Робин Норвуд – Письма от женщин, которые любят слишком сильно (страница 54)

Любая модель поведения в отношениях с другими людьми, в которой отсутствуют честность, открытость и забота о другом человеке, порождена страхом.

О физиологических, социологических и психологических причинах различного поведения мужчин и женщин в отношениях и особенно в стрессовых ситуациях можно написать отдельную книгу. Не вдаваясь в детали, я просто скажу, что этих причин достаточно на каждом из перечисленных уровней. И поведение человека становится еще более ненормальным и гипертрофированным в том случае, если он вырос в неблагополучной семье. У женщин из неблагополучных семей развивается гипертрофированная потребность в постоянном поиске доказательств того, что их любят; эта потребность выливается в нездоровую привязанность, желание угодить партнеру, нытье, придирки, жалобы и слишком зависимое поведение (и все из-за страха быть покинутой). У мужчин, выросших в неблагополучных семьях, развивается гипертрофированная потребность в дистанцировании от партнера, которая приводит к психологической отчужденности и преувеличенной озабоченности «посторонними» делами, не связанными с семьей (опять же из-за страха, опасаясь привязанности). Проще говоря, чем сильнее была травмирована такая женщина, тем больше ей хочется видеть в мужчине или в своей семье «опору»; чем сильнее был травмирован такой мужчина, тем больше ему кажется, что женщина и семья угрожают его благополучию и свободе.

Марси, мужчины, которые, как вы пишете, «любят слишком слабо», обычно стараются вступать в отношения с женщинами, которые любят слишком сильно, потому что у них общий психологический багаж. Каждый из них уже знаком с той ролью, которую играет его партнер, и поэтому чувствует себя с ним «комфортно» или испытывает к нему влечение. Потом у них рождаются дети, и их воспитывает пара травмированных в детстве родителей. Так возникает и замыкается порочный круг: мужчины и женщины, которые не в состоянии иметь полноценные отношения, воспитывают детей, которые тоже не смогут построить полноценные отношения.

Без сомнений, на каждого ребенка оказывает влияние его отец, независимо от того, живет он с семьей или нет, позитивное это влияние или негативное. Влияние отца (или человека, которого ребенок воспринимает как отца) может быть огромным и приносить как пользу, так и вред. Тем не менее, эта книга написана для женщин и о женщинах, поэтому я хочу сосредоточиться на той роли, которую мы, женщины, играем в жизни мужчин, не способных построить и поддерживать отношения, основанные на подлинной любви.

В нашем обществе основная роль в воспитании мальчиков отводится женщинам. Я не хочу этим сказать, что именно женщины в первую очередь виновны в том, что многие мужчины «любят слишком слабо». Но неспособность многих, очень многих мужчин любить, вероятно, отчасти связана с тем, что в нашем обществе, где все еще имеет место гендерная дискриминация, их матери либо разочаровались в мужчинах в целом и ненавидели их, скрывая свои чувства или выражая их открыто, либо ненавидели конкретного мужчину – как правило, своего мужа или отца. Эта ненависть к мужчинам может проявляться как агрессия или физическое насилие по отношению к сыновьям, как доминирование и избыточный контроль над ними, как пренебрежительное отношение к ним и культивирование у них чувства стыда. Иногда, если мать страдает от одиночества, потому что ее бросил партнер – в прямом смысле или же в переносном, психологически, – она может использовать своего несовершеннолетнего сына в качестве своеобразного «заменителя» холодного и недоступного взрослого мужчины, чтобы восполнить душевную пустоту, и тогда отношения между матерью и сыном отягощаются ненормальной сверхзависимостью и принимают крайне сексуализированный характер, так или иначе связываясь с проявлениями сексуальности и получая сексуальный подтекст.

Из-за сложившихся культурных стереотипов мы обычно считаем, что молодым мужчинам, которых используют в сексуальном плане и (или) соблазняют более взрослые женщины, скорее повезло. Это представление мешает нам оценить, насколько большой ущерб наносят слишком навязчивые матери своим беззащитным сыновьям, или хотя бы признать наличие такого ущерба. Большинство экспертов считают инцест между матерью и сыном самым разрушительным из всех видов инцеста. Одна подруга рассказывала мне историю о двух матерях-одиночках, которые жили в одной квартире. У них было трое мальчиков в возрасте от семи до девяти лет. Эти мамаши часто устраивали вечеринки, напивались вместе со своими гостями и забавы ради принимались гоняться за своими мальчиками и стягивать с них трусы на виду у всех. Моя подруга закончила свой рассказ словами: «Теперь я знаю, откуда берутся насильники и убийцы». Действительно, она рассказала об одной из самых унизительных форм насилия над детьми, и ее страшные последствия скажутся на будущих отношениях этих мальчиков с женщинами во взрослой жизни.

Я не хочу сказать, что именно женщины в первую очередь виноваты в том, что многие мужчины страдают от своей неспособности построить здоровые взаимоотношения с противоположным полом, но, тем не менее, хочу заметить, что многие, очень многие мужчины и женщины пострадали от психологического, физического и сексуального насилия со стороны женщин. Предотвращению насилия над детьми в любой форме сегодня уделяется большое внимание, однако роль, которую в этом насилии играют женщины, сильно недооценивают. Если в детстве мы пережили душевную травму и не залечили ее, мы становимся потенциально опасными для окружающих. Женщины долгое время были жертвами насилия, но сегодня надо признать, что некоторые из нас тоже стали насильниками, даже если речь идет о психологическом, эмоциональном насилии.

И наконец, Марси, я одобряю ваше отношение к отцу и его навыкам воспитания детей. Ради вашего же блага гораздо важнее простить его, чем пытаться понять. Прощение затрагивает глубокие духовные основы нашего мира, и поэтому, когда мы действительно готовы простить другого человека, мы вдруг начинаем понимать то, что хотели понять – его самого и его истинное состояние.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Когда я читала и перечитывала вашу книгу, у меня возник один вопрос, на который я так и не нашла ответ. Вы пишете, что мы, женщины, которые любят слишком сильно, хотим пройти через боль неудачных отношений для того, чтобы у нас появились причины жить дальше, или чтобы отвлечься от собственной жизни, или чтобы не отступать от знакомых нам шаблонов поведения, которые приносят нам одни страдания. Но вы ни разу не говорили о том, что такое любовь на самом деле. Что такое настоящая любовь? Насколько мы искажаем это понятие, когда думаем, что наши чувства – это и есть любовь? Я хотела бы знать, к чему нам стремиться в нашем исцелении от зависимости от отношений. В конце книги вы рассказываете о Труди, которая боялась интимной близости, но при этом она выздоравливала. Как она поняла, что чувства, которые она испытывала, на самом деле были любовью? Что есть любовь?

Несколько женщин, живущих по соседству, сейчас читают вашу книгу, и мы планируем создать группу взаимопомощи, следуя вашим советам. Я буду очень вам признательна, если вы ответите на мой вопрос. Это важно лично для меня, и, я уверена, для остальных женщин тоже.

Я на самом деле хочу исцелиться! Не только ради себя, но ради трех моих мальчиков, которым я боюсь испортить жизнь так же, как когда-то ее испортили мне.

Уважаемая Барбара!

Ну и задачу вы мне ставите! Я не могу утверждать, что знаю ответ на извечный вопрос о том, что есть любовь. Но за многие годы я поняла: все то, что я всегда считала любовью – вовсе не любовь, но, парадоксальным образом, любовью можно назвать многое из того, что я прежде считала слишком «банальным» или «скучным», чтобы называть это любовью.

Знаете, Барбара, словом «любовь» принято называть многие волнующие, насыщенные эмоциями состояния, ощущения и переживания, сущность которых, на самом деле, не есть любовь. Например, похоть, страсть, ревность, страдания, страх, возбуждение, ненасытность, соблазнение, подчинение, покорность, прекращение скуки или одиночества, унижение, месть, соперничество, гордость и своеволие – все это состояния возбуждения, которые очень часто скрываются под маской любви. Более того, чем сильнее любое из этих переживаний, тем выше вероятность того, что мы назовем его любовью. Большинство из нас согласно с тем, что чем сильнее возбужден человек, тем сильнее он любит. И наоборот, мы склонны считать, что, если человек спокоен и умиротворен, он не может быть влюблен.

Сегодня я понимаю, что верно прямо противоположное. Подлинная любовь к другому человеку не маниакальна, она уравновешенна. В любви нет ничего от отчаяния и одержимости, и только человек, который готов безгранично любить самого себя и принимать себя таким, каков он есть, который способен на это и хорошо умеет это делать, также способен и любить других. Способность любить другого человека возникает от полноты души; тот, у кого в душе пустота, не способен на это.

Это ставит в крайне затруднительное положение тех из нас, кто вынес из детства ощущение пустоты, одиночества и тоски, кто, будучи взрослым, отчаянно пытается найти человека, который поможет ему справиться с душевной болью. Когда вместо облегчения эти поиски приносят нам еще больше боли, наше отчаяние усиливается. «Где же он?» – спрашиваем мы себя, потому что «он» – это наш ответ и наша надежда, это все, что нам нужно. Эти безудержные и отчаянные поиски приводят к тому, что отношения становятся для нас своеобразным культом, и мы кладем на его алтарь все, что делает нас самими собой, что делает нас людьми.