Уважаемая Джина!

Я согласна с вами в том, что женщины, выходящие замуж за азартных игроков, очень напоминают тех, кто выходит замуж за алкоголиков, и динамика развития их отношений тоже похожа. Зависимость есть зависимость, а созависимость есть созависимость, какой бы ни была их разновидность. Именно поэтому основные методы лечения одинаково хорошо подходят для любой формы зависимости.

Вы пишете о компульсивном поведении вашей матери, а потом говорите, что, в свою очередь, сами боретесь с желанием вернуться к старой модели поведения и начать нянчить мужчину. Многие из нас, зависимых людей, давали себе обещание, что мы никогда не будем воспитывать своих детей так, как наши родители воспитывали нас, и что мы никогда не будем вести себя со своим супругом так, как это делали наши родители. Но когда мы взрослеем, то понимаем, что по-другому у нас не получается. Это происходит потому, что и воспитание детей (parenting), и «партнерство» (partnering, отношения между супругами) как виды поведения в значительной степени запечатлены в нашем сознании еще в детстве, а выбираются нами сознательно, как определенный подход к выполнению соответствующих задач. Мы автоматически усваиваем поведение в роли родителя или партнера, наблюдая за тем, как члены нашей семьи ведут себя с нами, друг с другом и с другими людьми. Каждой частичкой своего существа мы постоянно впитываем все детали их поведения, каким бы оно ни было – нормальным или нездоровым. Поэтому иногда мы замечаем, что произносим характерные для них фразы и ведем себя так, как они, несмотря на наше твердое решение вести себя совершенно иначе.

Эти выученные модели поведения напоминают феномен импринтинга в мире животных. Классический пример импринтинга – формирование привязанности утенка к первому движущемуся объекту, который попадал в его поле зрения после его появления на свет из яйца; утенок инстинктивно определяет его как свою мать. В некоторых обстоятельствах (иногда специально созданных людьми, изучающими феномен импринтинга) первым движущимся объектом, который видит утенок, становится не утка, а, скажем, баскетбольный мяч. У утенка возникает непреодолимое желание последовать за баскетбольным мячом, хотя такое поведение нецелесообразно с точки зрения выживания.

Есть еще один пример импринтинга, более подходящий к нашей теме, потому что он касается приматов и позволяет сделать выводы о человеческом поведении. Это эксперимент американского психолога Гарри Харлоу с обезьянами (макаки-резусы). Большинство людей, изучавших психологию, смотрели фильм о его экспериментах, в которых отлученные от своих биологических матерей детеныши обезьян в моменты, когда им не требовалась пища, обнимали макет обезьяны, обернутый мягкой тканью, предпочитая его макету из проволочной сетки, хотя именно на последнем была закреплена бутылочка с молоком[47]. Наблюдая за поведением детенышей обезьян, Харлоу предположил, что ощущение комфорта (весьма скудное), которое давала обернутая тканью «суррогатная мать», вызывало у детенышей большее чувство привязанности, чем «суррогатная мать» из голой проволоки, которая была источником пищи, и это говорит о том, что комфорт гораздо более важен, чем пища.

Но еще более значимые результаты, которые можно использовать для объяснения особенностей человеческого поведения, были получены на следующем этапе исследования[48]. Когда детеныши обезьян, которые росли без родительской заботы, стали взрослыми, у них оказались неразвитыми навыки взаимодействия с другими обезьянами. Они либо дрожали от страха перед другими особями, либо проявляли неадекватную агрессию по отношению ним. Из-за того, что в детстве у этих детенышей удовлетворялись лишь потребности в пище, но при этом они были лишены ласки и внимания со стороны взрослых обезьян (их родителей, которые в естественной среде заботились бы о них и обнимали их, а не только кормили и защищали), во взрослой жизни эти особи не могли нормально взаимодействовать с себе подобными и растить собственных детей. Самки из числа этих обезьян были искусственно или насильно оплодотворены, но, когда у них появились детеныши, самки не кормили их и не заботились о них. Они либо вообще не обращали на них внимание, либо жестоко обращались с ними, либо чередовали эти модели поведения. Не получив в детстве родительской заботы, которая в нормальных условиях была бы необходимой для их выживания, они, повзрослев, не смогли заботиться о собственном потомстве.

Мы, люди, испытываем чувство вины, когда в своем поведении или даже в своих мыслях отступаем от собственных ценностей. Очень часто мы отчаянно боремся (и боремся вслепую) с собственной разновидностью импринтинга, когда относимся к другим так, как к нам относились в детстве, и ничего не можем с этим поделать. Если в детстве нас слишком сильно контролировали, то во взрослой жизни мы тоже будем стремиться контролировать каждый шаг наших супругов, наших детей, а иногда даже и наших коллег. Если в детстве мы подвергались физическому насилию, то, скорее всего, мы будем жестоко обращаться с собственными детьми или выйдем замуж за человека, который будет обращаться с нами и нашими детьми так же жестоко, как когда-то обращались с нами наши родители. Если в детстве мы подвергались сексуальным домогательствам со стороны взрослого, то во взрослой жизни у нас будет навязчивое и неадекватное стремление соблазнять представителей противоположного пола или же мы выберем своим партнером человека, не в полной мере контролирующего свое сексуальное поведение, чтобы мы могли потворствовать нашей собственной одержимости сексом, пытаясь контролировать его поведение.

Несложно представить себе, как могли бы появляться на свет новые поколения обезьян, в детстве получавшие только необходимую для выживания пищу, но из-за отсутствия правильного воспитания не способные заботиться о своем потомстве – все новые и новые поколения недолюбленных и никого не любящих обезьян.

Как и подопытные обезьяны Харлоу, мы тоже практически не в состоянии давать другим то, что нам самим не дали в детстве. Мы вряд ли будем позволять другим делать то, что не позволяли делать нам самим. Если нас окружали излишней навязчивой заботой и чрезмерной опекой, подавляя любое наше желание чего-нибудь добиться, наше стремление повзрослеть и стать самостоятельными, мы обнаружим, что так же болезненно реагируем на стремление наших детей стать самостоятельными. Таким образом навязчивое поведение зависимого человека становится отдельным заболеванием, передающимся из поколения в поколение, и влияет на закрепление химической зависимости на генетическом уровне.